Часть 22 (1/2)
Итак, позвольте мне воспеть дифирамб братьям-близнецам, этим двум ангельским созданиям, которых судьба, явно не без чувства юмора, занесла в наш скромный бордель. Ну, вы понимаете, не от хорошей жизни, будем честны! Старина Тревес, наш многоуважаемый хозяин, поначалу встал в позу, упёрся рогом и ни в какую не хотел брать этих голубоглазых купидонов. А Смит, его верный помощник, заливался соловьем, убеждая, что парни – просто золото! Мол, всё схватывают на лету, обучаются быстрее, чем кролики размножаются! Но Тревеса что-то глодало, чуял старый лис неладное. И знаете, что? Чутье его не подвело! Да только было уже поздно – близняшки вовсю окучивали клиентов, те просто млели от восторга, особенно любители публичных игрищ.
И начался форменный бедлам! Клиенты валили толпами, словно на бесплатную раздачу пирогов. И все только о близняшках и говорили! ”Эти ангелочки”, - шептали одни, ”словно глоток свежего воздуха в вашем грешном заведении!” - восклицали другие. Тревес ходил мрачнее тучи, ворчал что-то про ”утрату репутации” и ”неподобающий вид”, но денюжки-то капали, и ой как капали! Мешки с золотом росли, как грибы после дождя.
Вам, наверняка, интересно, почему же наш суровый хозяин так противился появлению близнецов в своем увеселительном заведении? Так вот, вся соль в том, что Смит буквально уговорил Тревеса дать братьям шанс, посмотреть, на что они способны. Их определили в общий зал для развлечений, где они должны были ублажать сразу нескольких гостей. И тут выяснилось самое интересное: мальчишки оказались мазохистами, которым, представьте себе, нравилось получать удовольствие от причиняемой им боли! А мы все прекрасно помним негласные правила нашего клуба: гостям дозволено многое, но есть черта, которую переступать нельзя. Но эти братья не просто не возражали против этого, они наоборот подталкивали клиентов к самым безумным выходкам!
Поняв это, Тревес был готов вышвырнуть близнецов вон, несмотря на всеобщее обожание. Когда братья об этом узнали, они взмолились о встрече с хозяином. Но мы все помним, что Тревес не снисходит до личных встреч. И тут Смит, наш незаменимый помощник, нашел выход! Он предложил хозяину борделя, чтобы во время оргий в зале незаметно, дабы не смущать господ, присутствовал один из людей клуба. И как только он заметит, что гости переходят черту или братья провоцируют их на это, вечер тут же заканчивается. Тревес раздумывал над этим предложением несколько дней, но в итоге согласился. Братья были не в восторге, но у них не было выбора. Каждый получил то, что хотел, но с некоторыми ограничениями. И вот так, скрепя сердце и подсчитывая барыши, они продолжили свое веселое существование!
А теперь позвольте мне рассказать вам историю об одном незабываемом вечере, когда эти два голубоглазых чертенка устроили настоящее шоу! Представьте себе: вечер начинается с их триумфального выхода на поводках в роскошный зал. Браслеты на запястьях и лодыжках позвякивают, добавляя пикантности моменту. Огромное, помпезное помещение, словно сошедшее со страниц романа, заполнено заинтригованными гостями, утопающими в мягких креслах. Хостес, словно опытный цирковой дрессировщик, совершает круг почета, демонстрируя близнецов, грациозно передвигающихся на четвереньках. Завершив круг, он усаживает их прямо в центре зала, словно готовя сцену для грандиозного представления! Да начнётся безумие!
– Господа, приветствую на вечере непотребств с близнецами! Уверен, правила этого безумства вам известны. Надеюсь, ваша память не покинет вас до самого финала! – провозгласил хостес, с поклоном растворяясь в полумраке. Гости, словно стая хищников, не спешили бросаться в объятия разврата. Их взгляды, жадные и похотливые, пожирали братьев, пока приглушенные шепотки смешивались со звоном бокалов.
Но вот жажда действия пронзила одного из томящихся в ожидании. С бокалом, словно с трофеем, он двинулся к одному из близнецов.
– Ползи ко мне, нимфетка! – прорычал он. – Смотрите-ка, у мальчишки уже вовсю фестиваль. А ведь мы ещё и не начинали! В финале их эротического паломничества оказалась площадка на краю зала. Открывшаяся картина – калейдоскоп греховных фантазий – вырвала у близнеца стон, полный предвкушения. К ним подошел еще один смельчак, наклонился, приподнял подбородок юноши и прошептал:
– Ну что, сладкая булочка, с чего начнем этот пир извращений?
