Часть 9: Цветы милосердия (1/2)

***

Треск камина и два сплетенных между собой тела. Тэхён не спит рано утром, рисуя непонятные узоры на груди альфы, и в ней же прячет широкую улыбку. Её невозможно сдержать. Юное сердце никак не может нарадоваться тому, что оно теперь официально будет кому-то принадлежать.

Тот, кому оно принадлежало с самого раннего детства, кому омега собственноручно вручил, обещал хранить его, как самый дорогой хрусталь, до конца дней своих. И сердце ему верит.

Тэхён проводит пальцами по шраму на груди, раз за разом изучая неровность кожи. Они — свидетельство вечной борьбы, смелости и выносливости. Эти шрамы поражают своей историей. Тэхён рассматривает их на лице спящего альфы, не желая его будить. Они не спали почти всю ночь, предаваясь невинным поцелуям и ласкам. Течка отступила, но тело омеги все равно сходило с ума в диком блаженстве по причине поцелуев по всей его поверхности. Чонгук оставил отпечаток своих губ на каждом сантиметре песочной кожи, до которого смог достать. Некоторые сантиметры все ещё недоступны, запретны. Чонгук томит себя в ожидании момента. Испытывает. Тэхён особенно задыхался, когда альфа целовал шею и ключицы, оттянув ворот безразмерной футболки в сторону. Тэхён заканчивался, когда альфа ощутимо прижимался животом к паху, доводя до тихого скулежа в желании хоть как-то облегчить первую течку.

Отпустив все тревожные мысли, Чонгук ощущает себя самым счастливым, потому что прежде всего он осчастливил волчонка.

— Налюбовался? — спрашивает глубоким ото сна голосом, так и не открыв глаза.

— Ещё нет, — с улыбкой отвечает омега, проводя большим пальцем по щеке альфы.

— Разве на моем лице есть, чем любоваться?

— Есть.

— Оно ведь все в ранах. Выглядит пугающе.

— Ты такой умный, хён, но иногда говоришь такие глупости… — тихо сетует, поглаживая находящего в полусне Чона. — Ты красивый. Очень.

Тэхён немного приподнимается на локтях, чувствуя прилив смелости и желание поцеловать такого мягкого и разнеженного с утра альфу. Чонгук открывает глаза, упираясь ими в омегу, который тут же теряет запал, смутившись пронзительного волчьего взгляда, что в самую душу.

— Ну? Делай, что хотел.

Тэхён кусает свои губы, приближаясь к лицу альфы под его пристальным взглядом из-под полуприкрытых век. Чонгук подталкивает к действиям, прижимая к себе и поглаживая талию. Омега мягко прикасается к губам, оставив на них короткий поцелуй. Он слишком смущается. Яблочки на щеках быстро наполняются сочным румянцем, а внутри только успокоившиеся после яркой ночи бабочки взлетают, колыша внутренности. Тэхён борется с желанием спрятаться от чёрного волчьего взгляда.

— Мм… Мало. Ночью ты был посмелее, — хитро просит большего. В глазах пляшут смешинки, ему в удовольствие наблюдать за таким омегой, пытающимся проявлять инициативу.

Волчонок наивно целует снова, но на этот раз Чонгук не позволяет отстраниться, прижав за затылок. Утренний поцелуй оказывается медленным, наполненным сладостью. В нём нет ни капли страсти, лишь бесконечная нежность и тепло. Он будто украден из самых невинных снов, что омега часто видел, грезя об альфе, и воплощен в реальность. Рука Чонгука сползает ниже, принимаясь поглаживать коленку, закинутую на его торс. Тэхён хватается за плечо альфы, робко отвечая на поцелуй. Смущается Чонгука и того, что они делают, но к нему же и льнет, ища защиты. С трудом дыша, омега останавливает альфу. Его молодое тело, не знавшее подобного, очень быстро возгорается возбуждением даже из-за невинной ласки.

— Мне будет плохо, если ты продолжишь…

— Если я продолжу, тебе станет очень и очень хорошо, — мурчит альфа.

— Ты сказал, что рано.

— Верно, — подтверждает, наконец оторвавшись от него.

