Затишье перед... (2/2)

Безумно.

Приятная тяжесть тела Дмитрия создала тянущее томление. То и дело потираясь о его пах, раззадоривая доходчивое напряжение, Лэйн вмиг затаила дыхание от теплого дыхания у самого ее уха:

— Мисс Эрнест, — его голос звучал как шепот лезвия по коже, — сегодня ты играешь по моим правилам.

И прежде чем она успела возразить, его рот накрыл ее губы в поцелуе, который не оставил места для слов — только для стонов, которые она так ненавидела и так обожала. За окном погас последний луч уличного фонаря, оставив их наедине с этой странной войной, где поражение было слаще любой победы.

— Ты ведь этого хочешь… — задыхаясь, Лэйн рвано переводила дыхание сквозь поцелуй, и опрометчиво пыталась выбраться из тесных объятий Ллойда. Она хотела его. Вчера, сегодня, или каждый день запертой в четырех стенах. Хотела этого мужчину даже сидя на той лавке у утиного пруда. Факт того, что он принадлежал только ей, буквально сводил с ума. Как и перспектива остаться без него внутри себя.

— Очень хочу, — повернувшись на бок, Дмитрий запустил между ее бедер свое колено, растирая им скопившееся вязкое желание.

— Тогда в чем проблема? Войди в меня, — найдя его предплечье, девушка прикусила его, выражая свое негодование.

Ллойд довольно ощерился, жадно смяв ее ягодицу.

— Войду. Но позже. Боюсь, мне не хватит времени, чтобы насытиться тобой перед отъездом.

— Отъездом? — Лэйн стушевалась, резко прекратив свою борьбу.

— Скорей всего — да, — профессор перевернулся на спину, укладывая Эрнест к себе на грудь. — Все зависит от тебя.

— Как это понимать?

— Как то, что я тебе слишком хорошо знаю.

Дмитрий зевнул в ее макушку.

— Если бы знал, уже бы вколачивал меня в эту кровать, — Лэйн сощурилась, обдумывая деморализующую загадку. Тело вопреки всем желаниям постепенно начинало остывать. Успокаиваться в объятиях другого.— Мне нравится твое сердце. То, как оно ровно бьется, — закинув ногу на мужское бедро, Эрнест намеренно задела пах, — при любых переменных.

Шелест занавески от сквозняка и тиканье будильника дополнились тихим шиканьем хозяина квартиры. Накрыв своей ладонью женскую, Дмитрий блаженно прикрыл веки:

— При любых переменных, кроме одной… мисс Эрнест.

Придерживая одну руку Лэйн на своей груди, вторую он медленно поднес к губам. Мягким касанием дотронувшись до тонкого запястья, профессор влажной дорожкой добрался до сплетения линий жизни.

— Чувствуешь?

Поочередно отметив каждую подушечку пальцев, он под общим настроем нежности, потерся щекой о ладонь. Лэйн зажмурилась, осязая учащенную пульсацию под своими и чужими ребрами.

— Чувствую, — подавшись вперед, она прижалась к торсу, зарываясь носом в шейный изгиб.

Глубокий вздох и легкие вобрали аромат мускуса и чайного дерева.

— В клинику недавно устроилась медсестра. Зовут Дэйзи. Девица, чей интеллект сравним с инфузорией туфелькой, а рот вместо утреннего тоста регулярно набивается членом доктора Бернара.

Ленивое бормотание отозвалось в затылке, приподнимая волосы Дмитрия от мурашек.

Тот, не размыкая век, усмехнулся:

— Не эта ли Дэйзи стала причиной твоей вчерашней обнажённости при нашей встрече?

— Верно. Только не сама девчонка, а ее духи.

— Настолько омерзительные?

Разместив пятерню на узкой спине, Ллойд неспешно принялся вырисовывать на ней узоры.

— Концентрат амброзии и дикой лилии.

— Звучит не так плохо.

— Помнишь квартиру миссис Ла-Манш?

— Оу.

— Теперь добавь горькость от самых дешевых сигарет и привкус химозной детской жвачки.

Дмитрий сморщился:

— И что тебя побудило вернуться к этому «прелестному» аромату?

Стало казаться, что сон в их ближайшем будущем не намечался.

— Розы. Без самих источников запахов, в квартире Кадоган не могло так сильно пахнуть цветами.

Вот про это он и говорил. Секс подождет. Знакомое чувство давления в черепной коробке, вынудило открыть глаза:

— Аромамасла?

— Как вариант.

— Но в квартире не было ни диффузоров, ни свечей.

Следуя за ходом собственных мыслей, Ллойд принял положение сидя. Лэйн молча наблюдала.

— Когда мы приехали за тобой. Та камера. Бернар говорил что-то про ароматерапию, — воспоминания ускоренно прокручивались как кинопленка.— Но если туда запахи поступали через систему трубопроводов, то в квартиру Кадоган…

Поднявшись с кровати, Дмитрий на мгновение замер.

— Бони живет на последнем этаже, — произнеся одними губами, он свел к переносице брови. Пара глубоких росчерков морщин пронзила уже не гладкий лоб. — Кира как-то жаловалась, что из-за нашествия голубей, Бо сходила с ума от запаха помета, тянущегося с мансардной крыши.

Прямой зрительный контакт.

— Думаешь на крыше нас ждет послание?

Лэйн подмяла под себя чужую подушку и с хитрым прищуром уставилась на озадаченного профессора:

— Бутоньерки в глазницах мог оставить только самовлюбленный позер. Одну часть его творения мы лицезрели, а вот вторую…

Ллойд чертыхнулся.

— Мисс Эрнест, смотрю, в вас пробудился ночной хищник?

