Глава 5 (1/2)
В квалификационной группе Инира выделялась пара потенциально достойных соперников. Один — пожилой дед-альфа откуда-то из Гарала на агрессивном болиде с черепами. Второй — пузан с директорским видом на внушительном колоссе, чьи массивные колёса крутились как барабаны промышленной стиралки.
Прямо со старта разбились на группы по возможностям — Инир ожидаемо влился в первую тройку с дедом и пузаном. Арданцев не оказалось, так что он использовал этот шанс, чтобы ещё лучше понять трассу перед завтрашним заездом. Попробовал пару хитрых поворотов в ущелье, которые придумал ночью, уже лёжа в спальном прицепе. Дерзкая идея плюс немного благоволящего рандома. Второй рандом вышел карающим: Пион вынесло за бруствер и опрокинуло на бок, но маршалы быстро поставили его на колёса.
Инир ещё раз проверил и запомнил зоны, где под слоем песка ощущалось твёрдое дно, скальная основа — здесь можно смело вжать педаль в пол, а соперников скидывать в песок атаками. Скорректировал ориентиры для точек разгона и торможения, поймал несколько коварных канав, которые вчера не заметил. Подобрал оптимальную скорость подъёма на дюну без пробуксовки и отбил жопу на серии трамплинов.
На последнем куске гравийки, проезжая мимо толпы зевак на трибунах, Пион перестал слушаться руля — повело влево. Допрыгался по канавам, да и мягкие шины для песка отвратительно вели себя на твёрдом. Место было узким, так что Инир просто заёрзал, нахально заблокировал собой дорогу и финишировал третьим из двадцатки.
У чьего-то багги лопнула шина на колючем гравийном участке, машина протаранила рекламный щит. Пара соперников и вовсе застряли в дюнах, захлебнувшись песком — дисквалификация. Первым в группе пришёл дед из Гарала, есть ещё порох в пороховницах.
— Ты глянь, как ступицы погнул! — Лидик схватился за голову. — Роми, не идём мы на обед в ”Лагуну крабов”, у нас свидание с гаечным ключом.
Инир не успел выбраться из Пиона, похвалить его: ”Умница мой” и размять плечи, как группа репортёров хищно рванула к нему. На кроссе всего восемь омег из двухсот сорока участников, и всего один арданский омега, который несколько лет назад начинал бодро, а потом на два года пропал с радаров.
— Вы не боитесь, что омежья мягкость снова помешает вам…
— Инир, сколько у вас детей?
— На вас нет брачного кольца, а здесь столько интересных альф, наверное, вас этим гонки привлекают?
— Что вы будете делать, если получите травму и не сможете рожать?
— Кто вас поддерживает финансово?
Инир с надменным видом молчал: ему с юниорской лиги осточертело это беспардонное жужжание об одном и том же. Он никогда с ними не разговаривал, было дискомфортно, словно его выставили голого на оценку на конкурсе ”найди недостатки”. Что бы он ни сказал и не сделал, это будет интерпретировано против него. Обсосут его одежду, улыбку, тон голоса, формулировки. Молчание тоже — ”омежья спесь”. Снова выпустят в печати что-то вроде ”Пять возможных причин, почему арданец променял детскую коляску на гоночный болид”, первой причиной будет ”альфу ему хорошего надо”.
Так что Инир просто стоял рядом со своими бетами, которые осматривали колёса. Лидик с сочувствием поглядывал на него, мол, ну не твари ли? Камеры успели заснять, как Инир пьёт воду из бутылки (можно ставить сотку, что опошлят), и тут подоспел дружище-киборг и отогнал свору одним своим видом и рыком:
— Интервью окончено.
Инир выдохнул; отпустило мгновенно, будто присутствие Витара накрыло его защитным куполом. Как в детстве.
***
Просидев за столом до четырёх вечера, Инир почувствовал, что больше не может. Отметки на карте сливались перед глазами. Хватит, иначе можно загнаться, и завтра начать путать свои же ориентиры. Пора было переключиться, а мозг сам тем временем разложит по полочкам всё, что пришлось в него запихнуть.
Всё-таки три пробных круга для трассы в сорок километров — мало.
— Я всё, — сообщил он Витару, который сидел напротив. — Надо пройтись, а то голова пухнет.
Дружище измаялся бездельничать, протирая задом пластиковый стул и играя в электронную игру, пока беты возились с Пионом. Его несколько раз позвали за перегородку помочь демонтировать прикипевшую деталь с помощью протеза. Или наоборот прикрутить болт гиперзатяжкой с силой гидравлического пресса. И всё на этом.
— Да неужели! — Витар радостно оживился, отложил игру. — Я уж думал сожрать наш тягач, не то голодная кома накроет. Фригиды твои увлеклись, смотрю, забыли, что живой альфа важней железяки. Ещё чуть — и побегу как миряк фастфудятиной травиться.
Беты не слышали упрёка, они увлечённо колдовали за перегородкой, сами забыв о еде с завтрака:
— Закручивай тут.
