Глава 6 (1/2)

Вечер следующего дня наступает слишком быстро.

В целом до этого самого вечера всё идёт спокойно, размеренно и своим ходом, как будто затишье перед грядущей бурей. Роллинс целый день на месте, увлечённый бумажной волокитой и чередой посетителей. Это даже хорошо, ведь избавляет от общества Филипа, который всё-таки притащил печатную машинку в кабинет своего босса.

Зимой темнеет рано и Пекка уходит тогда, когда уже наступают сумерки. Филип появляется минут через двадцать, может и меньше. В том самом безразмерном глупом пальто, в которое прячет ворона, предварительно сняв с него приметную повязку. Казу опять неспокойно от его близости, но в этот раз терпеть легче и путь близкий, несмотря на то, что парень явно петляет до Пятой гавани всеми возможными закоулками.

Вообще-то Бреккер уверен в том, что глупо назначать тайные встречи в таком месте. А Филип проницательный и объясняет по дороге, почему это логично. Четвёртая гавань пылала огнём меньше часа назад, вместе с прибывшими из Равки кораблями, явно спланированное мероприятие для отвода глаз. Даже интересно, какие секреты можно скрыть за столь масштабными декорациями, которые вряд ли оценят и спустят с рук равкианцы. Поэтому всё внимание самых любопытных глаз и ушей Кеттердама обращено туда, удачное время для тайных собраний.

То, что они добираются до доков, юноша понимает не столько по внутренним ощущениям, сколько по соленому морскому воздуху и шуму волн. Филип аккуратно спускает его на землю и настороженно оглядывается по сторонам. Он выбрал надёжное место для укрытия, но неудачное для шпионажа, поэтому дальше Бреккер должен идти один.

Филип немного нервничает, но кажется более собранным, чем обычно. Строго смотрит на Каза и спрашивает:

- Ты помнишь план?

Бреккер помнит и ему достаточно просто утвердительно мотнуть птичьей головой. План простой: выйти к противоположной стороне, к причалу, затеряться среди кучи таких же птиц и слушать. Потом дождаться, пока Баретти уйдёт, вернуться сюда и пересказать информацию уже в ''Изумрудном дворце''. Вряд ли что-то пойдет не так, но самого Каза волнует, что на встречу действительно придет Андерсен, который может что-то заподозрить. Или, что ещё хуже, придёт с гришом и вся конспирация полетит в бездну.

Думать про это не особо хочется, Филип жестом отпускает его и прячется, а Каз направляется на причал.

Это не занимает много времени, передвигаться птичьими прыжками и без крыльев уже привычно. На причале полным полно других птиц, среди них Бреккер не кажется каким-то приметным или необычным. Наоборот, затеряться легко. Он принимает наиболее выгодное положение, в тени, рядом с дюжиной других пернатых, замирает и терпеливо ждёт. Лениво оглядывается, вслушивается, но кроме волн и режущего чувствительный слух карканья ничего не слышит. Оказывается, что со стороны это весьма раздражающе. А ещё некоторое недолгое время Каз думал, что в своём нынешнем облике сможет распознавать животную речь. Но нет, звуки, которые издают другие птицы – всего лишь звуки и не больше, даже жаль, что подобных и почти сказочных преимуществ не существует.

Ожидание оказывается совсем не долгим. Когда на пристани появляется Луи Баретти, то на миг кажется, что вокруг даже становится тише. К счастью Бреккера, мужчина занимает очень выгодную позицию, буквально в паре шагов от беспокойной стаи воронов, где он сам притаился и где будет не только великолепно всё слышно, но и видно. За неимением другого занятия юноша внимательно разглядывает Луи, но не находит совсем ничего примечательного. Мужчина разве что немного младше, чем ожидалось, у него типичные для каэльца яркие волосы, которые не так хорошо прячет шляпа и тонкие накрученные усы. Правда ничего особенного, только кажется непривычным сочетание огненно рыжих волос вместе с неброской тёмной одеждой, вместо сотни оттенков изумрудного и золотого. Наверное, Бреккер всего лишь привык к дурному вкусу Роллинса и в этом нет ничего такого.

