Глава вторая: «Не надобен и клад, коли в семье лад» (1/2)

Для создания семьи достаточно полюбить. А для сохранения нужно научиться терпеть и прощать. (Мать

Тереза)

Мальчик лежал, впечатавшись лицом в продавленный диван, словно корни пустил. Ни дать ни взять – часть интерьера. Яга заметно извелась, переминаясь с ноги на ногу, как на раскаленной сковородке, а Кощей смотрел задумчиво, отмечая про себя, каким измученным выглядел мальчишка. Будто из него всю душу вынули.

– «Малец, что стряслось-то?» – Кощей, нарушив гнетущую тишину, присел на пол возле дивана, где развалился Гарри, словно на троне.

– «Ничего,» – буркнул тот в ответ, голос глухо прозвучал из-под обивки.

Яга, словно не решаясь, тихонько опустилась рядом и коснулась его волос, осторожно перебирая тёмные пряди. Пальцы её двигались мягко, словно она гладила крыло раненой птицы. Она давно мечтала о ребенке, о ком-то, о ком можно было бы заботиться без оглядки.

– «Да разве ж это ”ничего”, коли ты сам не свой? – мягко спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза, – Может, кто обидел? Или кошмар какой привиделся, что аж в диван врос? Расскажи, Гарри, мы ведь тебе не чужие, как никак.»

Гарри сглотнул, отворачиваясь. Ему было стыдно признаться в своих страхах и подозрениях. Как объяснить, что Леший вдруг решил стать его наставником? И как вообще можно доверять лесному духу, который то ли восхищается им, то ли пытается запутать, как муху в паутине? И еще это дурацкое замечание про возраст… Злился он, конечно, больше всего именно из-за него. За живое задело.

Но и Кощей с Ядвигой от него многое скрывали. Сомнения грызли его, как мыши старый сыр, не давая полностью довериться. А он хорош, тоже хоронит всё в себе, будто клад.

Взвесив все ”за” и ”против”, Гарри всё же неохотно приподнялся и уставился на них исподлобья. Ему претило говорить о своих чувствах, выворачивать душу наизнанку, но доверие, которое он питал к этим двоим, пересилило. Он рассказал им о встрече с Лешим, о его странных словах и предложении обучить его магии. О своих опасениях по поводу их секретов. В его голосе звучала растерянность и тихая обида, как у покинутого щенка.

Когда Гарри закончил, в избе повисла тишина, такая густая, что хоть ножом режь. Яга и Кощей переглянулись, словно обмениваясь тайными знаками, понятными лишь им двоим. Наконец, Кащей откашлялся и начал было:

– «Гарри, мы хотели…» – но не успел он договорить, как взволнованная Ядвига подскочила, словно её ужалила оса в самое мягкое место.

– «Ты будешь моим сыном?!» – выпалила она на одном дыхании, глаза горели как угли в печи.

Кощей поморщился, будто от зубной боли. Вот тебе и ”постепенно”… Яга, как всегда, рубит с плеча, не разбирая дороги. Гарри ошарашенно захлопал глазами, переводя взгляд с ведьмы на Кощея, словно ожидая подвоха.

Яга, не обращая внимания на реакцию Кощея, подсела к Гарри вплотную и взяла его руки в свои, согревая их своим теплом.

– «Гарри, я обещаю, я буду хорошей мамой, я буду…»

Мальчик растерянно моргал, не понимая, как из одной колеи они перескочили в совершенно другую.

Кощей лишь взмахнул рукой – и Яга осеклась, словно споткнувшись о невидимую преграду. Гарри смотрел на них секунду, другую, и вдруг его словно молнией пронзило. Кощей впервые использовал магию прямо при нём! Вот оно что. Значит, вся эта исповедь должна была начаться именно с этого момента.

– «Ну, понимаешь, – будто оправдываясь, пробормотал Кощей, – живем мы тут… ох, и давно. Всякого навидались. Решили, так сказать, с большой политикой завязать, от ратных подвигов дух перевести. Забились в эту глушь, как медведи в берлогу, а тут ты – как снег на голову. Такой маленький, потерянный… Ну, сердце у нас и дрогнуло, что тут скрывать. Прикипели, как к родному.»

