2 (2/2)

— Но если я еще не развеял все ваши сомнения, — продолжал мин, — то я позволю себе отметить, что Хозяин Малании редко остается в живых, то есть у власти, больше двух-трех лет, а этого явно недостаточно, чтобы пошатнуть убеждения многих поколений даже при отличнейшей промывке мозгов, на которую способен талантливый и перспективный, но все же глупый националист Альдэрскот Третий. Не говоря уже, что за ним и ему подобными внимательно наблюдают более сильные, влиятельные и разумные представители вавстравийской знати. Тот же Мраморный Герцог Эстиан Шадэнвойд, о котором, я полагаю, вы наслышаны.

— Поэтому данная тема распространяется сторонниками виконта, пытающимися придать его существованию веса, — начал подводить итоги Летан громким и четким тоном, заставившим Ганжо встрепенуться и запоминать. — А все, к чему эта ситуация приведет, — деланое сближение отношений между нашими государствами. Больше приглашений на балы иностранной знати да больше смешанных браков. Разумеется, между детьми, не имеющими каких-либо особых претензий.

Летан не видел рук Эмилии, но мог поклясться, что они сминают лежащую на коленях ткань. Женщина была обижена и чувствовала себя глупой, не понимая, что с ней играли с самого начала. Он мог бы сгладить острые углы, похвалить ее рассуждения, но фантомное ощущение отвратных потуг садовника продолжало его беспокоить, хоть он и прекрасно понимал, что с такого расстояния не мог их чувствовать. Поэтому Летан не отказал себе в удовольствии:

— Не сочтите, что я хочу вас обидеть или принизить ваш ум, но вам не нужно передо мной настолько вживаться в роль радушной хозяйки, готовой поддержать любую беседу, хотя я и понимаю, что вы получили достойное образование и готовы смело вести дискуссию о политике. Затронуть данную тему было моей ошибкой. Я не хотел, чтобы вы заскучали и уж тем более были вынуждены пытаться вести диалог на тяжелую для вас тему, что могло выставить ваш несравненный ум в дурном свете. Еще раз извините меня, если невольно оскорбил вас.

О да. Теперь он действительно ее оскорбил. Смущение сменилось яростью. Но женщина не успела что-либо ответить — а она была в том состоянии, чтобы выставить наглого гостя, — в дело вмешался ее супруг:

— Ради Богов, Летан! Прекрати все время извиняться. Во-первых, ты не на приеме у Правителя, чтобы не быть уверенным, достаточно ли ты достоин там находиться. А во-вторых, ты говоришь абсолютно верные вещи, и все это понимают. Эмилия, душа моя, прости нас. Расскажи лучше Летану-акве, от кого мы получили последнюю карточку. — Ганжо подмигнул жене.

Дэминья не нашлась с ответом: в этот момент она мысленно скидывала мина с лестницы или давала мужу, не видящему очевидного, оплеухи. Хозяину дома пришлось самому делиться новостью:

— От герцога Трастиана Вольфен… Польфен… Фоль… Не важно! От вавстравийского герцога. Его сын, конечно, маловат, ему всего четырнадцать, а мы же не крестьяне, чтобы за практически ровесника дочь выдавать. Ха! Но Эмилии его портрет понравился, да. Госпожа моя сказала, что он весьма миловидный. Ничего не говори, Летан. Я знаю, что этот малой не первенец и особых прав иметь не будет, но приятно, что о моей дочери слышали за рубежом.

Ганжо довольно улыбался.

— Что ты ему ответил? — спросил мин, наблюдая, как слуга наполняет его бокал. На женщину он не смотрел, позволяя ей сохранить остатки достоинства.

— Что его выбор мне льстит, но Джулин еще дитя, а не жена. Как ты меня учил. — Дэмин замолчал, а Летан буквально увидел, как в голове у того что-то щелкнуло. — Кстати, — Ганжо хитро прищурился, — ты не хочешь предложить свою кандидатуру?

Если бы стий сейчас пил, а не только взял в руку бокал, то поперхнулся бы.

— Я? — переспросил он, не веря своим ушам. Это было слишком тупо даже для Ганжо. Но вопрос шокировал не только его: краска полностью исчезла с лица Эмилии, придав ему не утонченную бледность, но трупную серость.

— А что? — продолжал Ганжо. — Породниться было бы выгодно нам обоим. А я знаю, что вы стареете намного медленнее людей. Ну ты только погляди на меня и себя.

Но мин смотрел на дэминью, лицо которой выражало крайний ужас. Женщина переводила некрасиво выпученные глаза с супруга на гостя и не могла вымолвить ни слова. О, стоило бы ему хотя бы сделать вид, что он обдумывает это несуразное предложение, как бедняжка лишилась бы чувств. Однако последующая за подобной выходкой суета убила бы все удовольствие, а мин и так был вполне удовлетворен игрой на ее чувствах.

— Ганжо-дэо, мой дорогой друг. Для меня нет большего удовольствия и чести, чем слышать подобные слова, — начал Летан, но, заметив, что к серости лица дэминьи добавились совсем уж недобрые сине-зеленые тени, сам оборвал себя: — Но! Может, я и похож на представителя рода людского, в конце концов мы все подобия Богов, но человеком я не являюсь. И при всем желании я не мог бы претендовать на руку твоей дочери. Но я обещаю приложить все силы, чтобы подобрать ей достойного супруга.

— Брось эти глупости, Летан! — засмеялся Ганжо.