И наверное, воспоминания про чужие идиотские костюмы – самая глупая мысль, когда на пристани появляется вполне ожидаемый Руфус Андерсен, на удачу без гриша и Ян Ван Эк собственной персоной. Это любопытно и всё сразу становится куда интереснее. Даже Каз сразу не может угадать, что этих троих связывает, но догадки появляются быстро. Ван Эк – не самый честный член Торгового Совета и ублюдок каких поискать. Андерсен не много где засветился в Кеттердаме, слывет более-менее честным бизнесменом, известен в узких кругах и связан с одурманивающим для гришей веществом. Баретти и вовсе ушлый каэлец, собравшийся прибрать к рукам места, которые сулят сказочное богатство до конца жизни. Очень колоритная компания и Бреккер даже птичью голову вытягивает, жадно вслушиваясь в беседу, чтобы не упустить ни одной детали. Благо, никто из мужчин не обращает внимания на птиц, даже Руфус.

- Паршивое место для деловых встреч, - ворчливо начинает говорить Ван Эк, кутаясь в своё пальто от пробирающего до костей морского ветра. Резонно, место и время действительно не самые лучшие, на что Андерсен согласно кивает, а Баретти растягивает губы в отвратительной улыбке, которую, видимо, расценивает очаровательной. От этой гримасы сам Каз невольно ежится.

- Без лишних глаз у ушей, мистер Ван Эк. В вашем городе это роскошь. Но нам повезло, всё внимание сейчас направлено на соседнюю гавань, - отвечает Луи и его акцент слишком сильно режет по ушам. Не особо приятно и не такой, как у того же Роллинса. Слишком явный, даже грубый, без напевных интонаций и неуловимой мягкости, присущей уроженцам Блуждающего острова. Не то чтобы юноша многих таких знал, но в чём-то разбирается.

- Прекрасные декорации, Луи, отдаю должное, - Андерсен присоединяется к разговору и подтверждает этим, что пожар правда подстроен и виновник тому Баретти.

По мнению Каза это слишком широкий жест, пускай несомненно действенный. Быть может и это некая присущая каэльцам черта, включающая в себя неоправданный размах, пафос и громкие декорации. В голове опять всплывает Роллинс и думать про него сейчас, сравнивая с его земляком – самое безнадёжное из всего, что Каз Бреккер когда-либо делал в своей жизни. Но упрямо не собирается это признать и, в конце концов, его пытливый ум естественно будет сравнивать и подмечать детали. Никак иначе.

- Ваши ещё великолепнее, Руфус, - приторно ласково тянет Луи.

Вероятно, что он имеет в виду чучел Андерсена и от воспоминаний про них подступает ощутимый приступ тошноты и смутной тревоги. Конечно, Руфус вряд ли разглядит здесь и сейчас заколдованного ворона, тот не смотрит на стаю, что вразнобой мельтешит и прыгает по причалу. Но нехорошее предчувствие всё равно пускает неприятный холод по и без того продрогшему птичьему телу.

Мужчины ещё некоторое время обмениваются лишними и насквозь фальшивыми любезностями. Будто спешить некуда и у них в запасе имеется всё время мира, но эту иллюзию рушит предприимчивый Ян Ван Эк, когда нетерпеливо произносит:

- У нас мало времени и оно стоит денег, господа.

Вообще-то он прав и особенно дорого время стоит в их городе, но вспышка неприязни всё равно загорается у Каза внутри, в самых потаённых уголках сердца. Ведь помнит, что этот старый ублюдок обрёк на смерть собственного сына. Но сейчас не самое подходящее время для личных переживаний и Бреккер весь обращается в слух.

Мужчины говорят достаточно долго для того, чтобы птичьи лапы успели замёрзнуть окончательно и будь у юноши сейчас человеческая челюсть, то он бы однозначно стучал зубами. Но холод Каза не волнует, его волнует драгоценная информация, которая обсуждается здесь и сейчас. Где-то меняя всё, где-то просто подтверждая опасения и догадки.

Как и думалось, приобретение Пятой гавани необходимо для того, чтобы торговать с Блуждающим островом и после демократической революции, которая идёт тайно, но полным ходом. Слухи про Хеллгейт действительно здорово отвлекли внимание, а инсценированный поджог и ограбление равкианских кораблей на территории Керчии точно станет первой новостью и громким разбирательством на ближайшие недели две, если не больше. Старым ублюдкам остаётся прибрать к рукам каэльские каменоломни, но в этом случае всё просто. У Баретти связи на родине и в суматохе столь ценный ресурс уйдёт за бесценок. Особенно если учесть, что Ван Эк и пара членов Торгового Совета тайно финансируют революцию и не только её.

