Глава 23. Карма (1/2)
С одной стороны, ложь — удобный инструмент. Она позволяет добиваться статуса и признания, удерживаться на плаву в бушующем шторме общественных перемен. С помощью неё можно заработать идеальную репутацию, если подать себя с лучшей стороны.
Но с другой, она способна ранить других. Травмировать так сильно, что измазанные чернотой руки уже невозможно будет отмыть. Даже сокрытая истина является смертоносным оружием. И самое ужасное, когда на мушке находится кто-то близкий. Если ружьё выстрелит, чернота захватит душу и пропитает сердце его владельца. Так действует карма.
Однако если ты убеждён, что слова лжи были произнесены с благой целью, должны ли события развиваться тем же образом? Нужно ли расплачиваться по всей строгости за вынужденную ложь?
— Ты там долго ещё? Мне в туалет надо! — громко объявил Кавех в запертую дверь ванной комнаты.
— Нет, ещё две минуты, — почти сразу же отозвался притворно спокойный голос.
На дне живота ощущалась тяжесть, как будто на него наступили ботинком с толстенной подошвой и протоптали носком углубление. Босые ноги дрожали от соприкосновения с холодной плиткой, а в горле отвратительно горчило. Кадзуха стоял перед тазиком уже минут десять, стараясь удовлетворить рвение своего тела опустошить желудок, но в нём не осталось пищи. Кислота неприятно опаляла слизистые оболочки рта, усугубляя и так возникшую накануне изжогу.
В дверь снова постучались. Он выдохнул, промыл пластиковый таз в ванной, а свой рот — проточной водой из раковины. Какой бы не был источник отравления, Кадзуха не должен своим состоянием вызывать неудобства у соседей по комнате или своих одногруппников. По второй причине он обязан прийти в университет, ведь от сегодняшнего семинара по этнографии будет зависеть его полугодовая оценка.
Ему просто нельзя болеть. Или, по крайней мере, показывать, что болен.
— Всё, я выхожу, — произнёс он на выдохе, а затем покинул ванную и второпях начал собираться.
Перед тем, как исчезнуть за открывшейся дверью, Кавех высказал своё мнение:
— Тебе бы в комнате посидеть и активированного угля попить, а не в универ топать. Ты совсем хреново сейчас смотришься.
— У меня такое уже бывало, когда кофе много пил. Всё нормально, я принял таблетку за завтраком, — первое враньё всплывало уже на упоминании завтрака. С момента пробуждения в рот ни крошки не лезло. Таблетку Кадзуха глотал натощак, запивая затхлой водой, стоявшей с ночи на прикроватной тумбе. К сожалению, это практически не помогло.
Кавех развёл руками.
— Ну, тебе виднее, — и произнёс напоследок, после чего закрылся в ванной.
Кадзуха измождённо потёр лоб и застегнул рюкзак. Вопрос с отравлением нужно отложить до вечера. Сегодня важный день, боль и недосып не должны помешать ему пройти нормально.
Хотя сегодняшний недосып уместнее было бы называть бессонницей.
После вчерашней встречи в холле кинотеатра Кадзуху терзали кошмарные образы, подходящие больше для сюжета триллерного блокбастера, как, например, того фильма, что он посмотрел вместе с Итэром, его сестрой и её подругами.
Ночью фантазия во всех красках визуализировала жуткую картинку, пока старшие студенты похрапывали, погружённые в сны. Он наблюдал проекцию своих страхов прямо на белом натяжном потолке: крайне отчётливо, словно та была галлюцинацией от наркотического прихода. Сначала плёнка прокручивалась медленно: кадры часто моргали и сменялись с длительными паузами.
Актёры исполняли свои роли согласно сценарию, состоящему из трёх последовательных сцен:
1. ИНТ.<span class="footnote" id="fn_37744947_0"></span> КУХНЯ ДВУХКОМНАТНОЙ КВАРТИРЫ — ДЕНЬ
В помещении горит яркий свет. Рядом с холодильником валяется потрёпанная стопка журналов, самый верхний из них положен криво. На кухонном столе раскиданы листы белой бумаги, а также их обрезки разного размера. В углу на столешнице лежат ножницы и одна развёрнутая бумажная снежинка лицевой стороной к актёрам. Кадзуха и Скарамучча сидят напротив друг друга и делятся историями из жизни.
