5. (1/2)
Агата бы отдала все свои деньги, лишь бы слова Рэйчел оказались простым розыгрышем.
Чтобы, приехав в особняк, она увидела людей, одетых не в черные одеяния, а простые вещи. Она знала – Оливия бы покачала головой, сказав, что нельзя быть такой доверчивой, а ее сын бы лишь отметил, что месть вышла прекрасной.
Месть?
Наверно, она, ведь девушка до сих пор считала, что он ее не простил.
Харрис устало опустила голову на окно новенького вольво Рэй, отстраненно подумав, что на стекле останется след. За окном мелькала потрясающая шведская природа – они уже были за городом, довольно быстро двигаясь в сторону роскошного дома семьи Нильсен, но англичанка видела все расплывчато, даже не пытаясь сфокусировать взгляд.
Ее начала беспокоить встреча с Александром. Подавленная грустью, чувством вины и жалостью, она до последнего отгоняла мысль о том, как тяжело будет увидеть шатена.
Особенно после того, как столько времени привыкала жить без него. Интересно, а даст ли он сказать ей хотя бы несколько теплых слов?
Тогда не дал.
***
Агата звонит ему, не переставая. Количество исходящих вызовов уже перевалило за сотню, но она ведь упрямая и никогда не сдается.
Как и он, в принципе, поэтому игра заранее обречена на провал.
Линд так и не дает ей войти в палату. Потерянная и расстроенная, Харрис довольно легко позволяет увести себя домой примчавшемуся Сэму. Но только в тот день, поэтому менее, чем через пятнадцать часов уже находится возле временного пристанища Нильсена, на повышенных тонах выясняя, почему ее не пускают.
Ответ был один, от любого из врачей, которые попадались ей на глаза: «Пациент не желает Вас видеть». Выслушав это в третий раз, Агата на секунду делает вид, что собирается уходить, чтобы в следующее мгновение прорваться в палату. Только вот Александра в ней предсказуемо не оказывается.
Медперсонал не говорит ни слова, Оливия не берет трубку, а Рэйчел просто скидывает, – так прошел первый день после аварии. Когда Харрис приезжает на следующее утро, испуганная ее уже разъяренным видом медсестра щебечет, что мистера Нильсена забрали в другую больницу. Поняв, что объезд всех хороших медицинских учреждений в Швеции – так себе затея, девушка мчится к Александру домой, надеясь застать хоть кого-нибудь, кто не сможет ее проигнорировать.
И у нее даже получается, вот только Оливия качает головой и даже немного сочувственно (что совсем не в ее духе) произносит:
– Не сразу, но ты понравилась мне, – женщина спокойно смотрит в бледное лицо Агаты, после чего говорит холоднее, – на то повлияло стремление моего сына помочь тебе. Сейчас никто из нас с тобой более не связан.
– Но Алекс…
– Это его пожелание, мы говорили с ним утром. Да и… Полагаю, что ты понимаешь, из-за кого он сейчас в больнице?
Тогда девушка видела ее в последний раз. Поняв, что ловить ей нечего, она вернулась домой, где даже воздух давил на нее отсутствием Нильсена. Естественно, Харрис не сдалась так просто, – звонила ему, писала сообщения, отправляла голосовые. Ответ пришел лишь один раз, через несколько бессонных ночей.
«Я убедился в том, что нам лучше пойти разными дорогами».
***
– Приехали, – голос Рэйчел вывел ее из воспоминаний, заставив поморщиться, – судя по всему, семья Уоллен добралась сама, ты помнишь их?
Конечно, она помнила. Именно Асвальд Уоллен познакомил ее с Джеймсом и другими юристами. Вспомнив о блондине, девушка быстро написала ему, что уже приехала, – звонок бы отвлек его от работы. Убрав телефон в карман, Агата последовала за блондинкой в шикарный светлый особняк, чувствуя, как все внутри кричит о том, что ей нужно бежать в обратную сторону.
Помещение встретило их редкими голосами, раздававшимися из комнат с разных этажей. Почти не было видно прислуги, и Харрис вздохнула, вспоминая, что Оливия, как и ее тетушка, иногда любила заниматься домашними делами самостоятельно, хотя практически не имела на это свободного времени.