Глава 6. Кто бы мог подумать, что Проводник – обманщица? (2/2)
— Тогда зачем нужно было сюда идти? — так не хотелось выходить из прохладного помещения на душную улицу. Сегодня что-то сильно жарче, чем было до этого. Лето решило перед приходом осени как следует нас порадовать?
— Ты же зачем-то в журналистику пошёл? — смотрит внимательно. — Вот и я в армию зачем-то пошла.
— Ну, я стал журналистом, потому что много статей Политковской читал. Про Чечню в основном.
— И при этом ты работаешь на RT. Интересный выбор.
— Ну я же не делаю постановочные кадры, — так себе оправдание, да.
— А я военных преступлений не совершаю, что с того? За столько лет можно было оправдание и получше придумать.
— Теперь чувствую себя виноватым, — читал Новую*, а сам на провластный канал пошёл, молодец.
— Самое главное, что ты не врёшь, — произносит искренне. Даже как-то не так тоскливо на душе стало. Но тем не менее она права — вру сам себе, что я хороший, но при этом работаю на провластном канале.
Когда прошли мимо КПП, то наше внимание привлёк собачий лай. Я больших собак не сильно жалую, поэтому только завидев огромную кавказскую (кажется) овчарку, несущуюся к нам, замер и приготовился к неминуемой смерти. А ведь я даже завещание не написал! Но мне суждено по крайней мере сегодня остаться в живых: Проводник командует уже подбежавшей псине сесть и берёт её за ошейник, чтобы точно больше не убежала.
— У тебя всегда так? — намекает на то, что я встал столбом. Была б моя воля, я бы так не делал! Киваю, голос куда-то неожиданно пропал. — И как ты до сих пор жив? — недоумённо. — Не боись, эта дама тебя не тронет. Залижет до смерти разве что, — отличная попытка меня успокоить, но не сильно-то и помогает. «Эта дама» же очень внимательно на меня смотрит, высунув язык и наклонив морду вбок. Стрёмно. Отойду на пару шагов, пожалуй.
Вскоре пришёл (точнее — прибежал) и хозяин «дамы», поблагодарил (несколько раз), пристегнул поводок к ошейнику и понуро пошёл назад. Наверное, ему влетит за то, что собака убежала, потому что он, как я понимаю, кинолог.
— Собак с этой базы можешь не бояться, они натасканы не на тех, кто в «гражданке» ходит, — смотрит внимательно.
— Знаешь, когда на тебя такая махина несётся, волей-не волей бояться будешь.
— Знаю, — похоже, кто-то тоже побаивается собак. — Если на меня какая-то незнакомая собака побежит, то я тоже испугаюсь, но местных бояться бессмысленно, я уже сказала. Особенно, когда рядом кто-то знакомый, типа меня, — смотрит на свои часы. — Так, мне пора, потом увидимся, — и быстрым шагом уходит в сторону административного здания. Что ж, тогда и я по базе пошастаю, всё равно на сегодня ничего интересного не предвидится.
Спустя часа два блужданий и множества интересных кадров я забрёл на небольшую импровизированную волейбольную площадку: роль сетки выполняла нитка, натянутая между двумя столбами, а сама площадка представляла собой песок с расчерченными линиями аута. На одной стороне были Бизон с Чижом, а противостояли им Винни и Физик. Дав же стоял около одного из столбов и наблюдал за игрой. Было в этом что-то уютное и как будто бы умиротворяющее.
— Какой счёт? — подхожу к Даву.
— Двадцать-двадцать один, — мяч падает на стороне Бизона и Чижа. — А теперь ничья.
— А по сетам? — думаю, Винни и Физик должны идти впереди.
— Тоже ничья, — глубоко вздыхает. — Типичные российские сериалы и то интереснее.
— Вот только на российские сериалы гнать не надо! Ты просто не понимаешь эстетику историй про деревенскую особу и московского богача, которые случайно встретились и полюбили друг друга с первого взгляда, — в ответ Дав смеётся. Либо он понял мою шутку, либо мои слова в целом показались смешными.
— Кто ведёт? — Проводник снова появилась как из-под земли, ей-богу! Я почти подпрыгнул от неожиданности. Наверное, хорошо, что они этого не заметили. Либо просто решили не обращать внимание.