У Чонгука много причин для того, чтобы не торопить события. Он хочет сделать это без лишней спешки, в ночь Красной Луны. Желание Тэхёна сблизиться поскорее альфе понятно — у того гормоны, возраст и влюблённость, что абсолютно естественно. Чонгук же наслаждается невинностью и неторопливостью их отношений, чтобы в ночь, когда лишь луна станет свидетелем их близости, взять без остатка.

Сомнения и страх по-прежнему иногда посещают его голову. Альфе все ещё необходимо свыкнуться с мыслью о том, что волчонок уже не маленький щенок, а взрослая, вполне способная за себя постоять волчица, и Тэхён уже не маленький мальчик. Тот факт, что Тэхёну практически восемнадцать мозг иногда принимать отказывается. Это не то, от чего можно избавиться по щелчку.

Чонгук бросает взгляд на часы, что показывают начало девятого. Он ластится к руке, что поглаживает его черные волосы, и совсем не имеет желания выбираться из кровати. Гляди, еще немного и волком заурчит. Но есть одно «но».

Юнги и его стая.

Чем больше Чонгук об этом думает, тем больше эта идея приобретает смысл и становится все более привлекательной. Стая будет полезной и для Тэхёна, ведь ему необходимо общение и социум. Чонгук давно думал о создании общины, но не было ни возможности, ни партнера. Сейчас у него есть возможность осуществить мечту и главную цель как доминантного самца. Если Чонгук и станет вожаком, то альфа-самкой не станет никто, кроме Тэхёна. Это огромная ответственность, которую не хочется просто взять и повесить на молодого и неопытного омегу, что жил вне стаи и не знает ни порядков, ни законов. Чонгуку придется многому научить Тэхёна.

— Когда мы отправимся? — спрашивает Тэхён, словно читая мысли на лице альфы.

— Я хочу, чтобы ты понимал, что это не прогулка и не поход. Будет непросто, — начинает Чон, уткнувшись взглядом в потолок. — Во-первых, начались морозы, не факт, что мы найдём пещеру или хотя бы кустарник, чтобы укрыться от метели. Тебе будет холодно из-за отсутствия хвоста, а я не смогу сделать многого, чтобы помочь. Во-вторых, несколько дней в дороге, а значит ты проголодаешься. Никто не знает, попадется ли нам что-то на пути. У них нет вожака, и если им стану я, то альфа-самкой не станет никто, кроме тебя, волчонок. — Чонгук переводит многозначительный взгляд на омегу, заглядывая в голубые глаза. — Ты станешь парой вожака, что само по себе нелёгкое бремя, даже если я всегда буду рядом. Мы не знаем, как члены стаи примут тебя. Они примут меня с объятиями, потому что нуждаются во мне, в моей защите. Возможно, они приготовили для вожака кого-то и не готовы принимать омег в стаю. — Чонгук проводит рукой по лицу Тэхёна, оглаживая скулу и подбородок, пока тот внимательно слушает. — Помнишь, что я тебе говорил, когда ты был маленьким? Я всегда стою перед тобой. Я за тебя, даже если ты против всего мира. Не позволю ни одной живой душе ни владеть тобой, ни унижать твоё достоинство, и поэтому если стая откажется принимать тебя, они не получат и моё покровительство.

Тэхён не отрывается от альфы, бегая глазами по его лицу. Пытается проанализировать сказанное, но приходит к выводу, что это напрасно. Омега не видит смысла думать.

— Мое желание спасти волчат сильнее любых твоих сомнений.

И это то, что Чонгук от него ожидал.

Альфа неожиданно вовлекает омегу в поцелуй. На этот раз требовательный и настойчивый. Тэхён не совсем понимает, что вдруг нашло на альфу, но совсем не является против такого развития событий. Он робко хватается за футболку на груди Гука, сжимает её кулачками, боясь пошевелиться от такой внезапности. Внутри все вмиг вспыхивает и взбудораживается. Волчонок прикрывает трепещущие веки, позволяя альфе насытиться.

— В ночь Красной Луны я тебя съем, — шепчут в приоткрытый рот.

