Часть 11 (1/1)
Камиль лелеял эту мысль, словно адскую жемчужину возмездия. Джаред и Лирион – пара? Ха! Эта сказка не для него! Пусть альфы пасуют, уходят в тень, но только не Камиль! Он выхлебал дерьма по самое горло, чтобы теперь отдать свой жалкий лучик счастья? Да ни в жизнь! Эгоист? Возможно. Но скажите, кто в этом безумном цирке не эгоист? Все заслуживают счастья, даже если придется вырвать его когтями из чужой глотки. Мафия? Детский лепет! Это – его личная вендетта. Омеге будет больно? Пусть прочувствует! Камиль подождет. Джаред должен исчезнуть, как дымка над остывшим кофе…
Подготовив свой арсенал, словно к штурму Эвереста, он двинулся в путь. Тадао приклеился к нему, как банный лист к потному телу. Уговоры – в мусорку, приказы – туда же, угрозы – пустой звук. Камиль и не рассчитывал. Он читал в глазах Тадао немой вопрос: ”А что, если нет? И что ты мне сделаешь?”
Найти Джареда оказалось проще, чем заказать суши на дом, а вот дождаться, пока он останется один… Тут пришлось попотеть, как на тренировке у Шаолиньского монаха. И вот тут-то и начался цирк на выезде. Альфа оказался не лыком шит. Уклонялся, контратаковал, словно Джеки Чан, объевшийся энергетиков. Но, эй, парень, ты серьезно? Против Короля и его правой руки? Это как пытаться переспорить кота, доказывая ему, что пылесос – это весело. Оттянуть время? Сбежать? Победить? Наивный!
— Это… жестоко… по отношению к Лириону, — прохрипел Джаред, распростертый на земле, словно побитая молью тряпка, которую забыли вынести на помойку.
— Мы переживем, — процедил Камиль, возвышаясь над ним, словно Годзилла над Токио, и нажал на курок. — Знаешь, ничего личного. Ты неплохой парень. Просто… не в то время и не в том месте родился. Ошибся дверью, как говорил один мой мудрый знакомый...
Никто не видел, что произошло потом. Но Джаред перестал маячить на горизонте, а в доме воцарилась атмосфера, будто кто-то забыл выключить похоронный марш, да еще и зажевал пластинку. Лирион рыдал всю ночь, зарывшись лицом в подушку, пока Эрис, словно верный пес, гладил его по волосам. Заснул только под утро. В груди зияла дыра, размером с кратер вулкана, словно кто-то воткнул туда раскаленную кочергу и с особым садистским удовольствием ею вертел. ”А ведь Эрис был прав, когда предостерегал меня от этой чертовой привязанности”, — подумал Лирион. Лучше бы он умер. Камиль стал для него невидимкой, прикосновения – пыткой инквизиции. Глаза потускнели, кожа побледнела, энергия испарилась. А мир утратил краски, словно старый фотоальбом, найденный на чердаке у бабушки. Даже появление Минани не вызвало улыбки. Целая неделя! Неделя понадобилась, чтобы почувствовать слабое биение сердца, словно отголосок далекой бури в стакане воды…
Несмотря на все попытки альфы загладить свою вину. Которую он, откровенно говоря, не чувствовал ни капли, омега продолжал его избегать, чем несказанно расстраивал мужчину. Времени утекло немало с тех пор, как Камиль решил раз и навсегда присвоить себе юношу, но Лирион продолжал держать осаду, хоть и снизошел до лаконичных ответов на важные вопросы, брошенные в его сторону. Альфа радовался уже этому, как ребенок новой игрушке. Он понимал, что совершил не самый благородный поступок, но не видел в нем ничего преступного. Каждый защищает то, что ему дорого, всеми правдами и неправдами, даже если это самое ”дорого” активно сопротивляется. Будем честны, многие ли спрашивают мнение важного человека, которого не хочется отпускать, о его собственных желаниях? А если речь идет о болезненном чувстве собственничества? А если добавить к этому то, что он мафиози до мозга костей? Все сразу становится понятно и даже логично, как дважды два, но омега никак не желает это принять. Он, как заезженная пластинка, видит проблему только с одной стороны, игнорируя все остальные варианты. Это раздражает до скрежета зубов, но Камиль держит себя в руках, потому что видит ситуацию глазами Лириона. Он понимает, но зачем ворошить прошлое, если его уже не переписать? Но даже если бы существовала машина времени, мужчина сильно сомневается, что изменил бы хоть что-то. Он и так со всем справится. Пусть весь мир будет против. Пусть все ополчатся на него. Пусть он останется один в этой битве. Отступить? Сразу убейте!