Дело в Ледовом дворе, миссия с которым – откровенная подстава и такая же фикция для отвода глаз. Ван Эку и Андерсену необходима проклятая формула парема, которой владеет шуханский учёный, что на данный момент и находится во Фьерде. Тридцать миллионов крюге платить никто не намерен, да и вряд ли кто-то из банд способен проникнуть в столь охраняемое место. Только сам Каз Бреккер и, стоит всё-таки отдать должное, Пекка Роллинс, но ни один из них за это дело не возьмётся по разным причинам.

Из разговора юноша понимает, что имея столь разрушительное оружие, как юрда парем, очень и очень легко спровоцировать мировую войну и на ней озолотиться. Очень легко лишить Керчию её драгоценного нейтралитета, чего и добивается Ван Эк со своими сообщниками. Очень легко сделать всё, что только вздумается, особенно если в перспективе им никто не сможет помешать.

Шухан был и останется негласным союзником островного государства, которым и самим выгодна война, чтобы полностью дестабилизировать Равку. Саму Равку терроризирует Фьерда и они не успеют ничего сделать. Новый Зем зависим от Керчии и Торгового Совета. Очень удобное стечение обстоятельств и единственное, что может доставить трудности – некоторые нюансы в самом Кеттердаме. Самый значимый заключается в том, что “Отбросы”, в особенности Вороны Каза Бреккера, не дают полностью отвоевать Пятую гавань. Этим же тайно занимаются “Грошовые Львы”. Досадно, но по мнению мужчин более чем исправимо. Особенно в отсутствии самого Каза, которого каждый из троих не жалует по своим причинам и каждый наверняка знает, в каком он сейчас положении с подачи Андерсена, а может и мертв вовсе.

Они уделяют некоторое время обсуждению про инцидент с гришом и саму личность Каза, после чего Андерсен презрительно фыркает, будто на сущую мелочь:

- Бреккера упустили, но вряд ли паршивец живой. Но если и так, то в своём облике мало чем помешает с Пятой гаванью. Всего лишь очередной выскочка и не стоит нашего внимания.

Каз напрягается, недовольно переминаясь на озябших лапах. Выскочка? Да Руфус молиться должен на то, что по удачному стечению обстоятельств, юноша не взял в расчёт парем и гриша, непредвиденный нюанс. Если бы не это, то старый скив сейчас не стоял бы здесь и не распинался про грядущие войны и великие дела. В конце концов это даже задевает, но свои эмоции Бреккер никак не демонстрирует.

- Жаль, что он так и не стал очередным вашим экспонатом. И городская стража, к сожалению, обнаружила тела тех бедолаг, но я, в свою очередь, это уладил. Всё идёт по плану, - произносит Ван Эк.

Бреккер догадывается, что дело в тех самых телах на острове Чёрной вуали и убеждается, что жертвы правда стали чучелами в кабинете Руфуса. Вот только что-то тревожит и не хватает деталей. Общая картина более чем ясна, но юноша никак не может отделаться от подозрений, что у дела двойное дно и слишком много нюансов.

Жаль, что никто из ублюдков не спешит вникать в подробности, а Андерсен вовсе торжественно улыбается члену Торгового Совета и говорит так, будто произносит тост:

- Я в вас не сомневался, мистер Ван Эк. Грядущие войны и новый бизнес скоро озолотят нас ещё больше.

- Согласен. Остаётся устранить досадный недостаток в лице моего сына. Он знает слишком много, но по вашей милости и без Бреккера он почти беззащитный, крысы Хаскеля его не защитят должным образом, - скалится в ответ Ван Эк. Добродушно, лукаво, словно не говорит про собственного же ребенка.

“Мразь.”

У Каза давит в груди от нового приступа отвращения и ярости. Эмоции, которые всю сознательную жизнь мог вызывать только Пекка Роллинс, но даже все его грехи после последних дней не вызывают той ненависти, которую вызывает отношение Ван Эка к Уайлену. Купчик просто и банально не заслужил всего этого дерьма, это злит, но сейчас Бреккер ничего не может с этим поделать. Разве что поделиться информацией с Филипом слово в слово, но нет никаких гарантий того, что парень по каким-то причинам поможет члену враждующей банды. Они в Кеттердаме, чёрт возьми, а не в равкианский сказке с добром, которое побеждает зло.

Баретти, что до этого говорил меньше, задумчиво чешет свои усы и как-то загадочно усмехается, когда произносит:

- Есть ещё Пекка Роллинс. Мне кажется, он мог что-то пронюхать в Хеллгейте.

“Конечно, есть ещё Роллинс и он обязательно присоединится к вашему кружку по интересам за должное вознаграждение.”