— Что это было, хён?

— Ты слишком добр для этого мира, — голос альфы меняется с возбужденного на нежнейший, такой, каким он говорит только с Тэхёном. Тот облизывает невинно влажные губы, расширившимися зрачками смотря на альфу. — Наивен и добр. А ещё сострадателен. Ты не думаешь о себе, для тебя важна жизнь стаи, даже если это незнакомцы. Это огромная редкость, и я, честно признаться, горжусь тем, что вырастил такого волчонка. — Альфа молчит с пару секунд, а потом вкрадчиво шепчет: — Волчонка, который достоин стать во главе стаи.

— Что ты имеешь в виду?

— В тебе заложены качества, необходимые, чтобы иметь право на звание Первой волчицы. Тебе предстоит многому научиться, но у тебя для этого есть все необходимое. Я горжусь тобой, волчонок.

Уши Тэхёна краснеют от приятных слов. Он улыбается широко и лучезарно, даже прячет лицо в изгибе шеи альфы. Чонгуку теплом в сердце отдает его обворожительная улыбка, что словно луч солнца в пасмурный день. Она способна растопить даже самое холодное сердце и пробудить в нём тепло и свет, с чем удачно справилась, покорив собой альфу. Она всегда притягивала взгляд своей красотой, а смех омеги — заразительностью. Гук просто не смог сдержаться, чтобы не поцеловать его. В Тэхёне привлекательно все от и до: помимо внешней притягательной красоты, в нем скрыт сильный, но при том нежный и покорный характер. Даже в его движениях прослеживается что-то легкое и аристократическое. Душа его мягкая и чуткая, точно хрупкая фиалка. Тэхён приносит тепло в дом, всегда стараясь сделать их обитель уютнее, хотя достигает этого лишь своим присутствием. Волкам важна иерархия, и он покорен альфе. Кротость и покорность перед ним подкупает животную сущность Чонгука. Чёрный волк внутри удовлетворен, до скрипа в зубах желая наконец полностью подчинить себе омегу. Чонгук не сомневается — он идеальная пара не просто для альфы, но и, что не мало важно, для вожака.

Чон поглаживает платиновые волосы, взглянув за окно, где медленно идет снег. Он все ещё не в восторге от идеи сутками находящегося на морозе волчонка. Для Чонгука не проблема отправиться в путь. Голод и холод его лучшие друзья. Они вытягивают из тебя последние капли силы, оставляя лишь пустоту внутри. К ним он привык за несколько месяцев скитаний по белоснежной пустыне. Тэхён же с рождения с ними враждует — они едва не забрали его жизнь.

Но и многому научили.

Именно в борьбе за выживание мы находим свою силу и настоящее значение жизни. Именно так они нашли друг друга.

О том, чтобы бросить волчонка здесь одного не идет и речи. Эти двое — попугаи неразлучники. Одного раза вдали друг от друга было достаточно, чтобы задохнуться. Будучи вдали, у них будто забирают кусочек души. Разлука, словно зимний ветер, оставляет лишь теплые воспоминания. Как человек не способен жить и нормально функционировать с дырой в груди, так и они не могут друг без друга.

Альфа оставляет поцелуй на макушке, наслаждаясь последними минутами покоя и теплом любимого тела, прежде чем отправиться в неизвестность. Черный волк делает вид, что не замечает тоскливого взгляда волчицы, подаренного их дому.

***

Его шаги уверенные, разрывающие молчание белых просторов, покрытых снегами. Желтые глаза словно огонь во тьме. Крупный шрам на черной морде отпугивает, заявляя о его бесстрашии. Он часто принюхивается к воздуху и держит уши востро. Чонгук настороже. Он ведет за собой волчицу, чья шерсть развивается под напором северного ветра. Тэхён бежит рядом, иногда наваливаясь на волка сбоку, чтобы игриво куснуть за клочок шерсти или приластиться к его мощной груди. Тот не скрывает недовольства, коротко рыча, когда его хватают за чувствительные уши или отвлекают. Альфа часто поглядывает назад, чтобы счесть эмоции омеги и сразу заметить неладное. Серая волчица с интересом оглядывает незнакомую местность, изучая изобилие новых запахов и немного отставая от волка. Её глаза светятся весельем и азартом перед новыми испытаниями.

