Глава 1 (1/2)

Леви Аккерман не любил поезда, его мутило от равномерного стука колес. Удивительно, но его вестибулярный аппарат работал идеально, когда ему приходилось летать на УПМ с невероятной скоростью в абсолютно невообразимых позах и направлениях, его не укачивало ни на кораблях ни в самолётах, но чертовы поезда задевали какой то особенный нерв в его теле. Он никому никогда бы в этом не признался, тем более Габи или Фалько, сидевших рядом, и болтающих без умолку. Леви Аккерман органически не мог терпеть любые проявления своей беспомощности, но теперь, оказавшись на инвалидном кресле и во многом завися от окружающих, вынужден был смириться со своим положением, снося все тяготы подобной жизни со всем терпением, коим он мог располагать. Но если и была какая-то возможность утаить хотя бы такие мелочи, Леви ей пользовался. Ведь в списке самых ненавистных ему вещей, среди прочего, была жалость (а теперь еще и поезда). Наверное, именно поэтому он прикипел к ребятам, которые так незаметно и пугающе естественно сделались его сиделками-опекунами. Они никогда не смотрели на него с этой пресловутой и уже набившей оскомину чертовой жалостью или тревогой, не носились с ним как с немощным калекой, что он невероятно ценил. Но про поезд он им точно не скажет. Пускай сидят и воркуют без его старперского вмешательства в их молодые влюблённые дела.

Так что, отвернувшись к окну Леви уставился на проплывающий мимо пейзаж, стараясь отвлечься от подкатывающей к горлу дурноты. За три года, прошедших с Гула Земли, он не стал сильно впечатляющим, огромное количество пространства так и оставалось стоптанной пустыней, но если приглядеться, то тут то там мелькали робкие ростки будущих деревьев, по небу все чаще пролетали птицы, а кое где выстраивались новые островки жизни, в основном лагеря беженцев да рабочих, обеспечивающих прокладывание и обслуживание железных дорог, но ведь все начинается с малого. Мир постепенно поднимал голову, отряхивая ее от обломков, что вселяло робкую, но все же надежду. Впрочем, вся надежда Леви уходила сейчас на то, что ехать до Равены, столицы Нового Мира, одного из немногих устоявших практически в целости городов, оставалось всего несколько часов.

— О, смотрите, Леви, Габи, как нам повезло, никакого дождя! — восторженно воскликнул Фалько, пока они с Габи общими усилиями выкатывали на перрон инвалидную коляску. Леви едва ухмыльнулся их возгласам, сам он был счастлив просто оказаться подальше от пышущего жаром состава, и ему был бы одинаково приятен хоть дождь хоть снег. Хотя снега в Равене не бывало никогда. Подав знак Фалько, Леви, как только оказался на земле, занялся управлением своего кресла сам. Ребята с ним уже не спорили, Леви все равно отменно справлялся собственноручно. Людей на перроне было полно, но Леви маневрировал между ними без особых усилий, в его жизни бывали задачки и посложнее.

Они продвигались к зданию вокзала, где обычно ожидали все встречающие, в числе которых должны были быть родители Габи, и, к неудовольствию всех троих скорее всего журналисты. Вообще, вся информация, касающаяся гуманитарных миссий, выдавалась на специальных пресс конференциях, но когда репортеров это останавливало. Особенно, когда в них участвовали герои войны. Теперь их во всем Новом Мире называли героями. Впрочем, почти во всем. В том мире, в котором Леви провёл почти всю свою жизнь и ради которого так долго сражался, он был предателем. Интересно, что бы сказали всего его погибшие товарищи, узнай они обо всём? Были бы среди них те, кто тоже посчитал бы его поступок позором? Наверняка. И как бы это ни звучало кощунственно, в какой то степени Леви был рад, что никогда этого не узнает. Пусть в его памяти их узы так и останутся незапятнанными политическими распрями. Как бы ни был тогда ужасен их мир, враг в нем был всего один. Никто тогда и подумать не мог, что за стенами будет что-то похуже титанов.

Из омута размышлений Леви выдернул очередной прохожий, с которым вроде бы и не было проблем разминуться, но пожилой мужчина похоже споткнулся, и у Леви оставалось буквально секунда, что бы не наехать колесом на чужую ногу. Секунды для него было вполне достаточно, но мужчина все-таки упал, и судя по болезненному кряхтению, его колену это падение не сильно понравилось.

— Господин, вы не ушиблись? — Габи с Фалько тут же подлетели к мужчине, помогая ему подняться.

