Часть 24 (1/2)

Инир оглянулся на родителей — папа держал отца за руку, со сдержанным ликованием глядя на ринг. Инир посмотрел на замершую в тревожном ожидании толпу — никто из гауров не собирался ничего делать! Они не хотели, чтобы убили хольмдара, а вот смерть Витара — просто обычай.

Да что с ними? Они рехнулись?

— Нет, Сайрен! — умоляюще взревел Инир, впиваясь пальцами в канат ринга. — Не надо! Он мой страж, мы всё детство вместе! Это всё равно, что убить меня! Умоляю, не надо! Не забирай его жизнь из-за тупого древнего обычая. Не будь дикарём. Ты сам мне говорил про инкубатор, ты веришь в прогресс, ты не опустишься до этого! Пожалуйста! Он дорог мне!

Сайрен впервые за хольм поднял на него взгляд, тяжёлый и изнурённый — похоже, стимуляторы начали отпускать.

— Омежьей истерики не хватало, — забурчали в толпе.

— Уберите его оттуда.

— Позор…

Инир с отчаянием почуял, что мольбы мало. Он в крошечном движении ножа от катастрофы! И что-то в нём, приученное действовать в экстремальной ситуации, включило режим сверх-Инира. Состояние предельной эффективности — без эмоций.

Сверх-Инир со времён гонки по серпантину помнил, что Сайрена можно напугать.

Бойд хотел отцовства? Уважения? Не быть пустым местом? Да хрен ему! Если бойд убьёт Витара, получит вместо приза яд. Победа в хольме сделает его жизнь ещё хуже, чем была.

— Не делай непоправимого! — зашипел Инир угрожающе, прыжком перемахнул через канаты, бросился на четвереньки. Наклонился над Витаром в первобытной позе защиты, расставив локти, агрессивно уставился Сайрену в глаза. Побитому и ослабленному — но альфе!

Плевать на нож в его руке и шторм в душе — Инир омега, его защищает сама биология, альфа не убьёт его. По роже дать может. Надо спешить, пока не опомнился...

— Куда? — крикнул сзади Эйрик, послышался скрип отодвигаемого стула — брат хотел убрать Инира с ринга, чтоб не позорил их.

— Сел! — раздался хлёсткий приказ папы, который на миг вышел из декоративной роли.

И Эйрик сел.

— Не смей! — прорычал Инир замершему Сайрену. — Если убьёшь его, я буду ненавидеть тебя всю жизнь! Я не буду покорным мужем! Тебе придётся меня насиловать. Ты каждую секунду будешь знать, что я мечтаю воткнуть нож тебе в глаз! Ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности рядом со мной!.. Я пересосу все члены в твоём клане и каждому буду говорить, что ты в постели полное ничтожество! Я уничтожу твою репутацию, тебя будут презирать! И что! ты! мне! сделаешь?!

Он выплёвывал слова бойду в лицо со зловещим шипением. Срал он на их табу, срал на арданские ценности, на омежью покорность, на смирение перед дикарскими законами! Он не давал Сайрену опомниться, рыкнуть и согнать себя. Сверх-Инира несло, из него высвободилось что-то разрушительное, из него полезла хтонь, и он дал ей выйти, потому что так было надо.

— Ты не того омегу выбрал, Сайрен! НЕ СМЕЙ трогать того, кто мне дорог! Думаешь, я рожу тебе ребёнка, если ты начинишь меня своей гнилой спермой? Я буду убивать твоих ублюдков одного за другим прямо в утробе! У нас, омег, есть свои секреты! Ты будешь без конца развеивать их пепел, пока твоя сперма в холодильнике не закончится! Я готов годы посвятить этому! Я предупреждал! не! связывайся! со! мной!

Тело само добавило градус интенсивности: включило дрожь ярости и нервов. Инир хрипел отрывисто, бешено, брызгал слюнями, слезами, соплями, сохраняя кристальную ясность мыслей и полный самоконтроль. Что ещё? Куда его ударить? Клан притих вокруг — ни возгласов, ни шёпота, слышно, как муха жужжит, пролетая. Они были в шоке. Он комкал их шаблоны, покусился на базовые основы. Омега, готовый убить своих же детей, это псих, чудовище!

Известно ли Сайрену про посла хельтов и про свейнов? Нет. Откуда?

— Попробуй, тронь его! Мой клан немедленно порвёт тебя на этом самом ринге! — рявкнул Инир. — И никто не узнает. Мы никому не скажем, мы в глаза тебя не видели. Не было никакого хольма! Ты здесь один, Сайрен, среди чужаков! Мы уничтожим тебя за Витара. Мы не вернём тебя земле. Мы насадим твою тушу на кол, и ты будешь месяцами гнить на солнце и кормить опарышей! А мы будем ходить ссать на твой труп. Таким будет твой конец, если ты это сделаешь!

Сайрен смотрел на него потрясённо, дышал рывками. От него несло лекарствами, горьким потом, кровью. Продолжая рычать на него, Инир надвинулся вперёд, выпучив глаза, скаля зубы. Властно положил руку на спину Витара — моё! Не отдам! Загрызу! Теперь Инир был его щитом.

Сайрен опустил взгляд.

Альфа опустил взгляд!

Нож выскользнул из его пальцев, дзынькнул о помост. Сайрен обвёл взглядом шокированную толпу, которая замерла, ожидая исхода.

Он поднялся, шатаясь, и отступил. Чуть не рухнул, опёрся на канаты.