К вечеру небо становится мрачнее. Чонгук поднимает к нему желтые глаза, чувствуя приближение бури. Он молчаливо просит небо дать им немного времени, прежде чем буря, разгорающаяся в необъятных просторах, поглотит все в свои ледяные объятия. Совсем близко гремит гром и сверкает молния. Волчица прижимает уши к голове от внезапного шума природы, с раскатом первого грома испуганно подбежав поближе к альфе. Небо сливается с землей в одно сплошное серое полотно. Ветер воет и бьет в глаза.

Здесь, высоко в горах, снег пишет свои законы. Он и есть закон, а все живое — всего-навсего ничтожное создание, борющееся за каждый вздох. Настало время править зиме.

«Нужно добраться до подножья той горы до того, как начнётся метель. Возможно, там есть место, где мы сможем укрыться».

Чонгук на это надеется. Они ускоряются настолько, насколько это возможно с учетом пары футов снега, который поглощает, будто зыбучие пески. Альфа как назло не видит поблизости ни пещеры, ни выемки в горной породе, ни каменной стены, за которой можно было бы укрыться. Тэхён за его спиной наверняка продрог до костей, но упрямо об этом умалчивает. Он поджимает свой короткий хвостик и щурится от сильного ветра, что ставит столетние хвои на колени.

Темнеет. А это значит, что менее чем через полчаса станет ещё холоднее. Пройдя ещё около трех миль, они не находят ничего. Альфа ступает на один из горных камней, оборачиваясь назад. Под ними растелилась долина, погрязшая в снегу. Где-то там их домик, но за густым лесом его не развидеть. Они ушли слишком далеко. Обратного пути нет.

Они вернутся лишь с волчатами.

Чонгук стряхивает снег с шерсти и двигается дальше. Им не остаётся ничего, кроме лежанки прямо на снегу под широким стволом сосны. Продолжать путь в непогоду себе дороже. Чёрный волк расчищает снег у корней дерева, пока Тэхён с интересом за ним наблюдает. Волчица обходит скалистую местность, и альфа поднимает уши, увидев в её пасти хвойные ветви. Она лишь скромно вносит свой вклад, положив в небольшую ямку достаточное количество веточек. Чонгук ложится на них, спрятав задние лапы под пушистым хвостом. Волчица льнет, ложась вплотную между ним и деревом. Они, будто инь и янь, сворачиваются в один шерстяной клубочек, укрывая друг друга от ледяного снега. Чонгук согревает своим горячим дыханием короткий хвостик и продрогшие подушечки задних лап омеги, позволяет спрятать нос в его длинном хвосте.

Они медленно проваливаются в сон, окружённые снежными необъятными просторами. На нещадном морозе они имеют лишь друг друга и веру в то, что ночь пройдёт спокойно.

Если оглянуться вокруг, ничего подозрительного не заметить. Бушующая всю ночь метель не оставила и шанса другим цветам, только белоснежному. Под слоем снега в несколько футов два волка досыпают свои последние минуты. Солнце не проникает сквозь сугроб, не будит их своими яркими лучами. Чонгук медленно открывает глаза, находя себя в темноте и влаге. Горячее дыхание растопило немного снега вокруг них. Первое, что он делает спросонья — убеждается в присутствии волчонка рядом. Тот зарылся в него всем телом, будто желая под шкуру залезть, чтобы укрыться от мороза. Разница в размере сыграла Тэхёну на руку. Альфа закрыл от холода бóльшую часть его тела, жертвуя собственной энергией и теплом. Чонгук, кажется, не чувствует хвоста.

Это заставляет альфу поскорее прогнать остатки сна и подняться на лапы, скинув с себя несколько килограмм снега. Он отряхивает шерсть и вновь становится черным пятном посреди леса. Движение разбудило и омегу, который соизволил лишь голову высунуть из сугроба. Волчица медленно хлопает ресницами, щурясь от яркого солнца, которое отражается в каждой снежинке и режет глаза. Её клонит обратно в сон. Чонгук наблюдает, как она пытается прогнать это наваждение, потягиваясь рядом. Будь они дома в кровати, он бы с удовольствием обнял Тэхёна покрепче, а тот наверняка робко попытался бы поцеловать.

