Часть 8 (1/1)
Проснулся – как будто вынырнул из ледяной проруби, всего пара часов сна, и вот – абсолютная, гнетущая пустота.
- Где, черт возьми, я? – прошептал, словно боясь нарушить тишину этого склепа.
Постепенно, словно росток, пробивающийся сквозь асфальт, зрение адаптировалось к мраку. Воспоминания, как осколки битого стекла, начали резать сознание, складываясь в жуткую картину. Это не просто комната – это сценарий для кошмара, воплощенный в камне и железе. В дальнем углу, словно алтарь, возвышался стол. Рядом, на маленьком столике, зловеще поблескивали ножи – словно инструменты дьявольского оркестра. В левом углу – о, какой ”оригинальный” реквизит! – палка, очевидно, для ”гостеприимного” фиксирования конечностей. Продолжая этот ”тур” по аду, наткнулся на нечто, когда-то бывшее рубашкой. Обрывок ткани, словно призрак прежней жизни. Собрав последние силы, натянул это подобие одежды, пытаясь укрыться от холода, пронизывающего до костей.
- Хватит! Все кончено! – крик застрял в горле. Я сыт по горло этой жизнью, этим болотом отчаяния. Чувство собственной ничтожности разъедало изнутри. Да, я – шлюха. Жалкая, сломленная игрушка. Отец… даже вспоминать тошно. Насиловал, а потом… продавал меня, как бракованный товар на распродаже. Звук открывающейся двери, как гром среди ясного неба, прервал этот поток самобичевания.
В проеме возник силуэт. Мой мучитель. Сегодня он решил прикинуться ангелом – в белоснежном пиджаке, словно насмехаясь над моей грязью. Черные брюки, дорогие туфли – дьявол, щеголяющий в Prada. Альфа, не произнеся ни слова, принялся освобождать мои конечности от пут. Рывок – и я на ногах. Но тело, онемевшее от долгого заточения, предательски подкосилось, и я рухнул к его ногам.
– Глупый омега, – промурлыкал он с отвратительным смешком.
Удар ногой в живот, словно обухом по голове. Боль – дикая, всепоглощающая. Самое страшное наказание для омеги. Наша нежность – наша проклятие. Грубое обращение – это агония.
– Пожалуйста… не бей… мне больно… – взмолился я, пытаясь отползти подальше от этого чудовища.
– Я купил тебя! Я решаю, что с тобой делать! – прорычал он, словно пес, охраняющий свою добычу.
Схватил за шею, как котенка, и потащил к столу. Мои крики, мои мольбы – все тонуло в его равнодушии. Лишь иногда он бросал на меня ледяной взгляд, словно оценивая кусок мяса.
– Ложись, и я не причиню тебе вреда, – прошипел он, словно змея, заманивающая жертву.
Я смотрел на него глазами, полными слез, и в голове билась лишь одна мысль: ”Что делать? Что делать?” Он – сильный альфа, способный раздавить меня, как насекомое. Безвольно опустился на колени и склонил голову к его ногам.
– Хочешь боли?!
– Я… я хочу хорошего… любящего мужа… детишек… тихий дом… – я разрыдался с новой силой. Глядя в его ледяные глаза, я все еще надеялся на чудо. Но блеск надежды в его глазах погас так же быстро, как и появился. Рывком он поднял меня на ноги, повалил на стол и принялся привязывать, выгибая мои ноги в неестественной позе.
– Не надо… пожалуйста, не надо! Я сделаю что угодно!
– Закрой рот и терпи, – его слова, его действия – все было пропитано маниакальным удовольствием. Альфа сорвал с меня жалкие лохмотья, обнажая тело для пытки. Четыре клыка, словно кинжалы, вонзились в мой живот, разрывая плоть. Кровь хлынула фонтаном. Боль – адская, невыносимая. Каждый укус – клеймо, выжигающее на коже след его власти. Но страшнее всего – клыки, скользящие по шее, оставляющие метки, определяющие мою принадлежность. Насытившись, Дар отстранился, любуясь своей ”работой”. Затем, взяв нож со стола, подошел ко мне и начал медленно водить лезвием по соску, царапая кожу. От ужаса и боли меня била дрожь. Веревка не выдержала, и одна рука освободилась.
– Пожалуйста, не надо, пожалуйста!
– Хорошо… но тогда я разорву тебя изнутри, – прошипел он, сбросил брюки и без подготовки вошел в меня, словно в грязную дыру. Наслаждаясь моими криками, моей агонией. Я устал, устал от боли, от унижения. Но когда он на секунду прикрыл глаза, я ухитрился спрятать нож возле бедра. Резкий толчок – и он снова рвет меня изнутри. Я кричал, умолял остановиться, но он лишь остервенело продолжал, не давая ни секунды передышки. Наслаждения не было – только боль, только потеря контроля над собой с каждым толчком.
Внезапно альфа замер и отстранился. ”Неужели это конец?” – промелькнула слабая надежда. Но я ошибся. В его руке снова шприц. Я дернулся, пытаясь вырваться, но он ударил меня по члену с такой силой, что слезы брызнули из глаз. Альфа воткнул иглу в ягодицу и влил содержимое шприца до последней капли. Боль пронзила все тело, лишая сознания. И тут же – новый удар. Он вошел в меня до самого конца, разрывая, калеча. Адская боль, такая сильная, что я воззвал к смерти. Сгусток боли, словно молния, пронзил тело от лопаток до кончиков пальцев, проявляясь на коже ярко-красными нитями, повторяющими рисунок вен. Из задницы хлынула кровь, которую альфа размазал по моему лицу. Последнее, что я помню – это его безумные толчки и крик: ”Мой!”.