Он словно извинялся за что-то большее, умалчивая, что именно их стараниями мальчик и очутился в этой глуши. Тёмная история, что и говорить.

Гарри молчал. Долго молчал, ворочая в голове мысли, пытаясь просчитать каждый следующий шаг.

– «Зачем вы мне все это рассказываете?» – тихонько спросил он, словно боясь нарушить хрупкую тишину.

– «Потому что ты заслуживаешь знать правду, – ответила Яга, скинувшая наконец заклятье Кощея, будто сбросила с плеч тяжкий груз. – Не хотели врать, но и раньше времени пугать тоже не хотелось. А теперь, когда Леший тобой заинтересовался… выбора у нас просто не осталось.»

Гарри медленно кивнул, призывая продолжить их повествование.

– «Мы сначала, правда, искали твоих опекунов, – соврал Кощей, не моргнув и глазом. – А потом увидели, как тебя лес любит и присмотрелись, стали за тобой наблюдать.»

– «Время шло, а мы всё больше и больше привязывались,» – продолжила Яга, глядя на Гарри с материнской нежностью.

– «Да и не хотели они тебя обратно, если честно, – буркнул Кащей, – Видели мы этих твоих родственничков, бр-р-р. Да и ты, вон, какой вырос, не чета им. В общем, решили мы, будь что будет, а тебя оставим. Обучим, воспитаем, в люди выведем… Ну так что?»

Пока они тароторили, Гарри опустил взгляд, разглядывая свои ладони, глазами цепляясь за браслет. Ему надо было убедиться, до конца. Что, если Дриада соврала? Что, если не будет он счастлив с ними? Что, если он совершает огромную ошибку?

– «А если я захочу уйти?» – тихо спросил он, голос дрогнул, как тонкий лёд под ногами.

Кощей помрачнел, словно туча набежала на лицо, но ответил твердо, глядя Гарри прямо в глаза:

– «Тогда мы тебя отпустим.»

Яга шумно вздохнула и отвернулась, словно не желая видеть его сомнений, словно это причиняло ей физическую боль. Кощей же, напротив, впился в него взглядом, словно пытался прочесть мысли.

– «И я смогу уйти в любой момент? Даже если буду знать ваши секреты?» – продолжал допытываться Гарри, не поднимая глаз.

– «Даже тогда, – подтвердил Кощей, не дрогнув ни единым мускулом. – Свобода выбора – это главное. Мы не звери какие-нибудь, чтобы держать тебя силой.»

Гарри разрыдался.

Слёзы катились градом по его щекам, падая на сложенные ладони, как драгоценные камни. Это были слезы, освобождающие от груза сомнений. Он боялся, очень боялся, а они… они готовы его отпустить, даже зная все их тайны. Он не знал, что ему делать, что говорить, слова застряли комком в горле.

Яга принялась хлопотать вокруг, пытаясь выяснить причину слез. Она то и дело заглядывала ему в лицо, бормотала успокаивающие слова, ощупывала лоб, словно он заболел. Кощей же оставался недвижим, лишь наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Он понимал, что происходит в душе у мальчишки, и знал, что сейчас лучше дать ему возможность выплакаться, выплеснуть все свои страхи и сомнения.

– «Гарри, милый, ну что ты плачешь? Мы так к тебе привязались! Ты для нас как… как солнышко в темном царстве, – Яга заглядывала ему в глаза, полные надежды, как будто он был последней надеждой в её жизни. – Хочешь, буду тебе пироги печь каждый день? Или зелья варить от всех болезней? Ну скажи хоть что-нибудь!»

Наконец, сквозь рыдания, Гарри пробормотал:

– «Я не хочу никуда уходить.»

Яга облегченно выдохнула и крепко обняла его, прижимая к себе, как самое дорогое сокровище. Кощей тоже не удержался и потрепал его по голове, отчего мальчик всхлипнул еще сильнее, но уже от счастья.

– «Ну вот и славно, – пробасил Кощей, стараясь скрыть под грубым голосом нотки нежности. – Значит, остаёшься с нами, в нашей берлоге. Будем тебя учить уму-разуму, да всяким премудростям. Глядишь, и колдун из тебя выйдет хоть куда.»

