2. (2/2)

Это «что-то» называется прошлым. И дело не только в боли Рэй. Еще и в том, что Харрис до сих пор испытывала вину.

Она не помнила, как они с Алексом начали ругаться. Так и не дойдя до нормального начала отношений, балансируя между раздражением до скрежета зубов и разрушающей все вокруг страстью, они изводили друг друга и всех окружающих взаимными шутками, после чего сходили с ума в объятьях друг друга. У нее чудом не отобрали все, и Агата постоянно изводила себя, срываясь на друзей и самого шведа, хотя отсутствие денег не пугало, – она больше всего боялась потерять то, чего с таким трудом добивалась любимая Аннет. У Александра в тот же момент возникли проблемы в семье, которые плавно переползли на бизнес, и…

Они начали ссориться. Часто и сильно.

И в один день оба перешли черту.

– Ты издеваешься, Нильсен?! – ей не хочется кричать на него, но голос дрожит и с каждым словом становится все громче, – почему ты вечно думаешь только о себе?

Александр вскидывает на нее сверкающие голубые глаза. Она вдруг понимает, что перегнула, начинает думать, что, возможно, следует извиниться, но… Он тоже не железный. И теперь сдают его нервы.

– Только о себе, серьезно? – он не кричит, но Агата вздрагивает, слыша едва сдерживаемую ярость, – ты решила не слушать меня с самого начала, хотя я несколько раз говорил тебе, что не стоит откладывать это в долгий ящик! И что мы имеем? Подходящий к концу обозначенный в завещании срок и абсолютное непонимание того, что делать дальше! Поженимся по-быстрому, Харрис?!

Он говорит быстро, на одном дыхании, не контролируя себя, но в конце осознает, что произносит лишнее, – точь-в-точь, как и она примерно минутой ранее. Нильсен вздыхает, делает шаг к девушке, но… Она дергается от него, как от прокаженного.

– Так вот оно что…, – ее голос хрипит и падает до едва различимого шепота, и шатен чувствует волну гнева к самому себе, потому что сделал больно, но не успевает исправить положение, – давно придумал это, скажи?

– Что придумал? – он напряжен до предела, но больше не двигается, боясь разозлить ее еще сильнее. И над собой контроль потерять окончательно.

– Про женитьбу и наследство, про что же еще, – голос Агаты крепнет, она сжимает кулаки и начинает громко-громко дышать, – какая удача, подвернулась богатая дурочка, которую можно легко обвести вокруг пальца, да?!

Наверное, именно в ту секунду они еще не понимают, что некоторые слова обрывают самые крепкие узы. Харрис видит по его расширившимся глазам, что мужчина ошеломлен самой возможностью такой мысли, и чувствует, как внутри поднимается отчаянная злоба на … двоих, ведь она так боится, что права.

А Александр практически физически ощущает грязь, которую на него, пусть и на эмоциях, но вылила девушка, ради которой он внезапно даже для самого себя был готов на все.

А от любимых такое слышать гораздо больнее, правда?

Его губы растягиваются в жуткой и неприятной усмешке, и Агата понимает, что он скажет еще до того, как он леденящим ее душу голосом произносит:

– Нужно было подумать об этом, где же ты была раньше?

Она вдыхает неровно, пытаясь собрать разбегающиеся мысли вместе, но швед, смеривший ее безразличным взглядом лишь на секунду, подхватывает ключи от машины и выходит под ливень, который будто отражает состояние их обоих.

И когда Харрис выбегает за ним под июльский дождь, но не может переступить собственную гордость и позвать его, он уезжает.

Следующие несколько часов Агата злится и, кажется, разбивает его любимую кружку.

Следующие несколько часов Агата плачет, ругая себя за то, что ее несдержанность и вконец расшатанные нервы могут все испортить.

Следующие несколько часов Агата не знает, что, не справившись с управлением на одном из поворотов, Алекс на высокой скорости вылетает с дороги.