На щеках близнеца вспыхнул румянец, не то от смущения, не то от предвкушения скорого бесстыдства. Он бросил взгляд на брата, и в их глазах промелькнула искра – молчаливое согласие на игру, правила которой диктуют здесь и сейчас.
– С чего начнем? – переспросил он, лукаво улыбаясь. – А разве это не вам решать, господа?
Услышав этот дерзкий ответ, гость расплылся в зловещей улыбке, от которой по спине поползли мурашки. Словно играючи, подтянул он близнеца за поводок к неказистой деревянной конструкции и, словно дрессировщик в цирке, рывком скомандовал подняться с колен. Юношу, словно распятого, вздернули, руки раскинули в стороны, привязав к столбам с дьявольской тщательностью. Ноги, как у бабочки булавками, пришпилили к основанию. Ох, не зря же эти ремни были любовно снабжены железными колечками! Идеально, просто идеально для такого пикантного крепления!
– Ну что, начнём? Мальчишка не успел разглядеть, что за дьявольский инструмент мужчина взял в руки. Первый удар хлыста обрушился на спину, словно молния с небес. Юноша зарычал, как дикий зверь, но ни звука больше не издал. А вот похоть взметнулась до небес, словно ракета, и в нём зародилось безумное, зудящее желание кончить. Другой гость, этакий эстет извращений, узрел сие волнение. И, пританцовывая, прошествовал к столу, где красовался арсенал игрушек для взрослых. Словно фокусник, он выудил оттуда некий девайс и, подкравшись к мальчишке, нацепил ему на член. Это оказалась хитрая резинка, сплетённая из каких-то колдовских материалов. Штуковина сдавливала основание члена, словно тиски, и, видимо, должна была отсрочить неизбежное – оргазм. От дикого желания кончить мозг мальчишки начал плавиться, словно сыр на сковородке, и даже боль уже не казалась такой уж зверской. Но тут хлыст, эта змеюка, прошёлся по свежим ранам, даря такую острую, пронзительную боль, что юноша уже не мог сдерживаться. Крик сам собой вырвался из глотки, а тело затряслось, словно осиновый лист на ветру, отказываясь подчиняться.
– Да, шлюшка, ори по громче, услаждай наши уши! – промурлыкал гость, одарив близнеца своей самой мерзкой улыбочкой.
К ним подплыл еще один персонаж, явно не отличавшийся скромностью, и, плюхнувшись на колени, словно на трон, принялся за свои ”художества”. Сначала, будто новогодние шары на елку, на каждое яичко водрузил по гирьке! Кожа взвыла, на тянувшись, как барабан, а эти крабики-зажимы, мелкие пакостники, вцепились, словно комары в августовскую ночь, решившие устроить пир. Но это была лишь разминка перед главным аттракционом! Пару раз обведя пальцем ствол юнца, словно выбирая кисть для шедевра, он, как заправский иллюзионист, надавил на ”волшебную” точку, а затем выудил трубочку – эдакий миниатюрный духовой инструмент размером с мундштук для комара. И тут близнец, ахнув, будто его током прошило, почувствовал, как боль, словно салют на День Независимости, взорвалась прямо под пупком! Эта штуковина, как незваный гость, протискивалась в уретру, вызывая бурю протеста. На кончике трубочки красовался наконечник – бутон розы, словно издевательский комплимент в данной ситуации. И вот после титанических усилий эта ”красота” оказалась внутри, украсив головку, как елку гирляндами! Мужчина, словно дирижер, отбивающий ритм, щелкнул пальцами по этому украшению. И юноша вдруг ощутил вибрацию, словно его член превратился в виброзвонок, принимающий срочное сообщение от президента! Гость, явно довольный произведенным эффектом, откинулся назад, словно ценитель, обозревающий ”Джоконду”. Лицо его сияло триумфом, будто он только что завоевал Гран-при на конкурсе авангардного садоводства. Он еще раз щелкнул пальцами по ”розе”, и вибрация усилилась, превратившись в назойливый зуд, словно муравьи решили устроить дискотеку внутри. Близнецу казалось, что его достоинство, охваченное паникой, пытается совершить побег из тела, оставив за собой лишь дымящийся след!