Эмилия дрожащей рукой опустошила бокал и кивнула слуге с бутылкой. Мин отметил, что недооценил ее стойкость. Дэмин продолжал:

— Я не знаю человека более достойного, чем ты. Хоть ты и не человек в полном смысле этого слова, как бы странно это ни звучало… И прекрати себя принижать! Браки между стиями и людьми заключаются там и тут.

«При этом они плодят полупустых выродков и теряют собственную наполненность силой. И, во имя Богов, тебе прекрасно известно, как я к этому отношусь. Неужто ты считаешь свое отродье исключением?» Летан успел прикусить язык и не дать себе скривиться от злости. Будь Эмилия не настолько раздавлена, она бы заметила, как дрогнули его губы, и уж точно поняла, насколько оскорбительную для гостя вещь сейчас сказал ее супруг. Она бы легко воспользовалась ситуацией. Но дэминья, смотря в одну точку перед собой, залпом выпила вино и жестом подозвала слугу, чтобы наполнить очередной бокал.

— Сейчас мой ответ «нет». Но, если тебе будет угодно, мы можем вернуться к этому разговору лет через пять, — сказал мин тоном, требующим прекращения данного обсуждения.

Летан увидел, как в остекленевшие глаза хозяйки дома вернулся живой блеск.

— Жаль, — пожал плечами Ганжо. — Я бы у тебя даже портрет прислать не попросил.

С этими словами он вернулся к содержимому тарелки. Дэминья и мин встретились взглядами. Они оба поняли, что восприняли эту тему значительно серьезнее, нежели сам хозяин дома. Мужчина слегка улыбнулся женщине и получил ответную улыбку. Мимолетное объединение в облегчении.

— Любезная Куния очень хвалит Джулин. Говорит, что у нее никогда не было такой хваткой ученицы. — Ганжо бросил еще один хитрый взгляд на Летана, видимо ожидая, что тот тут же поменяет свое решение и изъявит желание с ним породниться.

— Куния? — переспросил Летан, не собираясь давать другу шанс снова вывести себя из душевного равновесия. — Я думал, ее учителя зовут Берко.

— Берко хорошо обучил ее начальным знаниям, но ей уже нужно давать более специфическое для женщин образование.

— А я бы позволила ей продолжать работать с Берко, пусть и дополнительно, — заметила Эмилия. Судя по румянцу, принятое в полуобморочном состоянии вино достигло своей цели. — Она умная девочка, она со всем бы справилась. Да и его мне, откровенно говоря, жаль. Где он сможет работать со своими особенностями?

«Вы снова не согласны с мнением супруга». — Летан покачал головой, глядя на Эмилию. Та прекрасно поняла его выражение и отвернулась, смешно задрав нос. Далеко не каждую женщину хмель делает милее.

— У него были какие-то проблемы? — поинтересовался мин. Ему доводилось издали видеть в этом доме Берко — несколько нервного типа, похожего на помесь палочника и воробья.

Ганжо хохотнул:

— Это довольно смешная история. С тех пор как ученики облили его смолой, пока он спал, он больше не жил в домах господ. Но, сам понимаешь, никто не захочет воспитывать детей в городе, а регулярно в имение не наездишься, мало кто живет так близко от Хуадад-Сьюрэс, как мы. Хотя он действительно очень хороший учитель.

— Смола, значит. Дай угадаю, мальчишки си Камлави? Вот уж точно, еще одни отродья Брутана. Хотя случай забавный, не спорю.

— Я не нахожу это забавным, — вновь высказалась Эмилия вопреки приличиям. Но ей сейчас все было простительно. — Я нахожу это ужасным! Он милейший человек. И отличный педагог. И Джулин очень нравился. Летан-акве, сделайте милость, если у вас кто будет спрашивать, порекомендуйте его! А по сорванцам этим я бы, ух, розгами прошлась!

— Они его еще поджечь попытались, — вставил Ганжо.

Летан невольно прыснул в кулак и сразу понял, что только что умер бы в очередной раз, если бы взгляд все-таки мог убивать.

— Все мы были детьми, госпожа. Кто не шутил над прислугой? — Он лучезарно улыбнулся хозяйке.

— «Хочешь узнать человека, посмотри, как он обращается со слугами и животными», — прошептала Эмилия на высшем слоге. Достаточно громко, чтобы все могли это услышать.

— «И разделили они людей на сословия, дабы не дать Миру погрязнуть в хаосе», — процитировал Летан строчку из «Сотворения Мира». Также на высшей речи.

— Воистину, друг, — поднял бокал Ганжо, который на языке Богов умел считать до пяти.

— Прошу меня извинить. — Женщина встала, заставив обоих мужчин подскочить. — Мне нужно дать прислуге кое-какие указания.

Дэминья быстрым шагом покинула столовую, после чего хозяин и гость смогли сесть. Мин задумчиво разглядывал перстень. Он бывал у Ганжо раза два в месяц и знал его супругу почти с момента их совместной жизни. Поначалу она была просто усладой для глаз, потом, привыкнув к его регулярным визитам, стала демонстрировать эрудицию и способности к интересному ведению беседы, а «раскусив» его и не получив у супруга поддержки, превратилась в невероятное развлечение. Эмилии никогда не удавалось выдержать его общество в течение всего времени визита, но она самоотверженно пыталась каждый раз вывести его из себя. Надо отдать ей должное, она хорошо училась.

— Теперь-то мы можем поговорить о важных вещах, — выдохнул Ганжо. — Ты видел новую жену Жанната-мио? Я жду не дождусь Дня Весны, когда ее увижу! Говорят, она затмит даже Эмилию! Я слышал…

Летан улыбался ровно настолько, чтобы Ганжо читал это как «нет, не видел», «да, тоже об этом слышал», «я готов говорить на эту тему хоть весь день».