Глава 3. (1/2)

Адрес привёл их к небольшому бару, судя по всему равноудалённому как и от Главного штаба так и от окраины города. Внутри, в соответствии с ожиданиями Леви, был приглушённый свет, негромкая музыка, имелись обособленные столики и, главное, самое оптимальное количество людей: не слишком много, что бы создавать шумную толпу, но и не слишком мало, что бы привлекать ненужное внимание. Хороший выбор для встречи, которая вряд ли была тайной, но все же не рассчитанной на посторонних. К слову о посторонних, Леви все еще сомневался в уместности своего присутствия: Сильвия его не приглашала, знакомы они были лишь формально, но Оньянкопон заявил, что ее это нисколько не затруднит, а новые знакомства всегда полезны. Его формулировка Леви совсем не убедила, но все же, он решил последовать за Оньянкопоном и своим невнятным интересом. Сильвии в баре еще не было, поэтому они заняли небольшой столик в углу, скрытый за растением, напоминающим огромный фикус и заказали себе по бокалу вина.

— Ну так что, может расскажешь зачем ты меня сюда притащил и зачем мне разговаривать с этой Сильвией?

— А тебе разве не интересно? — хитро усмехнулся Оньянкопон, отпивая изрядный глоток вина, не опасаясь похмельного утра: его организм мог сносить просто невероятные количества алкоголя.

— А должно? — отозвался Леви, не поддаваясь на очевидную провокацию.

— А почему нет? Давно ты проводил время с красивой женщиной в баре?

— Давно. Но если ты вдруг не заметил, я малость не в форме. Не то что бы я был великим знатоком, но женщин не особо привлекают калеки.

— Калека калекой, а член то на месте, — хохотнул Оньянкопон, допивая вино, и делая характерный знак официантке, означающий «Повторить». Леви закатил свой уцелевший глаз и пожалел в тысячный раз о том, что дал слабину и, поддавшись на утомительные расспросы, таки рассказал другу о том, что не все ниже пояса у него не работало.

— Во-первых, меня немного беспокоит твой интерес к моему члену, а во-вторых, если уж на то пошло и ты решил заделаться свахой, то ты тут лишний.

— Фу, ледышка как и всегда. — нисколько не оскорбился Оньянкопон, — Ну а если серьёзно, Сильвия сама предложила встречу с тобой и я полностью солидарен с ней в этом вопросе.

— И зачем же я ей понадобился? , — осведомился Леви, убеждаясь в том, что его подозрения беспочвенными не были и эти двое явно успели встретиться до приёма, о чем то условившись заранее.

— Ты же слышал, как представил профессора Такеду Стивенсон?

— Доктор в области нейрохирургии, что бы это ни значило.

— Он хирург. Довольно рукастый, насколько я успел узнать. И все эти пять лет Сильвия училась у него. И то, чем они занимались в Хизуру может показаться тебе интересным.

— Я уже наслушался врачей на сотню лет вперёд, — отрезал Леви, сжав в руке бокал, из которого едва ли отпил глоток. Это было чистейшей правдой, разговоры с врачами уже не вызывали в Леви ничего кроме глухого разъедающего раздражения. Он и так каждый раз слышал одно и то же. Леви успел проваляться в разных госпиталях далеко не одну неделю, терпеливо снося все обследования, анализы и физиопроцедуры, не давшие ровно никакого результата, потратить кучу нервов, потерять последнюю надежду и едва начал смиряться с нынешним положением. Проходить через это все снова, что бы услышать в конце концов то же самое, он был не намерен, каким бы «рукастым» этот профессор Такеда не был. В конце концов, все приехавшие сюда после Гула Земли хирурги от него уже отказались.

— Никогда бы не подумал, что ты так легко сдашься, — задумчиво протянул Оньянкопон. Леви взглянул на него исподлобья и все-таки глотнул вина. Он мог тут же развернуться и уехать, попросив бармена вызвать машину. Он мог при желании даже врезать Оньянкопону так, что тот уже не сможет ему ответить. Но Леви остался на месте и сам толком не понимал зачем. Оньянкопон же молчал, видимо понимая, чем для него может обернуться сказанная сейчас не впопад реплика. Вместо этого, он допил второй бокал и, как и ожидалось, заказал уже бутылку.