Если бы не веревки, он бы рухнул, точно подкошенный! Но этим извращенцам показалось мало. Отвязали, подхватили, словно мешок с картошкой, и поволокли к ”инновационной” конструкции – столу, увенчанному четырьмя корявыми жердями по углам. Водрузили юношу раком на это ”ложе” и давай вязать, словно рождественского гуся! Сначала руки прикрутили, потом ноги скрутили. А эти чертовы грузики! При каждом рывке они цеплялись за его бедные ноги, устраивая там настоящую пытку Помпеи. Яйца мальчишки, кажется, уже начали вести свою собственную, полную боли, жизнь. Только вроде привыкнут к одному весу, как тут же подваливает новая порция ”удовольствия”!
Гость, который прикрепил гирьки, принес очередную ”игрушку”. О, это старое доброе железное кольцо, которое так уютно устроилось во рту у мальчишки, ремешки надежно зафиксированы за головой. Но и это было лишь началом ”веселья”. Юноша почувствовал, как его голову тянут назад, и в тот же миг что-то ледяное скользнуло в его анус, растягивая кожу при каждой робкой попытке опустить подбородок. Но похотливый разум мучителя не знал границ!
— Высунь язычок, — промурлыкал садист. Близнец, насколько позволяло кольцо, повиновался, и кончик языка тут же попал в знакомый зажим, такой же, как на его многострадальных яйцах. От зажима тянулась цепь, змеей скользнувшая вниз, к груди, где, раздвоившись, прицепилась к соскам. Длины не хватало, и юноше пришлось наклониться вперед, что тут же отозвалось адской болью в заднице.
Мужчина, с довольной ухмылкой созерцая плод своего вдохновения, словно дирижер перед кульминацией симфонии, расстегнул ширинку. Без лишних церемоний, словно фокусник, извлекающий кролика из шляпы, он извлек своего ”малыша” – внушительного размера ”кролика”, если уж на, то пошло, – и без обиняков водрузил его в податливую пещеру юношеского рта.
Словно ваятель, придающий форму глине, он властно обхватил пряди волос юноши, направляя каждый толчок, каждый вздох. Глотка мальчишки, словно акробат, выделывала немыслимые пируэты, сжимаясь в отчаянной попытке объять необъятное. Но о чудо! Эти муки, эта борьба, казалось, лишь разжигали пламя страсти в близнеце. Стоны, словно аплодисменты, возносились к потолку, свидетельствуя о достигнутом катарсисе. Право, это был перформанс, достойный самых бурных оваций!
И вот, словно маэстро похоти, дирижирующий симфонией греха, гость почувствовал, как цунами наслаждения взрывается внутри, словно фейерверк в честь его личного триумфа! Глаза закатились под лоб, словно два белых голубя, улетающих в закат. Лицо исказилось в гримасе блаженного безумия, а стон вырвался такой, что, казалось, сам Зевс решил поучаствовать в оргии. Вцепившись в волосы юноши, как голодный волк в добычу, он ощутил, как в глотку мальчишки, словно из фонтана вечной молодости, хлынул поток спермы — густой и тягучей, словно мед, которым боги мажут свои бутерброды на завтрак! Наконец, вулкан извергся, лава остыла, и наступила тишина, как после удачной шутки, когда все смеются до колик. Гость извлек свой уставший меч из ножен и плюхнулся в кресло, словно морской котик на льдину, продолжая с интересом наблюдать, как развлекается его коллега по разврату.
Мужчина извлек член из невинностей юноши, и тут же, словно по волшебству, в его руках возник шприц! Не какая-нибудь там унылая медицинская пипетка, а настоящий монстр с поршнем, прямо как у старинного пожарного насоса! Судя по зловещему бульканью, наполнен он был чем-то маслянистым и явно непредназначенным для путешествий по внутренностям человека.
— Сейчас будет феерично! — прохрипел гость с маниакальным блеском в глазах. — Ну что, дружок, готов к тюнингу? — прошептал он, приближая это адское устройство. — Сегодня мы выясним, сколько смазки влезет в одного маленького засранца!
И прежде чем юнец успел хотя бы пискнуть, поршень пошел вперед, словно ракета на старте. Маслянистая жижа хлынула в его несчастную задницу, вызывая такую термоядерную боль, что хотелось одновременно кричать и кончить.
Но наш гость и не думал тормозить этот безумный аттракцион. Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдали, как продолжается эта инъекционная вакханалия, как живот бедняги раздувается, словно воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть.