Объятия Яги были крепкими и тёплыми, Гарри уткнулся ей в плечо, чувствуя, как дрожит ее тело от волнения. Слова Кощея хоть и были сказаны грубовато, но он слышал в них искреннюю заботу. Он почувствовал, как тяжесть, которая давила на его сердце последние дни, постепенно уходит, растворяясь в этой атмосфере тепла и доверия.

Гарри решил, раз и они рассказали ему свой секрет, то и он должен раскрыться.

Отстранившись от Яги, Гарри вытер слезы тыльной стороной ладони и, всхлипнув еще раз, устремил взгляд на Кощея.

– «Я кое-что должен вам рассказать,» – тихо сказал он хрипловатым голосом.

Они оба переглянулись и уставились на него, затаив дыхание.

Гарри робко вытянул руку. Он собрал волю в кулак, вспоминая каждое слово, каждое движение, которому учила его Дриада. Внутренний шепот природы помог ему направить энергию. И вот, в его ладони расцвел цветок. Не живой, лишь сотканный из магии, но такой хрупкий и прекрасный, что казался настоящим. Лепестки его трепетали в тишине избы.

Яга ахнула, прикрыв рот ладонью, а Кощей изумленно приподнял бровь. В глазах обоих читалось удивление, смешанное с недоумением. Они переглянулись, словно спрашивая друг у друга, как такое возможно, как это ускользнуло от их внимания.

– «Откуда?» – выдохнула Яга, приближаясь к цветку, словно боясь его коснуться, словно это была не просто магия, а нечто большее.

Гарри начал свой рассказ.

***

Гарри редко вспоминал о Дриаде. С тех пор, как он поселился здесь, минуло почти три недели. Девушка не давала о себе знать, и он не пытался ее найти. Все его мысли были заняты обустройством в новом доме, привыканием к Яге и Кощею.

Большую часть времени он проводил в избушке, погружаясь в чтение, и обитатели дома не возражали против этого. Казалось, их даже устраивало его тихое присутствие.

В одно из таких утр, когда он предпочел сказку завтраку, в дверь постучала Ядвига. Она попросила его сходить в лес и набрать ягод для варенья. Такая перспектива пришлась Гарри по душе. Обычно его не пускали в лес, предупреждая об опасностях, таящихся в его глубине.

И вот, вооружившись корзинкой, Гарри отправился на поиски ягод. Сначала он держался тропинки, но вскоре увлекся и углубился в чащу. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле причудливые узоры. Легкий ветерок шелестел листвой, вторя щебетанию птиц. Гарри чувствовал себя свободным, словно сбросил с плеч груз, давивший на него все эти недели.

Он набрел на поляну, усыпанную спелой земляникой. Ягоды были такими крупными и ароматными, что корзинка быстро наполнялась. Не удержавшись, Гарри стал есть их прямо с куста, наслаждаясь сладостью. Внезапно тихий шорох нарушил лесную тишину. Мальчик замер, прислушиваясь. Шорох повторился, на этот раз совсем близко.

Гарри медленно обернулся и увидел ее. Дриада стояла, прислонившись к стволу березы, и пристально смотрела на него. Ее зеленые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу. На губах играла едва заметная улыбка.

Сердце Гарри бешено заколотилось. Он совсем не ожидал ее увидеть, тем более так внезапно. Слова застряли в горле. В голове вихрем проносились обрывки мыслей, вопросы, на которые он жаждал получить ответы.

– «Здравствуй, Гарри, – прозвучал тихий голос Дриады, словно шелест листвы на ветру. – Я рада видеть тебя таким счастливым.»

Гарри молчал, не зная, что ответить.

– «Дриада… – наконец выдавил он из себя, словно заржавевший механизм. – зачем ты здесь?»

– «Я долго тебя ждала» – ответила Дриада, отстраняясь от дерева и делая шаг вперед.

Она подошла ближе, протянула руку и коснулась щеки Гарри. Ее прикосновение было легким и прохладным, словно дуновение ветерка.