— Все в порядке, ребята. О, спасибо большое, молодой человек, — произнёс он со смутно знакомым акцентом, принимая от Фалько поднятый им чемодан.

— Прошу меня простить, — вставил Леви, ощущая лёгкий укол вины, и когда мужчина повернулся, заверяя, что никаких извинений не нужно, Леви понял, откуда знал этот акцент: он был азиатом, судя по всему из Хизуру. И казалось бы, неловкая встреча на этом и должна была окончиться: старик отказался от какой либо помощи, претензий никаких не имел, но Габи явно была встревожена возможной травмой и была полна решимости довести его хотя бы до зала ожидания. Спорить с Габи, которая решила кому то помочь, дело сложное, Леви знал это не понаслышке, и уже посочувствовал мужчине, который скорее всего хотел отделаться от них поскорее, чему явно мешали его вежливые манеры, но тут ситуацию разрешил женский голос, раздавшийся позади:

— Профессор Такеда, куда вы от меня убежали? Я вас всего на пять минут оставила! — все четверо обернулись и Леви увидел молодую женщину, стремительным шагом сокращающую расстояние между ними, одетую скорее в мужскую походную одежду, чем в привычный взгляду женский костюм, за спиной внушительный рюкзак, а в руке не менее внушительных размеров, особенно относительно ее небольшого роста, чемодан, который будто ничего для нее не весил. Азиаткой она не была: оливковая кожа, темные густые кудри, большие миндалевидные зелёные глаза с густыми изломленными бровями выдавали в ней скорее уроженку юга, к необычной внешности которых Леви уже привык, но все же было в ее лице что то отличное от местных, и вместе с этим еще что-то смутно знакомое, хотя что именно Леви понять так и не смог. Он в принципе не был склонен пялиться на других, особенно на женщин, особенно в последнее время, но это «что-то» так неуловимо узнаваемое где-то на подкорке, но не поддающееся анализу, его зацепило.

— Сильвия, извини, я немного потерялся в толпе. Слишком много людей.

— Только не говорите, что вы опять где-то упали, в вашем возрасте это уже просто неприлично, — проворчала девушка, критично оглядывая пыльные брюки своего спутника. Голос у нее был достаточно низок и не сильно вязался с ее внешностью, но выговор был чистым без каких либо примесей.

— Ну, уж прости, как всегда не смотрю куда иду, — виновато улыбнулся профессор, словно его отчитывала мать, а не девушка, годящаяся ему во внучки. В дальнейшем диалоге Леви не участвовал, Сильвия заверила ребят, что дальше они справятся сами, и так же быстро как появилась, скрылась вместе с профессором в толпе. А так как на их троицу уже начали обращать нежелательно внимание, Леви с ребятами поспешили последовать ее примеру. Пока они пробирались через снующих повсюду людей, он отчего то ощущал в себе нарастающее раздражение, причина которого была ему не совсем понятна, хотя он смутно догадывался, что связана она была с этой женщиной. Впрочем, как только они достигли зала ожидания и над головами людей замаячила физиономия Райнера, раздражение обрело вполне конкретный источник, настолько уже привычный, что Леви даже оживился.

— Райнер! , — вот уж кто обрадовался появлению здоровенного военного, с которым любой нормальный человек побоялся бы столкнуться в тёмном переулке, это Габи, которая тут же бросилась обниматься, Фалько поспешил за ней, а Леви предпочёл воздержаться от публичных проявлений нежности, как и любых других в принципе. Райнеру, возможно, и пришла бы в голову идея пошутить и назло обнять Леви, особенно на виду у всех, но выковыривать потом из печени нож больше не будучи титаном, ему не улыбалось.

— Твоя мама вовсю готовит ужин к вашему возвращению, а господин Браун все еще на службе, должен скоро вернуться, — объяснял он по дороге к машине, его недавнему гордому приобретению. Репортеры их в этот раз не доставали, они и так побаивались Леви, а в компании с Райнером, подходить в принципе не осмеливались. Уже забираясь в машину, Леви краем глаза увидел, как их недавние новые знакомые в лице профессора Такеды и Сильвии так же садятся в стоящий неподалёку автомобиль, вместе с парой знакомых шишек из Министерства. Точно, он вспомнил, что еще до его отъезда они обсуждали вопрос о привлечении профессионалов в разных областях из других стран, значит этот профессор из Хизуру приехал именно с этой целью, как и эта женщина. Непонятное раздражение вернулось снова, но Леви решил от него отмахнуться, предвкушение вкусного ужина, горячей ванны и бокала хорошего вина перед сном в нормальной кровати перевешивали плохое настроение, ведь со временем он привык радоваться таким незначительным мелочам. У него кроме них и так мало что осталось.