— Ага, держи.
Такие же фанатики, как Инир.
***
В полутёмный подземный этаж кафе-мотеля ”Рыбный пит-стоп” они с Витаром спустились, потому что на вывеске прохожих соблазнял яркий лосось. А ещё это была первая харчевня на их пути, где висела табличка ”У нас не курят”. Миряки без конца травят себя и окружающих, а властям плевать. Это у арданцев от состояния здоровья членов клана зависит благосостояние клана. А у государства — от налогов и пошлин производителей отравы.
В ”Пит-стопе” хлебали пиво, шкворчало на открытом гриле и гудела музыка. Раскрасневшиеся лица, громкие разговоры, омеги, сидящие на коленях альф — здесь стояла атмосфера кутежа. Многие были с бейджами участников гонок или пилотов. Встречались знакомые лица соперников с утреннего заезда — некоторые с бокалами пенного в руках. Явно приехали сюда не побеждать, а покутить и отдохнуть от мужей, ”главное — участие”. В туалет в таких заведениях хоть не ходи — в каждой кабинке минет.
— Давайте к нам! — От углового столика им приглашающе помахал один из бойдов.
Вся их команда была здесь. Инир узнал сзади ровную бритую голову, знак клана над виском и серьгу-бумеранг в ухе… Сердце включило турбонаддув, зашлось на предельных оборотах.
На столе бойдов остывал наполовину съеденный поднос печёного лосося с баклажанами — и Витар тут же принял приглашение и подвинул для себя стул. Инира усадили на диване рядом с Сайреном — механик бойдов специально поменялся с Сайреном местами, чтобы они с Иниром сидели рядом. Инир сначала не понял, что за своднические рокировки, а потом заметил у обоих механиков брачные кольца. Соперничество с Сайреном за внимание омеги исключено. А ещё, похоже, Сайрен поделился с соклановцами своим интересом к Иниру, и те помогают. Хотя…
— Садись, Инир, не бойся, — гыгыкнул механик, подвигаясь. — Наш снайпер, если и стреляет, то холостыми.
Инир обалдел: это что — намёк на вазэктомию?! Прямо вот так, унижают перед омегой? Они своего пилота вообще ни во что не ставят? Сам Сайрен даже не попытался одёрнуть соклановца, только кончики ушей покраснели. Сидел с ровной мордой, по которой пробежала лишь тень смущения.
Перед носом Инира будто сама собой очутилась стильная тарелка из цельного куска дерева. На ней – кусок рыбы, баклажаны, салат из зелени, рядом кокосовый ”Паттель” без сахара в бокале, салфетка, лепёшка. Бойдовский бета был шустрый и незаметный, как тень. И хотя на входе висела табличка с сердечком ”нам тут беты не нужны”, арданца под защитой альф выгнать не решились.
Сайрен отщипывал лосося вилкой и таращился искоса, не скрываясь. Инир шкурой чуял, что там тоже тахометр в красной зоне. Их ноги соприкасались под столом от колена до кроссовок, и это ощущалось огненно, словно он опустил ногу в вулкан.
Прикольно. Притяжение к альфе как перед течкой, когда тело требует: ищи немедленно, у нас мало времени, ищи!
А ещё он заметил, что у них с Сайреном почти одинаковые тёмно-синие худи.
Витар и механики мгновенно нашли общий язык. Несколько минут — и они уже делятся байками:
— Опять стреляю — стоит. Он что, бессмертный? А это манекен! Прикиньте, манекен ветром шатает!
Смех, гогот. Разумеется, ни слова о недавней стычке их кланов в Ширазе. Даже если встретишься с тем, кто где-то на задании убил твоего брата, предъявлять претензии настрого запрещено. И вообще упоминать вслух при другом клане — неэтично. Если арданцы начнут мстить друг другу за соклановцев, убитых на задании, арданцев очень быстро не останется.
Просто мирная дружеская посиделка коллег, обмен приколами. Вот дружище-киборг под всеобщее ”Уоу!” крошит титановой рукой тарелку из цельного куска дерева. В кашу, только опилки между пальцев полезли, как фарш из мясорубки — и кивок шокированному официанту:
— Внеси в счёт.
— Обалдеть! — восхищались бойды.
— Кто хочет в мой клуб — взнос конечностями.
— Обойдёмся… А если эта штука сломается и тебя задушит?
— Ну… надеюсь, моему Олли с альфятами хватит страховых выплат, пока снова замуж выйдет, — заулыбался Витар; он гордился своим супер-протезом. — Вообще Титаныч умней, чем мы все, вместе взятые. Там нейроинтерфейс, куча проводов, электроды вживили прямо в нервы и мышцы, вот сюда! Я им силой мысли управляю! Если разбалуется, могу его отключить. Так что мы с ним ладим. А вот на вашем месте я бы поостерёгся: вдруг ему покажется, что вы слишком громко дышите. И ещё он не любит, когда чавкают.