Сам Лирион больше злился на самого себя. За свои чувства, за свои взгляды, за свои действия. Потому что он, черт возьми, влюбился в этого загадочного Камиля с чистыми, как горное озеро, голубыми глазами. Юноша ненавидел себя за это, как школьник ненавидит понедельники. Омега был из тех людей, кто не мог винить других, если видел в происходящем свою вину. Он слишком мягкий, слишком чувствительный, слишком… омега, одним словом. Но что он мог с этим поделать? Он не Эрис, который способен дать отпор практически в любой ситуации, словно мастер боевых искусств. Было бы все на льду… Да! Лирион знает, что на льду он превращается в совершенно другого человека. Энергичного, открытого, откровенного и, черт побери, соблазнительного! Эрис часто говорил ему, что не понимает, как он может так кардинально измениться, просто ступив на лед, словно его подменили. Юноша лишь смущенно улыбается и пожимает плечами. Вопрос о том, как Эрису удается то же самое, но в обратном порядке, Лирион давно перестал задавать, боясь услышать слишком откровенный ответ. Омега чувствует, что готов сдаться и плюнуть на все эти законы природы, на все свои принципы. Он отчаянно хочет пойти к Камилю, но некий барьер внутри него стоит намертво, как китайская стена. Внутренний голос назойливо шепчет ему на ухо: «Лирион, ты что, с ума сошел? Он убил человека! Он убил много людей! Он покушался на ТВОЕГО истинного! Ты действительно можешь это простить? Можешь закрыть глаза на все это и жить, словно ничего и не было? Проснись, соня!» И юноша просыпается. Каждый божий день просыпается и не идет. Сидит на месте, продолжает избегать Камиля и молча, душой, плачет, не в силах справиться с этим грузом на его плечах, словно атлант, держащий небесный свод. Он слабый. Чертовски слабый, но чертов Эрис всегда умудряется убедить его в обратном. Говорит, что омега сильный. Очень сильный! Кто-нибудь ему верит? Лирион — нет.
А у Эриса свои тараканы в голове. Он буквально разрывается на части между двумя сторонами баррикад: своим другом и Тадао. На Камиля ему, по большому счету, глубоко плевать, как на прошлогодний снег.
Юноша всегда остается на стороне друга. Всегда! Даже когда какая-то завистливая бета возненавидела его и подставила в университете, словно опытный шулер. Все улики указывали именно на Лириона. Не придраться даже при всем желании. Но Эрис все равно верил, все равно остался на его стороне, все равно защищал, словно лев своего детеныша. Лириона были готовы выгнать с позором, а приятель уже собирал вещи вслед за другом, когда одногруппник за шкирку притащил эту самую бету в кабинет ректора, заставив во всем сознаться, словно на допросе в гестапо. Она потом долго извинялась перед Лирионом, как и все те, кто гадко с ним обошелся во время этого дурацкого разбирательства. Эрис стоял рядом и сиял, как начищенный самовар: «Я был прав! Ну я вам еще покажу!» Причина? О, причина была самая банальная, как утренняя овсянка. Бета была влюблена по уши в одногруппника, которому нравился Лирион. Классика жанра!
В тоже время Эрис чувствовал, что гребаная связь давит на него изнутри, порой не давая свободно вздохнуть, словно корсет, затянутый до предела. Омега влюбился в Тадао окончательно и бесповоротно, как наркоман в дозу. Тадао сильный, спокойный, понимающий. Красивый, как Аполлон, а как он пахнет! Боже, как он пахнет! Как тут не влюбиться по самые уши? Юноше уже наплевать, что он там творил, творит и будет творить в будущем, лишь бы Тадао был рядом с ним. Не так уж и много, правда?
Вот только Тадао, кажется, ничего не волнует, кроме своих собственных планов.
Камиль? Он уже взрослый мальчик с пистолетом и кучей проблем. Сам справится. Да и чем он, Эрис, может ему помочь? Будет держать Лириона, пока альфа изливает ему свои мысли? Запрет их в одной комнате, словно в реалити-шоу? Подмешает омеге снотворного в чай? Это даже звучит абсурдно!
Лирион? Тут даже комментировать нечего! И так понятно, что он вряд ли примет помощь, учитывая его нынешнее состояние.
Эрис? Так тут и переживать не о чем. Все равно они будут вместе. Нужно просто немного подождать. Тадао – само терпение.
Радует, что лишь отношение к Минани не изменилось. И Лирион, и Эрис понимали, что ребенок не виноват в том, что у него такой отец. Лирион продолжал баловать его всякими вкусностями, чем несказанно радовал Минани, а Эрис задорно играл с ним, бегая по всему особняку, как угорелый. Чего они только не вытворяли! Ребенку весело, а омега просто отводил душу, придумывая ту или иную шалость, чтобы насолить хозяину дома. Все довольны. Однако Минани, несмотря на свой юный возраст, чувствовал, как натягивается нить напряжения между этими мужчинами. Ему это, конечно, не нравилось, но кто будет прислушиваться к словам ребенка?
Но вскоре все изменилось…