Глава XV. Кальдера (2/2)

Шестой резко потянул меня за руку, и мы буквально вывалились за пределы деревни, услышав только щелчок тяжёлого засова. Ворота постепенно закрылись с протяжным шелестом, а я всё продолжал сидеть на земле, слушая завывания ветра, которые перемешивались с отчётливыми воплями наместника.

Я чувствовал опустошение, ведь мог просто выкрикнуть её имя или встать между ними, мог легко загородить Цесилию собой. Но было уже слишком поздно. Никто же не был виноват, именно в этом я и пытался убедить себя, постоянно вспоминая её испуганное лицо и последний взгляд, брошенный на меня исподлобья.

Впервые за долгое время мы шли молча, даже не пытаясь выдавить из себя ни звука. Шестой скрестил руки на груди, изредка вздыхая и смотря под ноги. Мне не хотелось ничего слышать от него, мне было достаточно того, что мы просто находились рядом и чувствовали одно и тоже.

Я был уверен, что тогда мы и думали об одинаковых вещах.

Даже теперь я пытался отвлечься, как и раньше, поэтому просто рассматривал природу вокруг. Это помогало мне хоть как-то забыть о предмете моих беспокойств.

Лёгкий влажный ветер пролетал мимо, и я закрыл глаза и пошёл вперёд наощупь, полностью теряясь в его освежающих вихрях.

Земля становилась слишком влажной и больше не казалась такой безжизненной, затопленные поля хлюпали под ногами, и в них повсюду плавали насекомые с толстой чешуёй и мощными мохнатыми лапками. Они переворачивались на спину, оголяя желтоватые брюшки, из которых вырывались маленькие прутики.

Я пытался поймать их руками, но они быстро зарывались в ил, выпуская наружу свои длинные усики. Жук живёт в этой огромной луже, питается перегнившей травой, но если лужа пересохнет или в ней иссякнет пища, то плавунец мигом улетает в поисках другого водоёма. Прямо как мы.

Вода была очень тёплой и отдавала запахом прелой травы, из мягкой земли вылетали пузырьки, которые лопались, соприкасаясь с нежной плёнкой воды. Я опускал ладони в воду и смотрел, как её поверхность с рябью начинала покрываться трясущимися кругами.

Всё вокруг переливалось от солнечных лучей, а воздух над горизонтом дрожал от наступившего дня. Пейзаж вокруг становился всё более зелёным, и от этого становилось легче на душе.

Было весело наблюдать за шелестом мелких колючих листьев, отважно висевших на карликовых деревьях.

Тонкая жёлтая трава сменялась высокими злаковыми растениями, которые крошились от одного только прикосновения. Они кучно стояли рядом и трепыхались на ветру, покачиваясь в разные стороны.

Это зрелище завораживало, и мне ничего не оставалось, как идти мимо этой живой изгороди, иногда срывая траву и пробуя её на вкус. Я разжёвывал длинные стебельки и отрывал плоские листья у самого основания.

Горькая трава много о чём мне напоминала, и эти воспоминания напрочь забивали голову. В какой-то момент я просто перестал понимать, где нахожусь. Так было хорошо и одновременно до ужаса грустно.

По пути к божественному кратеру мы обнаружили, что местность становилась всё более непредсказуемой. Плотные тени от высоких холмов создавали впечатление, будто время здесь остановилось. Вдалеке мы слышали тихое журчание, которое доносилось из самой глубины земли.

Раз за разом переходя ручьи, мы удивлялись тому, сколько воды видели за раз. Сейчас же она была уж слишком холодной. Ни одной травинки не было в стремительных ручьях, ни одного живого насекомого не пряталось в их глубинах.

Проникая через ботинки, вода замораживала ноги и сильно колола пальцы, делая их отяжелевшими и неповоротливыми. Зато освежающая влага быстро наполнила наши фляги, мы сделали несколько коротких остановок, чтобы хоть как-то перевести дух.

Внезапно глубокая река преградила наш путь, показавшись взору голубым отражением неба на горизонте. Её каменное дно было видно сквозь бурлящую у берегов пену. Скосившиеся булыжники прорезали бурные потоки, и капли непрерывно летели в разные стороны.

У самого берега росли небольшие кустарники с колючими стволами, они угощали стрекоз и других крылатых насекомых своими спелыми дикими ягодами.

Мы разбили лагерь прямо у кромки реки, её холодные брызги попадали в лицо и освежали. Над водой пролетали мелкие птицы, которые ласково щебетали и опускали свои розовые лапки в воду, пытаясь хоть что-то поймать и затащить в своё логово.

Было решено перейти реку до наступления темноты, она не казалась очень глубокой, и мы точно были уверены в том, что с лёгкостью перейдём её вброд. Собравшись с силами, мы высоко подвязали штанины и высоко взгромоздили рюкзаки на плечах.

Как только я вошёл в воду, сразу почувствовал колющую боль во всём теле. Мало того, что вода была просто ледяной, так ещё и острые камни врезались в ноги прямо через тонкие ботинки. Я задыхался из-за холода, который прожигал кожу насквозь. Сердце бешено билось в груди, но я спокойно шёл дальше, не обращая внимания на такие пустяки.

В один момент я поскользнулся на камнях, и вода накрыла меня с головой, я попытался подняться, но не смог вдохнуть. Вода просто не отпускала меня из своих оков, и я только видел свет над головой и расплывающийся силуэт Шестого.

Обильная пена попадала в ноздри и стекала в мои лёгкие. Я почувствовал, как мой товарищ поднял меня за пояс и стал тащить к берегу. Я больше не мог сопротивляться силам природы и полностью перестал что-либо делать. Как же хорошо было вновь почувствовать ртом воздух.

Зубы стучали друг о друга, до сих пор было трудно дышать и шевелиться. Я продолжал выливать воду из своих лёгких до тех пор, пока боль не стала слишком жгучей. Мой товарищ разжёг костёр, но я так и не смог отогреться.

Теперь меня беспокоил только постепенно нарастающий кашель, и после долгого очередного приступа я увидел кровь на ладони.

Я беспрерывно кашлял всю ночь, и холодный воздух вылетал из моего рта, совершенно не грея озябшие руки, которые я подносил прямо к лицу. Шум речного потока скрежетом отдавался в голове.

Я никак не мог успокоиться и ровно лечь без лишних телодвижений. Идти дальше мы точно не могли, и я винил себя за это.

Я разговаривал, но сам не мог понять, о чём. Обрывки фраз, которые я произнёс за день, крутились в моей голове и долго повторялись с разными интонациями и нарастали в громкости, с треском надавливая на голову с внутренней стороны.

Сквозь дремоту я почувствовал, как опять погрузился в тот сон, только теперь уже меня затягивало в тёмную жидкость. Она сковывала все движения и заставляла кровоточащие нарывы появляться на моей коже. Жар от костра постепенно начал ослабевать, и меня обдало ночным холодом. Стало чуточку лучше.

Я видел мёртвые тела на дне реки, они своими вывалившимися глазами таращились на меня и поворачивали их, следя за каждым моим движением.

Гнойный запах преследовал меня в закоулках сознания, и я всё не мог проснуться, только смел наблюдать, как меня с головой накрывала тягучая бездна.