КАДЗУХА
ㅤㅤㅤㅤПапа бывал в разных странах,
ㅤㅤㅤㅤкогда ездил в командировки,
ㅤㅤㅤㅤно чаще всего именно в
ㅤㅤㅤㅤИнадзуме, поэтому большая
ㅤㅤㅤㅤчасть открыток у меня
ㅤㅤㅤㅤоттуда. Благодаря ему я начал
ㅤㅤㅤㅤинтересоваться историей и
ㅤㅤㅤㅤдолго изучал культуру этой
ㅤㅤㅤㅤстраны. Позже, когда переехал,
ㅤㅤㅤㅤя поступал на исторический,
ㅤㅤㅤㅤуже не думая.
СКАРАМУЧЧА
(усмехаясь)
ㅤㅤㅤㅤЗначит, ты прям много об этой
ㅤㅤㅤㅤстране знаешь? А сам хоть бывал там?
КАДЗУХА
ㅤㅤㅤㅤНет, но хотел бы в будущем.
ㅤㅤㅤㅤВ школе у меня почти не было
ㅤㅤㅤㅤсвободного времени: всё
ㅤㅤㅤㅤзанимали уроки и спортивные
ㅤㅤㅤㅤкружки.
СКАРАМУЧЧА
ㅤㅤㅤㅤСъездишь ещё когда-нибудь,
ㅤㅤㅤㅤне кисни раньше времени.
ㅤㅤㅤㅤ(делает паузу) Мне даже
ㅤㅤㅤㅤинтересно, каким спортом
ㅤㅤㅤㅤты там занимался. На качка
ㅤㅤㅤㅤне сильно тянешь, без обид.
КАДЗУХА
ㅤㅤㅤㅤНичего, я сам это понимаю. (хихикает)
ㅤㅤㅤㅤСначала ходил на бокс в младшей
ㅤㅤㅤㅤшколе, потом дедушка настоял,
ㅤㅤㅤㅤчтобы я занимался фехтованием —
ㅤㅤㅤㅤперешёл туда. До шестого класса
ㅤㅤㅤㅤтренировался, после бросил.
СКАРАМУЧЧА
ㅤㅤㅤㅤЗанятно. (вздыхает) У меня вот
ㅤㅤㅤㅤв школе совсем ничего прикольного
ㅤㅤㅤㅤне было. Помню только, как
ㅤㅤㅤㅤоднажды мать какое-то мутное
ㅤㅤㅤㅤварево приготовила и есть заставила.
ㅤㅤㅤㅤВ итоге я так траванулся, что
ㅤㅤㅤㅤнеделю не мог занятия посещать.
Они оба смеются. Крупный план переходит на лицо Скарамуччи. Он печально опускает голову, о чём-то глубоко задумавшись. Смешки Кадзухи начинают звучать отдалённо, становятся глухими и слабо различимыми. Картинка тускнеет. Через время Скарамучча мотает головой, и изображение возвращается в норму.
КАДЗУХА
(встревоженно)
ㅤㅤㅤㅤВсё в порядке?
СКАРАМУЧЧА
ㅤㅤㅤㅤДа, забей.
КАДЗУХА
ㅤㅤㅤㅤЯ тут заметил у тебя турку и
ㅤㅤㅤㅤпачку нерастворимого кофе
ㅤㅤㅤㅤна полке. Желаешь попробовать
ㅤㅤㅤㅤмой авторский напиток? При
ㅤㅤㅤㅤпервой встрече мне так и не
ㅤㅤㅤㅤудалось приготовить что-то лично.
СКАРАМУЧЧА
ㅤㅤㅤㅤБез разницы, делай как хочешь.
КАДЗУХА
ㅤㅤㅤㅤОбещаю, будет вкусно.
Кадзуха отодвигает стул, встаёт из-за стола и подходит к плите, чтобы заварить крепкий эспрессо. Его знакомый остаётся сидеть на месте и задумчиво наблюдает за ним. Когда комфорка плиты щёлкает, выключаясь, напиток ставится на стол перед Скарамуччей. Сначала он вздрагивает, а потом осторожно берёт чашку обеими руками и делает глоток.
СКАРАМУЧЧА
(еле слышно)
ㅤㅤㅤㅤСпасибо.