— Ну, уже Бизон с Чижом, — вышеназванные издали победный клич. — Зачем к Полковнику ходила? — получается, что она тогда к нему пошла? Запланированная встреча или она передала полученную информацию? Хотя, если учесть, что она посмотрела на часы и сказала, что ей пора, наверное, всё-таки первое.
— Всё-то ты знаешь, — несколько недовольно. — Дело было, поэтому и ходила.
— Что за дело? Связано с утечкой инфы? — Дав тоже подумал о том, что кто-то сливает данные или ему сказали? И почему они говорят об этом в моём присутствии, если, по сути, каждый под подозрением?
— Я не собираюсь сейчас это обсуждать. Слишком мало информации. Но я сомневаюсь, что это кто-то из наших, скорее всего штабной.
— Кстати, Кир, — вспоминает что-то Дав. — А у тебя девушка есть? — боже, ну неужели снова?!
— А тебе зачем? — спрашиваю с подозрением.
— Да мне медсестра одна все уши про тебя прожужжала! Ужас просто! — возмущённо. Как будто камень с плеч упал. И что это за медсестра такая? Я тут не знаю никого почти.
— Ну, можешь сказать, что есть. Мне как-то безразлично, — пожимаю плечами. Дав облегчённо вздыхает.
До вечера я редактировал снимки. Сонливость куда-то пропала, ей на смену пришла невесть откуда взявшаяся энергия. Так что за пару часов подготовив всё, я решил, что самое время сходить к Проводнику и всё показать. Она явно против не будет.
Уже по традиции стучусь, жду, вхожу.
— При… — развернувшаяся картина повергла меня в некий шок: проводник сидела за столом, на левой руке выше сгиба локтя затянут ярко-синий жгут, а в правой руке шприц. Блять. –…вет. Это.?
— Обезболивающее. Не смотри на меня так, — внимательно смотрит на вены и подносит иглу шприца.
— Ужас! — тут же отворачиваюсь. Даже неприятные мурашки пробежали. Никогда бы не смог такое сделать, это же… Кошмар!
— Не нравится — не смотри, — просто отвечает. — Интересная дверь? — слышу, как снимает жгут. Они сейчас какие-то, как говорит мама, «новомодные» стали: тянутся прекрасно, как какая-нибудь резинка для волос, и, что самое важное, их легче снять — взял и отщёлкнул один край. Прекрасное изобретение.
— Очень, — отвечаю с сарказмом. В ответ слышу смешок. — Не смешно, — деланно обижаюсь.
— Могу анекдот рассказать, чтоб смешнее стало.
— От Дава переняла? — вспоминаю, как он рассказывал что-то про поручика Чижу.
— Ну, вообще всё ровно наоборот. Короче, слушай: обычная семья. Проблема — гора посуды и никто мыть не хочет. Решили между собой, что кто первый скажет слово, тот и будет мыть посуду. В семье есть молодая девушка на выданье, у неё — жених. Этот жених, ничего не подозревая, приходит в гости, чтобы познакомиться с родными невесты. Звонок в дверь, парню открывают, молча приглашают его в дом, потом за стол. Молодой человек садится за стол, ест, пьёт… Все молчат. Он пытается завести разговор, но все молчат. Тогда парень берёт невесту за руку, ведёт в спальню и делает с ней то, что собирался сделать в первую брачную ночь. Возвращаются — все молчат. Парень берёт сестру невесты, заводит в спальню и делает с ней то, что собирался сделать через месяц после свадьбы. Возвращаются — все молчат. Парень берёт за руку мать невесты, отводит в спальню и делает с ней то, что вообще не собирался никогда делать. Возвращаются — все молчат. После всего этого молодой человек прогуливается по дому и думает: какие хорошие люди! Надо бы и им что-нибудь хорошее сделать. А-а-а, вспомнил, у них дверь входная скрипела, надо смазать!» С этими мыслями он заходит на кухню и спрашивает: «У вас вазелин есть?» «Ну, это уж слишком!» — сказал отец невесты и пошел мыть посуду, — я бы не назвал этот анекдот прям очень смешным, но меня он заставил искренне посмеяться. Может, ещё манера повествования Проводника сыграла роль, но неприятные ощущения отошли на дальний план. Даже как-то уютнее стало. Сразу вспоминаются семейные праздники, когда отец, достаточно выпив, начинал травить старые добрые анекдоты. Хорошие были времена.