Госпожа Браун готовила божественно, чего душой кривить. Леви не был прихотлив, но кто ж не насладится вкусной едой после многих месяцев на походных пайках? Он похоже, совсем избаловался: те крохи уюта, которым он располагал на Парадизе и оберегал всеми возможными способами, тут казались сами собой разумеющимися и стали восприниматься им как должное, начиная от разнообразия самых простых для обихода вещей, заканчивая такими достижениями науки как электричество, радио и холодильник. Даже сейчас, сидя за обеденным столом и вертя в руках кружку из нового сервиза четы Браун, Леви задумался о том, что бы заказать себе домой такой же. Только по возможности с серебристой каймой. К своему удивлению он начал отмечать в себе черты барахольщика, не способного выкинуть в мусор жестяную расписную банку из-под печенья, ведь пригодится же. Кто бы сейчас из его друзей ни увидел это, валялся бы под столом от смеха. Ханджи бы точно… Нет. Сейчас о Ханджи он думать не будет. Леви позволял призракам своих товарищей тревожить его только когда она был один. Нечего другим видеть его по-настоящему хмурое лицо и глаза, глядящие словно в бездну. Почти у всех, кто выжил после Гула Земли была своя бездна, счастливчики были безумно редким исключением, и Леви не лез в душу к другим людям, как и не позволял лезть в свою. И, что бы не портить всем веселье, Леви затолкнул подальше свои паршивые воспоминания и нацепил на лицо самое нейтрально-дружелюбное выражение из всех возможных. В конце концов, он может получить свою долю удовольствия от сегодняшнего вечера.

За большим столом собралась пёстрая и еще несколько лет назад самая немыслимая компания из всех, которые только Леви мог себе представить: семья Браун, включая Райнера, Фалько, (его родители, занявшиеся благотворительной деятельностью уехали отстраивать небольшой город на западе), Онянкопон, Пик, Армин с Энни, даже Жан, который появлялся в этом доме от силы пару раз. Так уж вышло, что Леви и ребята вернулись в город накануне отъезда остальных на Парадиз и все хотели повидаться перед этим весьма волнительным событием. Лично Леви к этой дипломатической миссии относился с большой настороженностью, впрочем, все и так все понимали, дураков тут не сидело: Кони тоже приглашали, но насколько Леви был в курсе, он как-то умудрился завести себе девушку и проводил вечер перед отъездом с ней. Этот факт удивлял даже его, а Жана с Райнером же бесил до крайности. Хотя, чего тут удивляться. Они так старались и выживали не для того, что бы провести остаток своих дней в страданиях и одиночестве. И хоть на своей личной жизни Леви поставил крест давным давно, а сейчас тем более, то остальные были еще молоды и полны сил. Армин и Энни были первыми, о ком Габи прожужжала ему все уши, но тут не надо было быть семи пядей во лбу, что бы заметить. Они, правда, свои отношения скрывали, наивно полагая это предприятие успешным, но новостью это не было уже ни для кого. Насчёт остальных Леви знал лишь те сплетни и догадки, которыми кормила его Габи, хотел он того или нет. Хотя было у него одно оружие, тут же заставляющее Габи замолчать, покраснеть как рак и срочно перевести разговор на другую тему, а собственно спросить, как она на самом деле относится к своему давнему воздыхателю. Работало безотказно.

— Ну как, капитан, — позвал его изрядно захмелевший Райнер, используя по старой привычке оставшееся в прошлом звание, — не надумали ещё поехать с нами?

Леви даже не нашёлся, что ответить на такую очевидную глупость, лишь взглянул на Райнера со смесью жалости и снисхождения, которую обычно испытывают к людям с тяжёлой умственной отсталостью.

— Райнер, — уставшим голосом протянул Армин, — Мы это уже сотню раз обсуждали.

— Брось, — сказал Жан, — Ему уже ничего не поможет, даже шоковая терапия.

— По себе не суди, — парировала Пик, — Если тебя удар током после бездарного ковыряния в розетке ничему не научил, это еще ничего не значит.

— А кто тебя просил мне тогда под руку лезть? — вспыхнул Жан, — И вообще, вечно ты его защищаешь!

— Да чего вы заладили… — буркнул Райнер, пытаясь нашарить бутылку с вином, которую Энни успела убрать тут же, как он открыл рот. — Все я понимаю, просто… Да где…