КАДЗУХА
(с улыбкой)
ㅤㅤㅤㅤНо за пустяки ведь не
ㅤㅤㅤㅤблагодарят, верно?
Свет из окна падает на их лица и отражается на поверхности свежесваренного кофе. Скарамучча замолкает, утопая в смущении.
КАДЗУХА
ㅤㅤㅤㅤТы выглядишь совсем иначе,
ㅤㅤㅤㅤкогда не пытаешься строить
ㅤㅤㅤㅤиз себя угрюмого недотрогу.
СКАРАМУЧЧА
(вполголоса заносчивым тоном)
ㅤㅤㅤㅤИ как же я выгляжу?
Кадзуха снова улыбается, но не отвечает. Далее подключается закадровый голос.
ДИКТОР
ㅤㅤㅤㅤОтвет состоял всего из четырёх
ㅤㅤㅤㅤпростых букв. Кадзуха мог
ㅤㅤㅤㅤвсё предотвратить, если бы
ㅤㅤㅤㅤозвучил их, но не сделал
ㅤㅤㅤㅤэтого. Из-за его нерешительности
ㅤㅤㅤㅤвскоре случилось непоправимое.
Камера отдаляется в сторону окна, и объектив перекрывают плотные льняные шторы.
2. ИНТ. БАР — ВЕЧЕР
Кадры поочерёдно сменяются, показывая отдыхающих.
В помещении много массовки, рассаженной по периметру. Из колонок громко играет музыка — R&B и электроника. На танцполе под бодрые песни неуклюже пляшет несколько человек. За барной стойкой сидят только двое. Камера задерживается на их силуэтах со спины, а после идёт съёмка крупным планом, когда начинается диалог.
АЯКС
ㅤㅤㅤㅤЧто опять случилось?
СКАРАМУЧЧА
(раздражённо)
ㅤㅤㅤㅤОна не ценит моих чувств,
ㅤㅤㅤㅤпонимаешь? Я больше не могу
ㅤㅤㅤㅤэто выносить! В следующий раз
ㅤㅤㅤㅤя точно себе вены вскрою, если
ㅤㅤㅤㅤтак продолжится!
АЯКС
ㅤㅤㅤㅤНе утрируй. Подумаешь,
ㅤㅤㅤㅤпоссорились немного. Также
ㅤㅤㅤㅤпомиритесь. Накидываться-то
ㅤㅤㅤㅤзачем из-за этого?
Аякс показывает рукой на кучу пустых рюмок из-под текилы, которые стоят перед Скарамуччей.
СКАРАМУЧЧА
(возмущённо)
ㅤㅤㅤㅤНихуя ты не понимаешь!
ㅤㅤㅤㅤ(встаёт с места и кидает
ㅤㅤㅤㅤпрезрительный взгляд на Аякса)
ㅤㅤㅤㅤЛадно, я схожу покурю, смотреть
ㅤㅤㅤㅤна твою пьяную рожу тошно уже.
Он уходит в туалетную комнату, где не оказывается людей. Затем закрывается в самой дальней кабинке. Начинает курить.
СКАРАМУЧЧА
ㅤㅤㅤㅤКак же я задолбался от всего.
Когда он подносит сигарету ко рту, отчётливо видно, как дрожат пальцы на руках.
СКАРАМУЧЧА
(со злостью)
ㅤㅤㅤㅤОн просто издевается надо
ㅤㅤㅤㅤмной! Давно бы встречались,
ㅤㅤㅤㅤесли бы идиот Кадзуха не был
ㅤㅤㅤㅤтаким слепым!
Делает ещё одну затяжку.
СКАРАМУЧЧА
ㅤㅤㅤㅤХочу сдохнуть!
Обронив последнюю фразу, Скарамучча задирает длинный рукав толстовки и тушит о себя окурок. Лицо кривится от боли, он шикает и крепко стискивает зубы, чтобы не издать лишних звуков. На открытом предплечье остаётся ярко-алый ожог. Из глаз юноши льются слёзы, но он жмурится, стараясь их сдержать. У него не получается.
С наружной стороны двери кабинки раздаётся нетерпеливый стук от одного из посетителей бара, поэтому Скарамучча вытирает лицо, опускает манжет обратно на запястье и покидает туалет. Сцена сменяется.
