Кто ты, если не сбегаешь? (1/2)
retire (final) - alvedon
2017 - hoitelija, .miesmsxAI
Цвия
Город жил.
Мелькал свет светофоров, шумели улицы, машины сигналили в спешке. Кто-то смеялся по телефону, кто-то ругался, кто-то просто шёл — с кофе в руке, с усталыми глазами, с жизнью, которая продолжалась.
А она стояла.
Прямо посреди всего этого движения, среди запахов улицы, среди шагов и голосов.
Невидимая.
Окаменевшая.
Капюшон скрывал лицо, но не мог спрятать ту тишину внутри, что разрасталась, как мёртвое море.
После смерти брата время для неё сломалось.
Дьяра больше нет. А значит, и её нет тоже.
Она не чувствовала рук, ног — только сердце, которое билось не в груди, а где-то в прошлом.
И страх, что она не сможет его больше догнать.
Теперь она — он.
Дьяр.
Призрак.
Выжившая.
Лжец.
Её пальцы судорожно сжимали ткань рюкзака — ту самую, к которой он дотрагивался в последний раз.
Он тогда был… пустой.
Как будто жил впрок. Как будто знал, что скоро не станет.
— «Она снова у подъезда», — сказал он, глядя в окно. — «Стоит. Как тень.»
— «Полиция?»
Он хмыкнул.
— «Ты же знаешь. Хакона Карсон — неприкасаемая.»
Цвия тогда не знала, как реагировать.
Бояться? Бежать? Кричать?
Но он был спокоен. Усталый. Вырванный.
— «Сказала, что если я не вернусь, она выстрелит себе в голову. Представляешь? Прямо у нас под окнами.»
Хакона Карсон.
Сладкоголосая отрава.
Сталкер, который превращает внимание в удушье.
Абьюзер в платье с ленточками.
Она убила его.
Не сразу.
Сначала ломала его месяцами — сообщениями, ревностью.
Слёзы и угрозы — «если ты уйдёшь, я умру».
А потом — пулей.
Выстрел был. Только не один.
Сначала — в него.
А потом — в себя.
На лестничной площадке остались две лужи крови.
Одна — его.
Другая — её.
Соседи говорили: «любовная трагедия».
Газеты писали: «дочь Карсона не вынесла измены».
Карсон молчал. А потом — заговорил.
«Заплати за то, что твой братец сделал с моей дочерью.»
Цвия тогда поняла — справедливости не будет.
Хакона убила Дьяра.
А теперь она — героиня.
А он — пятно.
И Цвия — мишень.
Она стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть.
То, что Цвия считала домом, — погибло.
Не просто стены, не просто адрес —
а всё, что согревало. Всё, что держало.
Дьяр был её опорой.