Часть 3 (2/2)

— Малфой? Он... коллега.

Годрик усмехнулся.

— Коллега. — Он медленно обошел Гарри, как хищник. — Ты защищаешь его. Лжешь за него. И смотришь на него так, словно...

Он резко остановился.

— Давай проверим. Леглименц! Золотистый свет хлынул, ударив в сознание Гарри. Но заклинание встретило только щит.

Гарри не отпрянул, не застонал. Он выдержал. Его зеленые глаза вспыхнули огнем.

— Ты недооцениваете меня, — прошипел Гарри.

Годрик отступил на шаг, удивленный.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда, может быть, это убедит тебя.

Он достал из складок плаща маленький портрет — краски потрескались, изображение было четким, словно нарисованным только вчера. Внизу подпись — Салазар Слизерин.

Платиновые волосы до плеч, холодные серые глаза, тонкие губы, сжатые в полуулыбке. Точь-в-точь Драко.

Гарри замер.

— Видишь? Это Салазар, я пришел за ним.

Гарри резко выхватил палочку из ножен и провел ею по воздуху:

— Акцио портрет Салазара Слизерина из коллекции Хогвартса!

Со свистом влетел старинный портрет, остановившись между ними. На нем был изображен совсем другой человек — бледный мужчина с черными как смоль волосами, острыми скулами и пронзительными синими глазами.

— Вот он, настоящий Салазар! — крикнул Гарри, тыча пальцем в изображение. — Ничего общего с Драко!

Годрик замер, его глаза метались между портретом и Гарри.

— Это... подделка...— прошептал он, — Возможно портрета с ним просто не сохранилось.

— А что случилось с Салазаром в вашем времени?!— вся эта ситуация начала не по детски раздражать Гарри, ещё это “я пришел за ним” эхом отражалось в сердце. — И кстати! — он резко шагнул вперед, — Я умею говорить со змеями. Значит, по твоей логике, я больше Салазар, чем Драко!

Годрик резко поднял голову:

— Что? Ты юноша, идиот?! Зачем ему говорить со змеями? Его патронус был в виде змеи вот этот зверь и стал символом факультета. Он их любил, но не говорил с ними.

Гарри застыл на мгновение, его мозг лихорадочно обрабатывал эту информацию. Патронус? Змея? Это что-то меняло.

—Но...—Он медленно опустил палочку. — В легендах говорится, что Салазар...

Годрик грубо перебил его, его голос дрожал от ярости:

— Легенды? Ты строишь свои догадки на детских сказках?

— Так что случилось с Салазаром в твоем времени, что ты явился за Драко?— не унимался Гарри.

— Он сам тебе расскажет, когда вспомнит,— упрямо сказал Годрик.

— Он уже очнулся,— настаивал Гарри, сжимая палочку. — И с ним всё в порядке. Он помнит только свою жизнь — свою настоящую жизнь.

Годрик усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то снисходительное, почти жалостливое — как взрослый смотрит на ребенка, уверенного, что знает всё на свете.

— Очнулся?— он медленно покачал головой. — Ты думаешь, пробуждение — это просто открыть глаза и встать?

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла Гарри, будто тяжелый плащ.

— Воспоминания приходят, как прилив, Поттер. Медленно. Неумолимо. Сначала — сны. Потом — дежавю. А потом...

Его голос стал тише, опаснее.

— Он начнет узнавать места, в которых никогда не был. Называть имена людей, которых никогда не встречал. И однажды...

Годрик наклонился так близко, что Гарри почувствовал на своем лице тепло дыхание мужчины.

— Он вспомнит меня.

Гарри почувствовал, как холодный пот скатился по спине.

— Ты не имеешь права... — начал он, но голос вдруг предательски дрогнул.

— Право? — Годрик рассмеялся, и в этом смехе не было радости — только горькая уверенность. — Это не вопрос права, Поттер. Это вопрос времени.

Он отступил назад, его доспехи звонко лязгнули.

— И когда это случится... ты сам увидишь. Увидишь, кем он был. И кем станет снова.

—Вспомнить — не значит забыть! — Гарри резко шагнул вперед, перекрывая Годрику путь к выходу. Его голос дрожал от ярости, но в нем звучала и непоколебимая уверенность.—Он всё еще будет помнить свою жизнь! Своего сына!