3. ИНТ. КУХНЯ ДВУХКОМНАТНОЙ КВАРТИРЫ — НОЧЬ
Оператор выходит со стороны коридора, объектив охватывает только угол помещения. Сначала видно лишь газовую плиту и кухонные шкафы рядом с ней, далее дверь открывается полностью.
На полу в центре кухни на спине лежит Скарамучча с откинутой в сторону левой рукой. Вены на ней перерезаны, по предплечью на кафельный пол медленно стекает кровь. В раскрытой ладони лежит крупный осколок стеклянной бутылки. Кадзуха в ужасе замирает на мгновение, а потом подбегает к другу и опускается на колени. Он несколько секунд шокированно смотрит на него, после чего приподнимает на руках его обессиленное тело и начинает плакать.
КАДЗУХА
(дрожащим голосом)
ㅤㅤㅤㅤСкар, прости меня... (прижимается
ㅤㅤㅤㅤсильнее и кричит во весь голос)
ㅤㅤㅤㅤНе умирай, пожалуйста! Я знаю,
ㅤㅤㅤㅤчто это моя вина! Я обещаю, что
ㅤㅤㅤㅤисправлюсь! Пожалуйста, живи!
ㅤㅤㅤㅤПрошу тебя!
Кадзуха ревёт навзрыд, и падает на грудь Скарамуччи, крепче обхватывая его руками, словно боится отпускать. Одежда пачкается в крови.
Через несколько секунд свет резко гаснет.
***
Кошмар и действительность похожи тем, что первое легко может перетечь во второе, если пренебречь осторожностью. Кадзуха пренебрегал, хоть и изо всех сил пытался скрыть свою ложь.
После того, как собственные глаза увидели жуткие следы от ожогов, он был вынужден подавить жадную любовь и запереть её на время в непробиваемом сейфе. Только так сложилось, что сразу за этим записку с паролем от замка украл у него Томо.
Раньше он приходил только, когда Кадзуха намеренно искал для этого повод — трогал старые вещи, встречался с родителями и дедушкой в их загородном доме. Теперь он не просто появлялся неконтролируемо, но и мерещился в чужих чертах вместо того, чтобы находиться на расстоянии. В прежнее время удавалось избегать его, но ныне любое движение Скарамуччи, каждый его сдавленный вдох, опущенные глаза, неудачная шутка, почёсывание рук — буквально во всём Кадзуха видел уже знакомый ему фильм. Пожелтевшая киноплёнка зациклилась и начала показ с самого начала.
И этот ужастик хуже любых, просмотренных когда-либо в кино. Ведь Кадзуха не любил знать концовки заранее, особенно если они были плохими.
«Я так боюсь, что ты тоже можешь умереть», — честно признался он себе, сжимая в руке включённый смартфон.
На его последнее сообщение так и не пришёл ответ.
«Страх»? Да, наверное, это подходящее название для того чувства, что заменило собой любовный трепет. Тот стал гладким шариком, утыканным острыми иглами. Сейчас они утолщились, поэтому начали дырявить не только душу, но и живот. Комбинация чувств и физических ощущений отдавалась в горле надоевшей тошнотой, которую еле удавалось сдерживать.
Кадзуха хотел по-настоящему улыбаться, но будто вновь забыл как. Когда Скарамучча смотрел на него с искренним тяготением, своё довольство он мог только изображать. Из головы никак не пропадал образ израненных предплечий и возможное будущее, где поверх уже имеющихся шрамов наслаивались продольные порезы, из которых выливалась алая жидкость вместе с последними оставшимися силами. Ни намёка на хэппи-энд.
Если этот сценарий писала судьба, то она — крайне жестокий и бесталанный сценарист. Или просто сам Кадзуха уже устал отыгрывать одну и ту же роль.
Перед началом первой пары он по обычаю спустился на этаж ниже, чтобы задать знакомому затасканный вопрос:
— Привет, Скар опять сегодня не пришёл?
— Не, — Аякс помотал головой, — он вообще забил на учёбу последние дни. Видимо, одной угрозы отчисления ему мало было.
— Понятно, — от души оторвался крупный лоскут.
Действительно, на что он надеялся? Особенно после того, как сам вынудил друга вновь ранить себя.