Мысль отдаёт беспомощным ехидством, но в этом нет ничего удивительного. Каз сам на многое шёл за вознаграждение, пускай лично у него существуют хоть какие-то принципы. Наличие принципов у Роллинса – дело маловероятное, пускай некоторые нюансы упрямо доказывают обратное. Бреккер намного упрямее, чтобы в это не верить

- Я вас умоляю, Луи, он простой жулик, разве что старше и опытнее. Нянчится с этим недоразвитым Филипом и вороной, - усмехается в ответ Руфус.

Луи почему-то отмахивается от него и говорит опять, с напускной загадочностью и будто всё объясняя:

- Однако, он каэлец, как и я, у нас особая чуйка на подобные вещи.

Если откровенно, то Каз бы согласился. И мрачно добавил бы, что эта чуйка на прибыль даёт право грабить фермерских сирот, обрекая их на верную смерть на улицах, где бушует Чума Придворной Дамы.

Но если ещё откровенее, то в самых потаённых уголках души хотелось бы верить, что Роллинсу жаль, пускай его жалость не имеет никакого значения. Хотелось бы верить, что именно по этой причине он знает настоящую фамилию Каза, что поэтому его ищет, что он помнит и что его так же это мучает, как мучают юношу кошмары и приступы паники. Хотелось бы, но Бреккер уже очень давно ни во что не верит.

- Сотрудничать с ним всё равно не выйдет, он не повёлся на Ледовый двор и может стать помехой. С этим надо что-то делать и я здесь не имею власти, к сожалению, - говорит Ван Эк и с должной долей того самого неприкрытого сожаления.

Каз не совсем согласен, но даже не развивает эту мысль, продолжая жадно слушать.

- Совсем? – Луи вопросительно выгибает бровь и его губы снова трогает неприятная насмешка.

Ван Эк хмыкает и отвечает, словно втолковывает прописную истину:

- Это Кеттердам, друг мой, здесь всё продаётся, всё покупается и не существует правосудия. Пекку Роллинса не получится посадить законным путем или шантажом, где может повлиять Торговый Совет, действовать придется грязно. Верно, Руфус?

Купец обращается к Андерсену и вполне ясно, на что тот намекает. Руфус понимает, улыбается снисходительно и говорит почти мягко:

- Конечно. Я передал его щенку послание, что приглашаю на деловой ужин на следующей неделе. Мы с Аней уже готовы к этой встрече, давно хотел себе чучело льва.

Бреккеру кажется, что это ещё бо́льшая безвкусная пошлость, чем вкус самого Роллинса. Но с другой стороны, в этом всё-таки есть доля извращённой иронии. Той самой, из-за которой он и сам оказался вороном.

- Прекрасно, джентльмены. Нас ждёт начало новой эпохи, - Ван Эк потирает ладони, одаривая компаньонов широкой ухмылкой. Немногословный Баретти кивает, а Андерсен отвечает в тон мужчине:

- Воистину, друг мой.

После они ещё говорят, но не так долго и ничего особо значимого. К моменту, когда мужчины наконец покидают гавань, Каз замечает, что по-настоящему замёрз и двигается назад к докам медленно, ведь продрогшие птичьи лапы не очень хорошо слушаются.

Он много думает об услышанном, решая, о чём рассказать Филипу, о чём умолчать или вовсе выдать всё без утайки, что как минимум не в его характере. Взвешивает все плюсы и минусы, лихорадочно просчитывает исходы, отчаянно ищет то самое двойное дно, о котором умолчали и бранит весь свет и самого себя в первую очередь. Потому что план не желает складываться в голове, из-за оглушительного шума волн в который раз мерещатся мертвые голоса и юноша сам не знает, как он вообще должен на всё это реагировать.

По хорошему счёту ему должно быть плевать.

Должно быть плевать на угрозу, которую юрда парем представляет для гришей, но в зоне риска оказываются Нина и Джеспер. Должно быть плевать на планы Ван Эка, но это может стоить жизни Уайлену. Должно быть плевать на войны, он ни разу не пацифист, но это затронет Матиаса, которого обвинят в дезертирстве при первом же удобном случае. Должно быть плевать, но Инеж такое отношение разбило бы сердце.

Каз отчаянно не хочет чувствовать ничего из этого и на самом деле быть той ледяной глыбой и последним ублюдком из Бочки, репутацию которого так тщательно выстраивал и пестовал годами. Про то, что он что-то чувствует определенно знала его Призрак, умеющая читать по глазам. И наверняка была уверена Зеник, потому что гриш и слышала биение его сердца в те моменты, когда лицо оставалось безжизненной маской.