Вместо утреннего поцелуя Тэхён получает нечто ничуть не хуже. Альфа расслабленно садится рядом, принимаясь загребастым языком слизывать подтанувшие снежинки с его морды и прогонять остатки сна.

«Как ты себя чувствуешь? Было холодно?»

«Немного. С тобой было хорошо», — сложив ушки, признается волчица и поднимает голубой взгляд на волка.

Она смотрит нежно и покорно, с некой взволнованность из-за признания, ожидает чего-то такого же в ответ. В её глазах восхищение и восторг. Черный волк внушает своим величеством и аурой. Его шерсть чиста, блестит на солнце и согревает морозными ночами. Под ней литые мышцы, привлекающие молодую самку своей силой. Он не слишком эмоционален, сегодня в нем больше холода и трезвости.

Опустив глаза на волчицу, твердость во взгляде исчезает. Знает, что она чего-то ждёт. В ответ на волнующие слова волк трется о её голову, слегка бодая. Волчица принимает ласку. На подкорке сознания инстинкты берут свое, её желание показать свою покорность и доверие резко преобладает. Она вылазит из снега и притирается к волку, после чего валится брюхом кверху. Небольшой хвостик разметает снежинки, серые уши прижимаются к голове.

У чёрного волка активно начинает выделяться слюна от подобной картины.

Не тратя время на раздумия, он тут же принимается обнюхивать её. Влажный нос впитывает каждую молекулу привлекательного аромата. Альфа ведет от пушистого пузика ниже, дыша быстро и рвано, пытаясь ухватить как можно больше. Сейчас Чонгук дает волку свободу, позволяя упиться смесью феромонов и спуститься носом туда, где пахнет ярче всего. Волчица наблюдает за его действиями, скрестив передние лапы и пошире разведя задние. Внутри она сгорает от смущения и предвкушения того, чему состояться пока что не судьба. Уткнувшись мордой в интимном месте, чёрный волк замер, не сводя желтого хищного взгляда с волчицы. Её покорность соблазняет. В его крови растекается аромат мёда с молоком, взбудораживая массивное тело. Взбудораживается и то, чему не место и не время. Чонгук рычит, быстро лизнув волчицу по мягкой шерстке, и отстраняется. Волк быстро завёлся, возжелав молодую самку.

Тэхён ложится набок, почувствовав изменение в настроении альфы. От того пахнет так же, как пахло перед гоном. Терпко.

Оба понимают, что пора остановиться.

«Ты пахнешь свежайшим молоком с липовым мёдом и цветочным нектаром. Невероятно приятно», — с некой твердостью в голосе. Альфа искренен, но возбуждение вызывает в нем напряженность.

«Ты пахнешь силой, — отвечает взволнованно волчонок. — Нравится. Мне очень нравится. Это…» — Тэхён боится произнести откровенные слова.

«Возбуждает тебя. Я чувствую».

Тэхён, опустив голубые радужки в снег, не отвечает.

«Поднимайся, волчонок, — альфе приходится нарушить приятно напряженную обстановку. — Волчата ждут нас».

«Я совсем забыл спросить. Мы никогда не были на другой стороне горного хребта. Как ты собираешься найти Юнги?»

Чонгук слегка улыбается его безмерному любопытству, которым волчонок отличался с детства. Чёрный волк делает глубокий вдох холодного воздуха, широко расправив грудь и высоко подняв голову к небу. У Тэхёна по всему телу пробегают мурашки, а шерсть вдоль позвоночника становится дыбом, когда из уст волка разносится пронзительный громкий вой. Он, как музыка, которая проникает в самые глубины души. Волчица замирает, восторженно смотря на альфу. В его голосе звучит свирепость хищника и красота дикой природы, заставляя сердце трепетать под гнетом его величия.