— Расскажи о ней подробнее, я не собираюсь обсуждать подобные вопросы не пойми с кем. — в конце концов сказал Леви, отставляя вино и заказывая себе холодный чай со льдом. Если уж на то пошло, алкоголь был сейчас ему не к месту.

— Что ж, если так подумать, впервые я встретил Сильвию около десяти лет назад. Она только выпустилась из медицинской военной академии, совсем еще зелёная, тогда ее сразу же отправили на фронт, и я перевозил ее вместе с другими медиками. Она, как и я, была из оккупационных земель, таким как мы прорваться в престижные места для учёбы в Марли было просто невозможно, и если ты хотел приобрести подобную профессию, единственный путь был через армию и войну, если ты ее переживёшь. С тех пор периодически мы попадали в одни и те же сражения, я тогда довольно часто занимался эвакуацией раненых. Если вкратце и начистоту, Сильвия всегда была для начальства занозой в заднице, никто из военных врачей так часто не попадал в дисциплинарку как она. То там влезет, то здесь. Но на удивление, долго там ее никогда не держали, уж не знаю, как Сильвия умудрялась, но по итогу ее действия приводили к положительному результату. Многие остались при своих конечностях и жизнях благодаря ей. Я в том числе.

Оньянкопон прервался, оглядываясь по сторонам, судя по всему, убеждаясь, что никто не проходил мимо и не мог их слышать.

— Но самым тяжёлым проступком, наверное, был инцидент с Петерсоном, о нем я знаю уже по слухам, так что дели это все на десять. В общем, если до этого Сильвия проворачивала все свои выходки просто в обход приказов, часто кося под идиотку, и оставалась в кругу своих своих непосредственных обязанностей, то в тот раз все вылилось в открытый конфликт со старшим по званию. Изначально она вроде закусилась с ним из-за элдийцев, остававшихся в полевом госпитале, когда Петерсон принял решение оставить их и отходить с боевых позиций. Ситуация там была мягко говоря, плачевная: после вражеской атаки большинство было убито, оставшихся солдат катастрофически не хватало, подкрепление не успевало. Насколько я знаю, она в принципе не считала его решение верным, но почему Сильвия вообще обсуждала этот не касающийся ее вопрос и тем более с ним лично, для меня тоже загадка. В итоге, уж не знаю, до чего они договорились, но отступления не было, поезд на котором должно было прийти подкрепление врагу, был подорван, а марлийское успело вовремя, бой был выигран. После такого Сильвия вряд ли отделалась бы так легко. Петерсон тогда был еще полковником, Сильвия же дослужилась только до младшего лейтенанта, разница очевидна, а Петерсон не тот человек, который спускал подобное с рук. Но закончилось все еще чуднее: вместо дисциплинарки или трибунала ей дали отставку и отправили на все четыре стороны, после чего Сильвия пропала с радаров и никто не знал куда она в итоге делась.

— Судя по всему помог кто-то повлиятельнее Петерсона. — заметил Леви, понявший теперь причину такого недоброжелательного поведения генерала. Еще бы, сам Леви за подобное в былые времена мог и крепко приложить для острастки, хотя сам, если начистоту, никогда не отличался беспрекословным подчинением кому-то кроме Эрвина.

— Скорее всего, но кто именно и почему я не знаю. Единственный с кем она была в хороших отношениях это маршалл Магат. Он мог провернуть подобное при желании. Но тут, друг мой, повторюсь, территория слухов и догадок. То что я точно могу сказать, так это то, что Сильвия человек больше дела чем пустой болтовни, не склонный к выслуживанию и беготней за репутацией и званиями.

— Я так понимаю, рекламная кампания окончена? — поинтересовался Леви, сделавший примерно такие же выводы из рассказа Оньянкопона, но все же решивший дальше судить о Сильвии Фернандес самостоятельно, слишком уж мало ему было понятно в этой истории, большая часть из которой, скорее всего была далека от правды.

— Более чем. Остальное она расскажет сама, если посчитает нужным. — сказал Оньянкопон, указывая рукой в сторону входа.