Бреккер из-за этого даже находит плюсы в своём облике ворона. Ему не нужно всё держать под контролем, можно вести себя откровенно паршиво, эмоционально, каркать на всю округу и клевать любого, кто не нравится. Так по-детски если честно, но юноша спускает себе это с рук и не считает такой уж проблемой.

Одной из значимых проблем всё ещё остаётся Пекка Роллинс, будто за эти восемь долгих лет было иначе. Не было. Но теперь мужчине грозит явная опасность, хотя переживать за него точно не стоит. Это же Роллинс, хвастливый и невыносимый король Бочки, которого возводят до уровня местного божка. Роллинс, который может всё, что угодно и Каз многое бы отдал чтобы не помнить о том, что давным-давно ему казалось, что этот человек вообще в силах совершить чудо, как волшебник. Роллинс на самом деле простой человек, у Андерсена неоспоримые преимущества и Бреккер может умолчать, а Филип может и не догадаться, что предстоящий ужин – ловушка. Бреккер ещё как может, но не собирается, потому что у него с Пеккой личные счёты и расправится он с ним тоже лично. И дело здесь только в этом, никакие мелочи не имеют значения и мнение его никогда не поменяется.

Тошнит только опять из-за противоречий, которые раздирают изнутри и тошно, что на фоне других ублюдков этого города, Роллинс как минимум кажется уже знакомым, привычным и в какой-то мере понятным.

Каз возвращается к Филипу, подмечая, что он тоже изрядно продрог. Судя по выражению лица, парень хочет съязвить или сказать что-то не очень приятное, но его черты почему-то смягчаются, когда он видит ворона, что ещё более хмурый, чем обычно.

Филип опять прячет его под пальто и срывается с места бегом. На ходу бормочет про то, что они потратили больше времени, чем предполагалось и до возвращения Роллинса могут банально не успеть. Тогда придется слишком много чего объяснять и весь план развалится, но Каза эта перспектива не волнует должным образом. Он всё думает, напряжённо, отчаянно и борется с привычной тревогой, пока парнишка несётся по улицам Кеттердама обратно в “Изумрудный дворец”. Как Филип умудряется не упасть, с его неуклюжестью, так и остаётся загадкой.

Сегодня удача благосклонна к обоим. Мало того, что на Филипа в клубе никто внимания не обращает, так и времени оказывается достаточно, ведь Роллинс задерживается. Парень воровато оглядывается, когда оказывается в кабинете босса, возвращает ворона на большой письменный стол и быстро убегает, чтобы спрятать нелепое пальто и перекинуться парой фраз с секретарём своего своего, чтобы наверняка знать, сколько у них есть времени.

Вообще-то Филип предусмотрительно оставляет Каза совсем рядом с печатной машинкой, можно начать стучать по клавишам, но он не спешит с этим. Потому что сомнения терзают, потому что волнуется, в первую очередь за Уайлена, потому что упрямо не хочется говорить что-то члену банды Роллинса. Да, они договаривались и да, Бреккер держит слово, даже будучи ублюдком. Но какой толк Филипу от информации? Про ужин сам догадается, про войны ему знать не надо, а про чучел он в курсе. А вообще дело в проклятом упрямстве, но какое это имеет значение?

Филип возвращается очень быстро. Замирает у самого стола, напряжённый, заметно недовольный и пристально смотрит на застывшего на одном месте ворона. Хмурит брови, поджимает губы и кидает очень выразительный взгляд на часы, когда говорит:

- Давай, Бреккер.

Голос парня звучит нетерпеливо, ещё запыхавшимся после бега. У Каза же в голове всё ещё звучит шум ледяных волн и отголоски беседы трёх старых ублюдков. Мысли мешаются, план так и не сложился и в голову не приходит ни одной идеи, чем подкупить Филипа или чем ему пригрозить, чтобы тот позаботился о безопасности купчика. Конечно, Бреккер не сомневается, что его Вороны справятся и без этого ходячего недоразумения, но ему болезненно необходимо перестраховаться. Да и просто как-то болезненно, поэтому Каз издаёт недовольный звук и предупреждающе машет здоровым крылом, стоит Филипу попытаться протянуть к нему руку.

- Да твою мать, мы же договорились! Сделка есть сделка, времени мало, а по тебе видно, что ты услышал нечто грандиозное! – парнишка выходит из себя слишком быстро, нервно оглядывается на дверь и смотрит не столько злобно, сколько почти умоляюще.