Воздух в лёгких заканчивается, и альфа прислушивается к чему-то вдали, выдыхая клубы пара из горячего носа. Тэхён тоже замер в томительном ожидании. Он как никто другой надеется на скорейший ответ. В памяти из той самой ночи мало чего осталось, кроме тепла черного волка. Как будто мозг отказывается принимать свое существование до. Жизнь для него началась в ту секунду, когда бездыханное тельце крепко схватили острыми зубами, чтобы унести в безопасность. Секунда за секундой тянутся слишком долго для волчонка, как час за часом.

И вот он, долгожданный ответ — вой с другой стороны горного хребта.

«Это он».

«Хён, идем же скорее», — омега подрывается с насиженного места в направлении приглушенного расстоянием воя, но замирает, сложив ушки, когда слышит свирепое рычание позади. Обрадовавшись Юнги, он совсем забыл о правилах.

Чёрный волк молча пронзает ярким взглядом провинившегося омегу. Тот, опустив глаза и немного виляя хвостом, послушно возвращается обратно, чтобы, совсем как в детстве, пройти воспитательный процесс. Чонгук на него не злится слишком сильно. Ему важно знать, что волчонок идет позади него. Только так, за спиной альфы он будет в безопасности. Тэхён ластится к его широкой груди, разметая хвостиком снег под собой. Он знает, что альфа злится лишь формально, а потому позволяет себе вольность потереться о него и посмотреть в глаза с лёгкой улыбкой. Если бы волк был зол в действительности, волчица не решилась бы испытывать его и мериться взглядами. Тот лишь недовольно клацает зубами, тихо прорычав.

«Больше так не делай».

«Ты слишком строг», — бурчит на него, нахмурившись.

«Я четко обозначил границы дозволенного. Не заставляй меня рычать на тебя, я пытаюсь обеспечить тебе безопасность, — волк поднимается с места, и волчица за ним. Впереди ещё один морозный день в дороге. Принюхиваясь к воздуху, Чонгук думает о том, что волчонок наверняка проголодался. — Голоден?»

«Я в порядке».

Сразу же после незначительной лжи альфа слышит, как чужой желудок бурчит в протесте. Тэхён прижимает уши, умоляя его заткнуться.

«Я вижу. Будь на чеку, возможно, нам попадется заяц».

«Почему ты так неуверенно об этом говоришь? Мы ведь в лесу, здесь полно всяких животных даже зимой».

С возрастом его «почему» не утратило свой неподдельный интерес. Этот вопрос по-прежнему звучит по несколько раз за день. В глубине души Чонгук понимает: это под сердцем греет и навивает приятные воспоминания. Хотелось затискать этого ребенка, когда он супился из-за чего-то и дулся, считая, что хён несправедливо наказывает его. Возникало желание зацеловать крохотные пальчики и стереть крокодильи слёзы, когда альфа вытаскивал из подушечки занозу. Чонгук хотел заобнимать его, потому что с утра он выглядит ну очень мягко, как плюшевый; ответить на все его вопросы и спасти от разозленной пчелы. Последнее ему, к сожалению, не под силу, а потому альфа подолгу жалел маленького омегу и гладил ужаленную булочку. Чонгук никогда не отказывал себе в своих желаниях, пока Тэхён не подрос. Какая-то непонятная борьба все ещё продолжается внутри него, несмотря на полное принятие своих чувств. Странно ощущается то, что после лёгких, как летний ветер, мыслей о маленьком мальчике, что заваливал его вопросами о том, как устроен этот мир, Чонгуку в следующую секунду приходят тяжёлые мысли о подросшем омеге, его неземной красоте, пухлых губах и, блядство, сексуальности.

Тэхён сексуален, и он даже не представляет насколько. Он ещё не умеет этим пользоваться, но Чонгук уверен, что умрет, когда омега раскроет себя с этой стороны. Пока что Тэхён очень нежен и смущен каждый раз, когда они находятся слишком близко, и это по-своему сексуально. Безумно привлекательно и его любопытство. Интерес омеги к ласкам невозможно скрыть, ему постоянно хочется целоваться. Три дня течки он только и делал, что льнул ближе к крепкому телу и плавился под его поцелуями, желая большего. Хотелось сгорать вместе. Иногда, достигая сильного возбуждения, Тэхён злился, потому что альфа несколько раз отказывал в чем-то большем. Недовольное «почему» прозвучало десятки раз за эти сумасшедшие три дня.