Гарри вздрогнул от её прикосновения, словно от электрического разряда. Все его сомнения и страхи, казалось, вмиг испарились, оставив лишь легкое волнение. Он смотрел в ее глаза, пытаясь понять, что она чувствует, что скрывает за этой загадочной улыбкой.

Гарри опустил взгляд на корзинку с ягодами, затем снова посмотрел на Дриаду. Он все еще не понимал, почему она здесь.

– «Я пришла, чтобы преподать тебе несколько уроков, – прозвучал ее голос, мягкий, как шелест листвы, – Ты ведь мой наследник.»

Гарри удивленно вскинул брови. Наследник? Это слово отозвалось в нем эхом неожиданности. Он никогда не рассматривал их связь под таким углом. Он смутно припоминал ее слова о наследнике леса, но тогда они прозвучали лишь мимолётным шепотом.

– «Уроков? – переспросил Гарри, чувствуя, как любопытство берет верх над его смущением. – Каких уроков?»

Дриада одарила его улыбкой, а в глубине её глаз заплясал лукавый огонёк.

– «Уроков магии, разумеется! Лес – это бездонный колодец тайн и сил, жаждущих быть открытыми. Я научу тебя внимать голосу природы, чувствовать биение её сердца, понимать её древний язык.»

С грацией лесной нимфы она присела на корточки рядом с Гарри, бережно собрав в ладонь горсть спелых, налитых солнцем ягод.

– «Первый урок – умение видеть. Не просто скользить взглядом, но проникать в суть вещей. Взгляни на эту землянику, Гарри. Она кажется простой и незамысловатой, но в ней сокрыта целая вселенная. Каждый лепесток, каждая капля рубинового сока – это частица жизни, эхо леса. Чтобы творить истинную магию, нужно научиться видеть эту красоту, эту ускользающую гармонию.»

Гарри зачарованно смотрел на ягоды, покоящиеся на ладони Дриады. Он и прежде любовался природой, но никогда не задумывался о той невидимой сложности, о той многогранности, что таится в каждом её творении. Он вгляделся в крошечные семена, усеивающие поверхность ягод, в тончайшие прожилки на изумрудных листьях земляники. Впервые он видел их так отчётливо, словно рассматривал под увеличительным стеклом.

– «А как научиться этому видению? – спросил Гарри, не отрывая взгляда от алых сокровищ.»

– «Это требует времени и безграничного терпения, – ответила Дриада, – Нужно научиться усмирять бурю в своём разуме, отпустить мысли о прошлом и будущем, просто быть здесь и сейчас. Вдохни аромат земли, услышь переливы птичьих трелей, ощути ласковое прикосновение ветра. Позволь лесу заговорить с тобой, и он непременно откроет тебе свои сокровенные тайны.»

Она протянула ему горсть ягод, и Гарри принял их, ощущая прохладу сочной мякоти на своей ладони. Он закрыл глаза и вдохнул пьянящий аромат леса, смешанный со сладостным запахом спелой земляники. Он попытался изгнать назойливые мысли, сосредоточившись на своих ощущениях.

– «А что потом?» – спросил Гарри, открыв глаза.

– «Потом, – улыбнулась Дриада, и в её улыбке отразилось сияние солнца сквозь листву, – я научу тебя обуздывать эту энергию, направлять её на созидание. Ты сможешь исцелять израненные деревья, призывать живительный дождь, беседовать с обитателями леса. Но помни, Гарри, магия – это непостижимая сила, и ею нужно пользоваться с мудростью и величайшей осторожностью. Она способна принести как несказанную пользу, так и непоправимый вред. И ты должен быть готов нести полную ответственность за каждое своё деяние.»

– «Я понимаю, – сказал Гарри, – Я постараюсь быть предельно осторожным.»

Дриада улыбнулась, и в её глазах заиграли солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь густую листву. Она поднялась и протянула руку Гарри.

– «Тогда начнём прямо сейчас. Закрой глаза и представь себе лес. Почувствуй его живительную энергию, его первозданную силу. Представь, как она струится сквозь тебя, как ты становишься неотъемлемой частью этого лесного царства. – Она замолчала на мгновение, а затем добавила, – И да, будет гораздо лучше, если ты снимешь обувь.»