— Много ты их знаешь?
— Достаточно, — слышу, как шелестит упаковкой от шприца. Уже закончила? Поворачиваюсь. Да, закончила. Слава богу.
— И откуда? — сажусь напротив.
— Много откуда, — пожимает плечами. В месте укола наклеен пластырь. Раньше такого не замечал, значит, она делала всё это после моего ухода. Почему тогда сейчас сделала до? Или она и делала до, просто потом пластырь убирала? — Универ, работа, служба, семья, — забирает протянутую флешку и вставляет её в ноутбук.
— Работа? — вроде как стипендии в государственных военных вузах довольно неплохие. Хотя, наверное, в те времена были не столь высокими.
— Работа. Многие студенты работают, — непонимающие.
— А стипендия? — видимо, она не поняла моего недоумения.
— Студенты никогда миллионы не получали. Даже если в военном универе учишься, всё равно на жизнь хватать не будет. Приходится работать, просить деньги у родителей, — видимо, у них стипендия не такая большая, как я думал.
— А почему ты именно туда поступила?
— Препод в суворовском сказал, что знает хороший универ и порекомендует меня главному там. Ну, порекомендовал, зачислили, выучилась. Вот и всё, — так просто?
— Трудно учиться было? — всё-таки, в военные вузы девушек и не берут на некоторые направления. Чую подвох.
— Местами. Были преподы, которые считали, что девушка не может знать их предмет, потому что парни знают его лучше. Меня чуть из-за одного такого не отчислили.
— И что ты сделала с ним? — а вот это интересно.
— Поговорила по душам после пары. Он меня не услышал. Накатала жалобу в минобразования. После этого услышал, — да уж, нелегко девушкам приходится.
— Много таких встречала?
— Очень. Тяжела участь девушек в России, — вздыхает. Согласен. Но отчасти. — Да и парням не лучше нашего. В итоге все страдают, а объединяться не хотят. Перекладывают ответственность друг на друга, что проблемы не решает, а может даже делает хуже, — согласен. — А ты хочешь сказать, что таких не встречал?
— Встречал. Из-за одной такой выше тройки по русскому никогда не было. После девятого в другую школу перевёлся и, не поверишь, сразу из троечника почти в отличники попал. Может, и аттестат красный бы получил, если бы получше постарался, кто знает? — может и в самом деле смог бы отличником выпуститься?
— А ты думаешь, отличником быть легко?
— Нет, но я парень смышлёный. А ты сомневаешься?
— Нет, — отвечает честно. — Но и не могу сказать, что уверена на все сто. Я же тебя не знаю, — справедливо.
— А, вспомнил, я ж ещё спросить хотел, — в голову приходит вопрос, которым задаюсь последнюю неделю, не меньше. — Как вам присваиваются позывные?
— Их присваивают командиры, есть критерии определённые, можешь потом погуглить. Если в общих чертах, то это либо прозвище, которое закрепилось за тобой, либо случайное слово, либо изменённое имя или фамилия. Позывной в своём роде единственный, двух человек одинаково назвать нельзя.
— А почему у тебя такой позывной?
— Топографическим кретинизмом не страдаю, — ставит точку в диалоге. Получается, что она помнит вообще все дороги, которые проходила? Ну, большинство точно должна. Мне бы такие способности!
— У тебя точно всё в порядке? — спрашивает, отдавая флешку. — Выглядишь неважно.
— Не выспался, — забираю свою вещь и иду к двери.
— И все прошлые разы тоже?
— У меня лицо такое, — теперь я понял в чём дело. Моё лицо, когда оно не выражает эмоций, выглядит так, будто мне очень грустно. Родные и коллеги к этому уже привыкли, так что я уже и думать забыл, что мне нужно прояснить этот момент.
— А, — виновато. — Извини. Просто мало ли что случилось. Всякое ведь бывает.
— Я понимаю. Похоже, не только Док опекать любит? — надеюсь, она не воспримет это как издёвку.
— Похоже на то, — усмехается.
Вернувшись к себе, проверил личку. Ничего нового. Решил, что полистаю немного ленту новостей и лягу спать, поэтому, быстро отправив снимки, поставил таймер на 3 минуты, но уснул уже через две. День был насыщенным, да ещё и недостаток сна сыграли свою роль.
[*признана нежелательной на территории РФ]