Черт возьми, Тэхён наверняка ничего не знает о близости, думает альфа, и это заставляет сердце разгонять по телу горячую кровь. Даже это он находит до смерти привлекательным.

«Хён, ты меня слышишь?»

Недовольный голос вдруг прерывает его размышления. Чонгук спотыкается на ровном месте и встряхивает головой, взмахнув черной шерстью, чтобы сосредоточиться на дороге и обстановке вокруг.

«Прости, слышу. Я не уверен в этом, потому что Юнги упомянул охотников. Все животные боятся выстрелов, и большинство покинуло этот район».

Многих, возможно, уже убили. Этого альфа не договаривает.

«Скажи, как часто ты видишь белок возле дома?»

«Каждый день..» — и тут Тэхён вдруг понимает, что не видел ни одной белки за эти два дня. Волчица осматривает деревья, но ветки на них замерли. Никто их не колышет, не стряхивает с них снег. Под кедрами нет шелухи шишек, что белки часто сбрасывают вниз, пытаясь добраться к жирным, вкусным орехам. Волчица не слышит пение птиц. Здесь нет следов недавно прошедшего оленя. Даже волком здесь не пахнет.

Потому что никто не претендует на территорию, кишащую охотниками.

Тэхёну становится жутко. Тишина и пустота вызывают тревогу внутри. Такое ощущение, будто они попали в фильм ужасов или апокалипсис. Кроме них, вокруг никого.

«Нам стоит быть предельно осторожными. Если все звери сбежали, значит на то была веская причина. О чем я просил, прежде чем покинуть дом?»

«Всегда слушаться тебя».

«Всегда — означает буквально всегда. Никаких исключений, — твердо говорит альфа, слегка нахмурившись. Ему не хочется пугать волчонка, но Чон реалист. — Никакие обстоятельства не должны заставлять тебя ослушаться меня. Если я скажу бежать, ты бежишь. Если я скажу оставить меня и спасаться самому, ты в ту же секунду слушаешься. Это понятно?»

«Хён…» — а в голосе дрожь.

Тэхён не хочет даже пытаться представить тот вариант сценария, в котором ему придется бросить хёна на произвол судьбы. Даже думать боится о том, что может пролиться кровь чёрного волка, а на его теле появятся новые шрамы. Омега был полон решимости, но сейчас его съедают страх и сомнения. Беспокойство за их жизни. Хочется, чтобы Чонгук посмеялся и сказал, что это одна из его неудачных шуток, но тот выглядит как никогда серьёзно.

Тэхён опускает пустой взгляд вниз, так и не получив ответа. Молчание альфы прозвучало громче любых слов. Волчица машинально передвигает лапами, поспевая за широким шагом волка, и просит небеса защитить их от любой опасности.

***

Ночь второго дня удалось провести в более защищенном от ветра месте. Волки не изменяли себе, свернувшись клубочком под пушистыми ветвями ели, которые доставали до самой земли, создавая шатёр. Чонгук действительно гордится выдержкой волчонка, который ни разу не пожаловался ни на холод, ни на урчащий желудок, ни на усталость в лапах. Откуда-то он даже находил энергию на игры, изредка нападая сзади. Все-таки иногда не удерживается от желания поиграть. Временами отказывается взрослеть, в чем заслуга альфы. Чонгук действительно считает, что это хорошо. Если бы в тот день он прошел мимо, Тэхён мог лишиться детства или вовсе не выжить. Чонгук дал ему все: от тепла и пропитания до любви и необходимого физического контакта.

Они преодолели горный хребет и несколько десятков миль равнины. Чёрный волк сосредоточен. Находясь не на своей территории, он не дает своим рецепторам возможности отдохнуть.

Они оба устали и продрогли от нещадного холода.

Меньше часа назад альфа снова возвал к белой волчице. Ответ пришёл мгновенно. Их ждут.