Витар гордился не только протезом, но и своим Олли — омегой, который не отдалился от мужа, когда тот стал инвалидом. Потому дружище, заказывая изготовителям Титаныча, в числе прочих условий поставил обязательное закрепление обручального кольца на титановом пальце. Чтоб все видели, что несмотря на протез, он состоялся как альфа, имеет семью. Да ещё и заделал двух альфят подряд, это показатель его высшего качества как детопроизводителя. И уважать его надо как состоявшегося, а не как холостого какого-то, никому не нужного. Как некоторые тут… Инир понимал, что Витар потому и заговорил про Олли с альфятами.
А ещё Инир заметил, что Сайрен не принимает участия в болтовне альф, словно он чем-то подавлен. Но потом вспомнил ухмылки бойдов и догадался: Сайрен предпочитает отмалчиваться и не отсвечивать, чтобы не выхватить саркастических замечаний соклановцев в присутствии Инира. Похоже, у них в порядке вещей чувствительно подкалывать собственного пилота, от психологического настроя которого зависит победа. Как-то вообще не командно. Сказано — альфы.
Между столами пьяные миряки затеяли танцы. Возле барной стойки искрила потасовка пилотов. Новички вечно на эмоциях: ”Ты меня не пропускал, ты меня подрезал, я протест напишу!”
Сайрен наклонился к Иниру, перекрикивая музыку, обдал знакомым ароматом бензина и пряностей:
— Наверху потише. Хочешь, там посидим?
Да, в присутствии команды флиртовать и просто невозмутимо общаться он не мог, для этого надо хоть немного расслабиться, не ждать каждую секунду подвоха.
”Как отретушированный”, подумал Инир, увидев так близко его лицо в тускловатом свете подвала. Брови — ровненькие, на скулах румянец, кожа сияет, словно он только что вышел из спа-салона. Бывают же такие. Его рассматривать хотелось, как картину талантливого художника. А ещё лучше — в движении, как гифку.
— Было бы неплохо, — ответил Инир. Лосося и овощи он уже умял — наверно, Сайрен ждал, пока он поест. Инир допил коктейль, хлопнул по плечу Витара: — Я прогуляюсь с ним.
Дружище дёрнулся, сделал свирепое лицо: ”Ещё чего!” Ну, у него работа такая — переживать за безопасность. Но посадить Инира себе в карман, чтоб тот ни на шаг не отходил, он не мог. Под упрямым взглядом Инира Витар сдался и угрожающе зыркнул на Сайрена:
— Под твою ответственность.
Сайрен кивнул: разумеется.
Арданец ни за что не обидит омегу своего народа, не то проблем с его кланом не оберёшься. Да и мирякам в обиду не даст.
Уходя, Инир заметил, как двое бойдовских альф довольно ударились кулаками — то ли спор на них с Сайреном ”забили”, то ли радовались, что их ”сватовство”, кажется, получило продолжение. Всем понятно, что ничем это не кончится: долгосрочных отношений у сына старейшины с выбраковкой быть не может. Да и бойды слишком далеко живут от крепости гауров, чтобы Сайрен смотался к нему на одну вязку через пару недель, когда будет течка. Максимум, на что Сайрен мог тут рассчитывать — минет. Впрочем, сам Инир рассчитывал на общение с ним как с соперником по кроссу.
— Инир, ты скидку сделай, он так высоко ещё не летал, — донеслось им вслед ехидное бойдовское напутствие.
— Инир всегда любил котят подбирать, — хмуро добавил Витар, присоединяясь к травле выбраковки.
Да ну его. Бухтило! Сейчас он всё бросит и начнёт выбирать альф, руководствуясь мнением телохранителя.
Инир в жизни ни одного котёнка не подобрал.
***
Это точно было что-то природное. Инир мандражировал, как перед финальным заездом — от предвкушения увлекательного приключения.
Наверху действительно было тише и намного приятнее, чем в подвале. Панорамные окна во всю стену открывали вид на забитый туристами проспект, залитый весенним солнцем. Вдали виднелся паддок и даже полоса Лиосского моря. Из динамиков звучало что-то романтичное, бармен-бета за стойкой посреди зала пританцовывал. Вместо деревянно-металлической брутальности подвала и тяжёлого мясного духа здесь стояли прозрачные стеклянные столики и пахло ванилью.
Инир выбрал столик у самого окна — из-за обилия стекла казалось, что он висит в воздухе над толпой. Отодвинул стул и оглянулся на бойда, который притормозил в нескольких шагах перед столом, закусив губу.
Здесь было очень светло, и Инир увидел, что никакой он не отретушированный — вот царапинки на голове от бритья, вот мелкие прыщики на лбу и щербинка между передними зубами. Вот несколько чёрных точек на кончике носа и неидеально подбритая двухнедельная щетина. Обычный живой альфа, хоть и убойно красивый.
— Давай лучше туда? — Сайрен махнул в сторону барной стойки в центре зала. — Там диван.
Он так и не подошёл к столику у окна, и Инир понял: дело не в диване. Бойд, оказывается, ссыкун, ему страшно висеть в воздухе.