Годрик медленно повернулся. В его глазах вспыхнуло холодное раздражение.

— Ты... невыносим. — Он поправмл свои волосы и в этом жесте читалась многовековая усталость. —У меня от твоих речей голова раскалывается. Надоело!

Он резко двинулся к двери, грубо оттолкнув Гарри плечом. Но прежде чем переступить порог, обернулся вполоборота. Его голос стал низким, словно подземный гул:

— Лучше тебе не злить меня дальше, Поттер. — Золотистые доспехи вспыхнули в полумраке. — Я разорву тебя голыми руками. И мне даже не понадобится меч.

Гарри не дрогнул. Вместо этого он усмехнулся — резко, вызывающе.

— Ну давай, попробуй!— Он широко раскинул руки, будто предлагая себя в качестве мишени. — Драко увидит это. И тогда — клянусь — он возненавидит тебя всем сердцем. Ты думаешь, он захочет вспоминать того, кто убил меня?

Тишина.

Годрик замер.

А потом — взрыв.

Годрик рванулся вперед, его удар был стремительным, как падение скалы — тяжелым, неумолимым. Гарри едва успел пригнуться, воздух свистнул у самого виска, но он не отступил. Вместо этого резко шагнул внутрь дистанции и всадил короткий апперкот под ребра.

—Гх!— Годрик скривился, но не отпрянул. Его латная перчатка вцепилась в плечо Гарри, швыряя его в стол. Дуб треснул, чернильницы полетели на пол, но Гарри уже катился в сторону, собираясь с силами.

— Ты дерешься, как разъяренный гиппогриф! — прошипел Гарри, вытирая кровь с подбородка.

— А ты — как упрямый гоблин! — рявкнул Годрик, снова наступая.

Удар справа — Гарри прикрылся локтем, боль пронзила руку до кости, но он поймал запястье Годрика и резко дернул на себя, отправляя того в колено. Основатель грохнулся на плиты, но тут же перекатился, избегая добивания.

Они встали одновременно.

Гарри дышал через зубы, рукава аврорской мантии порваны, на скуле расцветал синяк.

Годрик выглядел не лучше — плащ в пыли, доспехи помяты, а в уголке рта алела тонкая струйка крови.

***

Мрачные ворота Малфой-мэнора содрогнулись от мощного удара заклятия. Гермиона Грейнджер в девичестве, а сейчас Уизли, обычно столь аккуратная в соблюдении формальностей, на этот раз не стала церемониться.

— Алохомора! — ее голос прозвучал резко, и легкие заклятия защиты треснули под напором ее магии.

Люциус Малфой поднял голову от старого фолианта в кабинете, брови резко поползли вверх.

— Что за чертов…

Дверь в его кабинет распахнулась с грохотом.

Гермиона стояла на пороге, волосы растрепаны от быстрого полета, глаза горели. Она была без мантии, в простой магловской одежде, но в руке крепко сжимала палочку.

— Люциус, у нас нет времени на церемонии, — она говорила быстро, четко, словно докладывала на поле боя. — Годрик Гриффиндор вернулся. Он атаковал Хогвартс. Ваш сын и внук в опасности.

Люциус замер.

На секунду в кабинете повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Гермионы.

Потом его трость с грохотом упала на пол.

— Что?— его голос звучал холодно, но в глубине — дрожь.

— Годрик считает, что Драко — это переродившийся Салазар, — Гермиона сделала шаг вперед. — И вам придется найти причину, почему он так считает. Раскрыть все тайны, раз на то пошло, на кону жизни вашего сына и внука.

—Вы не понимаете, о чем просите, вы тут с аврорами все перерыли и вынесли — его голос звучал как лезвие по камню — ровно, холодно, но с опасной вибрацией.

Гермиона не отступила. Она приблизилась, ее тень накрыла его письменный стол.

— Я понимаю прекрасно. — Каждое слово отчеканено, как приговор. — Вы достаточно умны, что бы скрыть по настоящему древние и важные вещи. Я без авроров и прошу, как друг, этот Годрик так тряхнул Хогвартс!

Тишина.

— Ну есть... кое-что,— он прошептал, будто выдавливая слова против собственной воли. — Но я не понимаю как это может быть связано с Салазаром Слезерином.