Инир рывком сорвал с себя балахонистую рубашку, чёткими движениями перетянул рукавом кровоточащую культю Витара.

Сайрен тяжело перелез через канаты и зашагал прочь, качаясь, как зомбак. Исчирканный ножом, капал на брусчатку кровью с локтей. Толпа расступалась перед ним. Врач Гидо сунулся было, но Сайрен с гневным хрипом оттолкнул его плечом — отказался от помощи.

— Щас, щас, — шептал Инир, сидя коленями в луже крови, затянул рукав рубашки потуже. — Ничего, Вит. Починим твоего Титаныча. Где там врачи?! — крикнул он.

— Хольм закончен. Ничья! — потрясённо объявил отец в микрофон. И на помост запрыгнули медбратья, бросились к Витару.

Инир, дрожа, отполз, чтобы не мешать. Поднялся, оглянулся вокруг. На него смотрели ошеломлённые гауры. Будто ожидали, что он бессильно тявкнет на врага, а он вспорол ему кишки. Он и вспорол — их драгоценным культурным и социальным нормам, которые Лем годами методично обесценивал для Инира.

Обтекайте.

***

— Это что был за припадок?! — взъярился Скалди, едва закрылась дверь зала приёмов, брат схватился за голову. — Ну, каюк! Теперь хельты подумают, что у нас в роду полоумные! Кхарнэ, да теперь все кланы будут думать…

— Скалди, угомонись! — Папа бросился обнимать Инира. — Сынок! Невероятно! Твой отец его не пробил, а ты смог! Вот я тормоз, думал сочувствием и эмпатией сломить его. Надо было по статусу бить, он же за статусом пришёл! Потрясающе! Тебе бы альфой родиться! Какой переговорщик! Когда ты успел так его понять?

У Инира до сих пор всё дрожало внутри.

— Ты же сам говорил… что альфы между вязками болтливые... Не знаю, что сработало! На видео снимали, да? Я перестарался про нападение клана?

— Нет!

— Нет! — Родители сказали хором, папа добавил: — У тебя нет полномочий инициировать атаку, пустой блеф. Блестяще сделано, я бы сам лучше не придумал! Особенно угроза наставить ему рога. Ты мой умница!

— Спасибо, пап! — вздохнул Инир.

Если бы папа не остановил Эйрика, брат утащил бы Инира с ринга, и Витар был бы мёртв. Папа рискнул всем — репутацией семьи и гауров, чтобы дать Иниру шанс спасти себя от брака с выбраковкой.

— Боннар!

Отец приоткрыл дверь на площадь. Клан неистовствовал там, обсуждая событие. Помощник отца вбежал в зал немедленно, словно подслушивал за дверью. Отец скомандовал:

— Психологов к Витару и браслет на ногу опять — срочно, иначе беду устроит. И альфу туда из родни его… Зафиксируйте на видео, что выбраковка убрался из крепости живым. Захочет на себя руки наложить — чтоб не на нашей территории.

— Он от медпомощи отказался, а там как бы не тяжёлый. К машине своей идёт.

— Засняли отказ?

— Обижаешь!

— Поглядывайте за ним, пока не выедет. Чтоб ни в коем случае на нас не говорили.

— А если отрубится?

— Откачивайте.

Инир, как был, без рубашки, откинулся на холодную кожаную спинку дивана для посетителей. Ладони и балахонистые штаны — в крови Витара. На каменном полу тоже виднелись смазанные полосы крови: здесь Гидо обрабатывал раны Сайрена перед третьим боем.

Инир не мог поверить, что всё получилось. Он впервые вышел на битву с альфой без экзоскелета Пионушки, и выплеск ярости отнял уйму сил.

А ведь Сайрен даже не сопротивлялся. Не пытался пригвоздить его к полу своей волей, как, например, сделал Скалди, когда набросился на Инира несколько дней назад, заставив склониться в подчинении. Инир что-то сказал Сайрену такое, что заставило его пересмотреть целесообразность их союза.

Холодильник, пришёл он к выводу. Он угрожал убивать в утробе созданных с помощью ЭКО детей. Испортить его двадцать порций спермы — все надежды Сайрена стать отцом. Он сумел ужалить змею в самое уязвимое место. Потому что внимательно слушал там, в номере мотеля в Тенмарде, восемь дней назад.

Посол хельтов Гэрвин возбуждённо залетел в зал, подошёл к Иниру. Гэрвин уже видел, как он перелетает через канаты, видел его без рубашки — а Инир так старался спрятать от него физическую форму.

— Поразительно! — Посол поднял руки в восхищении. — Такого ещё не было в арданской истории! Чтобы хольмдар победил в трёх боях и ушёл ни с чем, потому что на него накричал омега! Потрясающая сила любви! Я сразу понял, что с Роганом это наигранно. Я наблюдал, как ты вёл себя во время обоих боёв. Тебя не тронуло поражение Рогана. Ты любишь своего стража, но вы не можете быть вместе — инвалид и сын старейшины. Ты хоть понимаешь, что эту историю любви веками пересказывать будут!

Инира едва перестало трясти от нервного напряжения. Он расслабился, уверенный, что главная сегодняшняя опасность позади, перестал анализировать каждый аспект происходящего. Поэтому он проморгал возможность, которую создало эффектное выступление сверх-Инира — возможность избавиться не только от Сайрена, но и от хельтов.

Он насторожился, что посол раскрыл его притворство с Роганом и физической слабостью. Отвлёкся на это, судорожно придумывая отмазки, и бездумно ляпнул:

— Витар мой друг. Я защищал друга от смерти.