Гарри без колебаний разулся и ощутил прохладу земли под босыми ногами. Он закрыл глаза и попытался вообразить лес. Сначала перед его внутренним взором простиралась лишь непроглядная тьма, но постепенно в его воображении начали проступать отчётливые образы: величественные сосны, устремляющиеся в самое небо, раскидистые дубы, облачённые в изумрудный мох, звонкие ручьи, пробивающие себе путь сквозь замшелые камни. Он живо представил себе запахи леса: терпкий аромат хвои, влажную землю, сладкий духмяный запах диких цветов.

Он попытался ощутить ту самую энергию леса, о которой говорила Дриада. Поначалу ничего не происходило, но затем он почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Постепенно это ощущение усиливалось, разливаясь волной по всему телу. Он чувствовал, как будто его наполняет незримое тепло и лучезарный свет.

– «Теперь, – услышал он тихий, словно шелест листвы, голос Дриады, – представь себе одно из деревьев. Выбери то, которое больше всего откликается в твоей душе. Представь, как ты прикасаешься к нему, как чувствуешь его шероховатую кору. Почувствуй его энергию, его древнюю силу.»

Гарри представил себе старую, мудрую берёзу, возле которой стояла Дриада. Он представил, как подходит к ней и бережно касается её коры. Он ощутил её шершавую поверхность, её живительную прохладу. Он вообразил, как энергия дерева перетекает в его тело, как он сливается с ним в единое целое.

Он стоял так неподвижно несколько минут, полностью погружённый в свои ощущения. Когда он, наконец, открыл глаза, мир вокруг предстал перед ним в совершенно ином свете. Цвета стали ярче и насыщеннее, звуки – отчётливее и мелодичнее. Он чувствовал себя более живым, более связанным с природой. Он посмотрел на Дриаду и увидел в её глазах одобрение. Он понимал, что это лишь начало его долгого пути, но он был полон решимости пройти его до конца.

С того дня и началось их обучение. Гарри всё чаще и чаще стал пропадать в лесу. Он заметил за собой странную тягу ходить босиком. Ему нравилось ощущать землю, чувствовать живое дыхание леса.

Дни летели незаметно, наполненные новыми знаниями и удивительными открытиями. Дриада оказалась терпеливым и мудрым наставником. Она учила Гарри понимать безмолвный язык трав, чувствовать едва уловимое настроение леса, распознавать знаки, которые природа посылала лишь самым внимательным наблюдателям. Он узнал о целебных свойствах растений, о повадках диких животных, о сокровенных тайнах, что таятся в глубине лесных озер.

Вскоре Гарри научился не только видеть, но и слышать. Он различал тихий шёпот ветра в кронах деревьев, мелодичное журчание ручьев, заливистое пение лесных птиц, едва слышные голоса насекомых. Лес перестал быть для него просто местом, полным неведомых опасностей. Он стал его настоящим домом, живым, дышащим существом, с которым он чувствовал неразрывную связь.

Яга и Кощей, заметившие разительные перемены в Гарри, не стали препятствовать его новым занятиям. Напротив, они, казалось, были искренне довольны тем, что он нашёл себе занятие по душе. Иногда Яга даже делилась с ним своими знаниями о травах, а Кощей рассказывал старинные легенды о дремучих лесах и духах, их населяющих. Они были уверены в том, что мальчик полюбил лес всем сердцем.

Однажды, сидя рядом с Дриадой и перебирая душистые травы, Гарри увидел, как она ловко, словно из воздуха, создаёт диковинные цветы. Из них она плела замысловатый венок.

– А я так смогу? – спросил мальчик с нескрываемым любопытством, глядя на венок из необычайных цветов.

Дриада подняла на него глаза и с лукавой улыбкой уточнила:

– «Плести венки или создавать цветы из ничего?»

Гарри задумался. Плести венки казалось довольно простым занятием, требующим лишь некоторой ловкости рук. А вот создавать цветы из небытия… это звучало как настоящая магия.

– И то, и другое, наверное, – ответил он, немного смутившись.