Подначивание и провоцирование было эффективней любого кофеина.

— Благодаря вам, профессор, — расправив хлопковую материю, Лэйн лениво зевнула.— Одним хороший оргазм дает крепкий сон, другим — прилив энергии и шевеление извилин.

Потянувшись, она встала на матрас и подошла к краю кровати:

— Я тебя еще тогда раскусила, Ллойд, — руки в призывном жесте потянулись вперед. — Тебя и твою любвеобильность с садомазохистским замашкам.

Обхватив ногами мужской торс, Лэйн тесней прижалась к спине Дмитрия, уже знаючи подошедшего для ее транспортировки в гардеробную. Неприязнь Эрнест к холодным полам, тапочкам и носками создали условия для интимной альтернативы ее передвижения по квартире.

Впрочем, собственное эго Ллойда подкармливал убеждениями, что так девушка выражала свои истинные эмоции. Свою симпатию и доверие.

— Раскусила? — вздрогнув от прохлады металлического браслета на женской щиколотке, Ллойд направился в соседнюю комнату, придерживая свою ношу за ягодицы.

— Оральные ласки и секс для тебя, как и для многих мужчин, являются допингом. В частности, с ним активней раскрывается твой дедуктивный потенциал, — уткнувшись подбородком в его плечо, Эрнест едва подавила зевок: — Впрочем как и от воздержания. Но это исключительно твоя особенность. А для Киры таким допингом служили ее детские обиды.

— Тебе не кажется, что ты сейчас озвучила не столько разоблачение, сколько ... отмазку? — Дмитрий ухмыльнулся и бедром задел включатель света.— Для всех мужчин имею ввиду. Это же так занятно, — пара сощурилась от яркого света, — не жигало, а интеллектуал, нуждающийся в особенной пище для серого вещества. По сути неплохое оправдание для измен. В суде все присяжные примут сторону несчастного, чей умственный потенциал в прямой зависимости от либидо. Как говорится, все для светлых умов.

Аккуратно опустив девушку на тумбу, Ллойд не глядя подцепил с вешалки две рубашки.

Черную и белую.

Как любил он. Как любила она.

— Речь не о всех мужчинах, — Эрнест лениво опустила стопы на мягкую ковровую дорожку, — а конкретно о тебе.

Встав посреди небольшой комнаты, она озарилась вокруг.

О человеке может многое сказать. Его жесты, манеры, чувство стиля и, конечно, жилье.

— В том переулке, первое, что я о тебе подумала — профессиональный бабник. Знающий о своем влиянии на женщин, и нашедший в моем лице свою новую жертву, — бровь приподнялась в напускной укоризне, — иными словами…

Отделанное массивом дуба пространство в сочетании со сложной системой хранения и витающими в воздухе древесно-мускусными нотами, как нельзя лучше характеризовало хозяина квартиры. Классика, веющая дороговизной и харизмой, спорила с неожиданной перчинкой и легкостью. Увлекающей и с каждым разом все больше интригующей.

— Мужчина твоей мечты?

От наглого заключения Лэйн закатила глаза.

— Мужчиной мечты ты был для Киры, — равнодушно пожав плечами, она накинула предложенную рубашку, — а для меня ты по-началу был не более, чем объектом для изучения.

Дмитрий прыснул.

Сражать наотмашь словами могла только она.

— Даже так?

— А разве могло быть иначе?

Дмитрий, прервав ненавистное вдевание манжетных пуговиц в отверстия, порывистыми движениями закатал рукава до локтевых сгибов. Эрнест на подобный жест ухмыльнулась:

— Не проще было надеть футболку?

— Проще. Но так было бы слишком очевидно.

— Пытаешься произвести на меня впечатление?

— Мне это не требуется.

Из шлевок его брюк бесцеремонно вынули ремень. Подпоясав им свою талию, Лэйн прошлась взглядом по мужской фигуре.

Снизу-вверх. Медленно и оценивающе.

— Ллойд, — указательный палец девушки костяшкой уперся в его лоб, — я утка. При любых переменных и обстоятельствах, — невесомое прикосновение к переносице и уголку верхней губы, — была ею, есть и буду.

Над головами дрогнул свет.

— И тебе этого не изменить.

Однажды она ему это говорила. И как ей казалось, Дмитрий тогда ее понял.

Однако…

— Знаю, — он гулко выдохнул. — Но меня это не волнует.

Дышать становилось сложней. Воздух буквально разряжался. Не то из-за плотного хлопка на теле и отсутствия в помещении открытых окон, не то от давления гнетущих мыслей.

Протянув ладонь, чтобы накрыть девичью щеку, Дмитрий мгновенно одернул себя, заняв пальцы отнятым ремнем:

— Это мой выбор, — убедившись, что пряжка была размещена аккурат посередине живота девушки, он взглядом указал на выход. — И твои предостережения, мисс Эрнест, выстрелили вхолостую.

Четыре утра. Не самое подходящее время для выяснения отношений, но самое оптимальное, чтобы еще раз наведаться в квартиру погибшей.

— К тому же, если ты забыла, я тебе тоже уже озвучивал, что нуждаюсь в утке. Той, что под покровом ночи начинают активно выходить на охоту. Особенно после качественных оргазмов.

— Вздор, — по подъездному карману разнеслось разочарованное эхо. — Какой же это вздор, мистер наглый кот.

— Наглый кот и принципиальная утка — весьма колоритная парочка, не находишь?

Звяк подброшенной связки ключей и пара двинула вниз по лестнице.

— Нахожу, что в конце кот будет разочарован.

— Утка еще так плохо знает своего кота.