— Еще немножко, еще капельку! Надо же проверить, на что способен этот юный организм! — хихикал мучитель, наслаждаясь этим гротескным зрелищем, словно гурман, дегустирующий редчайшее блюдо. Юноша чувствовал, как его тело превращается в гигантскую бомбу замедленного действия, но гость был неумолим, словно рок.
В конце концов, когда казалось, что больше уже ни миллилитра не втиснуть, мужчина с триумфом выдернул шприц и отбросил его в сторону, словно отработанную хлопушку после фееричного взрыва.
— Ну вот, теперь ты как арбуз-переросток! — заявил он, похлопав мальчишку по раздувшемуся животу. — Готов к новым, еще более захватывающим приключениям!
Мальчишка стоял только благодаря тому, что был привязан к столу, его живот – перезревший плод, налитый соком до предела, вот-вот готовый лопнуть от малейшего прикосновения. В глазах – гремучая смесь слез, предвкушения и дикого, почти болезненного восторга.
– А теперь, господа! – провозгласил мужчина, расплываясь в зловещей ухмылке, словно конферансье в цирке кошмаров. – Гвоздь нашей программы! Угадайте, что произойдет, если мы слегка… кхм… простимулируем эту живую бочку с адреналином?!
В руке его возник зловещий пульт, словно взятый прямиком из арсенала сумасшедшего ученого, с кнопками, обещающими не просто переключение каналов, а настоящую феерию боли.
– Готовы к фейерверку, господа?!
Одно нажатие – и юношу пронзила серия конвульсий, достойных разве что эпилептического припадка у осьминога-каратиста. Живот его запульсировал, словно сердце гигантского механизма, готового вот-вот вырваться на свободу, а из глаз посыпались искры, словно он проглотил целую гирлянду бенгальских огней. Он взревел, как раненый мамонт, чей бивень случайно задел оголенный электропровод, и этот вопль, казалось, расколол воздух, заставляя содрогаться даже стены, привыкшие, казалось бы, ко всему. Но мучителя это лишь раззадорило.
– Браво! Брависсимо! – гремел голос гостя, и безумный танец вокруг скрюченной фигуры напоминал пляску дирижера, одержимого дьявольской симфонией. – Кто бы мог подумать, что из этого сопляка можно извлечь такую какофонию боли и абсурда?! Настоящий оркестр страданий! А сейчас… финал! Ба-бах!
С маниакальным восторгом он выкрутил ручку на пульте, словно настраивал адский усилитель. Юноша вспыхнул, словно перегруженная гирлянда, извергая фонтан маслянистых брызг из… ну, вы поняли откуда. Но вот парадокс! На его лице – экстаз! Стоны вырывались из груди, тело било в конвульсиях восторга. Ах, если бы не это проклятое кольцо на члене! Он мечтал об освобождении, о взрывной кульминации, о том, чтобы этот адский аттракцион закончился феерическим фейерверком!
Еще один гость поднялся с кресла, словно демон из преисподней, и, подойдя к нашему близнецу, принялся шлепать его по попке, словно ставя фирменный штамп ”Одобрено!”. От этих игривых шлепков мальчишка аж подпрыгнул и издал стон. Мужчина, словно скульптор, сжал ягодицу в кулаке, наслаждаясь симфонией стонов, исходящих от юноши. Затем, словно гурман, плюнул на его зад и, добавив щепотку смазки на свой инструмент, вошел в него, как ключ в замок. Близнец издал вопль, достойный оперной дивы, – боль пронзила его тело, словно молния. Голова запрокинулась назад, соски вздернулись, словно антенны, а яйца задрожали в панической пляске от каждого движения этого неугомонного гостя, который еще и принялся отвешивать оплеухи его ягодицам. И, о боже, он даже умудрился несколько раз приложить руку к стоящему члену, словно говоря: ”Эй, парень, и ты здесь не скучай!”
После нескольких грубых толчков он вырвался вперед, натягивая веревку, словно поводья строптивого коня. В руке засвистел стек, и начался адский танец вокруг его невинного ануса, словно дирижер, выбивающий огненные искры из оркестра боли и наслаждения. Юноша, словно канатоходец над пропастью, балансировал на грани обморока, изнывая от нестерпимого желания извергнуться вулканом страсти. Голос сорвался в хриплый шепот, мольбу и проклятие в одном флаконе.