Леви обернулся и увидел ее собственной персоной. Сильвия торопливо вошла в бар, и, едва заметив их, так же быстро направилась в их сторону. Видимо, она все привыкла делать быстро, они прождали едва ли пол часа, а она уже успела сбежать с приёма и даже переодеться: вместо чёрного платья на ней были простая светлая рубашка и широкие брюки, ни красной помады ни жемчуга на шее. Правда Леви с удивлением отметил, что на руках у нее по прежнему были перчатки, только уже не чёрные, а бежевые.

— Смотрю ты не торопилась, неужели так понравился приём? — заметил Оньянкопон с саркастичной улыбкой, салютуя ей бокалом, — Присоединяйся.

— Да вертела я это все… — проворчала Сильвия, падая на соседний от Леви стул, и подвигая Оньянкопону свободный бокал.

— Генерал был безумно рад тебя видеть, — не сбавлял он обороты, подначивая девушку дальше.

— Может поговорим о чём-то более приятном? , — спросила Сильвия, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку, — Вы не против? — обратилась она почему то к Леви, видимо игнорируя мнение Оньянкопона в данном вопросе.

— Нет, курите на здоровье, если оно у вас для этого есть. — это были первые слова, которые он ей сказал, и большой учтивостью они не отличались. Но, видимо, Оньянкопон не врал, когда говорил, что Сильвию мало чем можно было смутить.

— Десяток лет еще наберу, не переживайте. — улыбнулась она и затянулась, откидываясь на спинку стула, внимательно глядя на Леви, отчего странное чувство чего-то знакомого вернулось к нему вновь. Он смотрел на нее в ответ, пытаясь понять, что же именно ему показалось, но опять потерпел неудачу. Он явно видел ее впервые и нигде не мог встречать раньше, в этом Леви был уверен, как и в том, что мало кто мог так долго не тушеваться под его тяжёлым взглядом.

— Я так понимаю, причину нашей встречи ты уже обрисовал? — все же Сильвия не выдержала этих гляделок первой и повернулась к Оньянкопону.

— В очень общих чертах. А так мы просто мило беседовали о твоей интригующей персоне.

— Брось, в моей персоне интригующе лишь то, как я умудряюсь спать по три часа в сутки и не развалиться окончательно, — отмахнулась Сильвия, оглядывая бар. Леви заметил, как оценивающе ее взгляд метнулся по углам, пробежался по персоналу и посетителям, и отчего то понял, что Сильвия запомнила всё. — Тогда, может, перейдём к делу?

Оньянкопон кивнул, наливая себе еще, всем своим видом давая понять, что в ближайшее время будет сидеть тихо, занятый вином и только что принесённым сыром.

— Итак, для начала, я бы хотела сказать, зачем я хотела вас видеть, господин Аккерман. Позволите?

— Я вас слушаю, — отозвался Леви, кладя руки на стол и переплетая пальцы.

— Как вам, наверное, уже сказал Оньянкопон, последние пять лет я провела в Хизуру, в больнице профессора Такеды. Хизуру до Гула Земли была ведущей страной в плане технологий, и не только в военном деле. Оснащение для больниц там было на голову выше марлийского, уж поверьте, и большая часть его уцелела. Сам же профессор последние десять лет занимался хирургическими вмешательствами на позвоночнике с помощью микроскопов, которых ни здесь, ни где либо еще не было до нашего приезда. Именно поэтому его так усердно зазывали в Равену.

— И к чему вы ведёте? — тихо спросил Леви, против воли ощущая покалывание в больших пальцах ног, словно неуместно напоминание.

— К тому, что мы просмотрели все истории болезни, хранящиеся в госпитале, связанные с травмами подобными вашей. И профессор, а так же я, считаем, что ваш случай не безнадёжен. Но так же, в вашей истории мы увидели письменный отказ от дальнейших обследований и лечения, поэтому я решила поговорить с вами лично. Согласны ли вы на еще одну попытку?

— Все врачи до вас называли мой случай как раз таки безнадёжным. Вы уже сталкивались с подобным в Хизуру?

— Сталкивались. Не буду вам врать, не все операции получались с положительным результатом. И в других условиях, я бы вас не уговаривала, но не думаю, что вас это коснется.

— Отчего же?