Глава XI. Забытые дубликаты (2/2)
— Я… просто не могу в это поверить, — прошептал Шестой и нахмурил брови, его голос был едва слышен и доносился до меня эхом, постепенно увеличиваясь в громкости, — как можно было оставить его одного разлагаться здесь?
Я слышал речь Шестого неразборчиво, словно он находился не в нескольких шагах от меня, а в соседней комнате за тяжёлой дверью. Слова, которые он произносил, долетали до меня с некоторым опозданием, а в мыслях всё смешивалось в один звенящий гул. Я начал тихо идти дальше по лаборатории, осматривая стены, покрывшиеся чёрной плесенью. Вокруг было сыро, и холодный воздух проникал в лёгкие, попутно превращая их в лёд.
Зачем же люди в спешке покинули это место и оставили всё на своих местах, как будто ничего и не произошло? Неужели были дела более важные, чем сохранение человеческой жизни, хоть и искусственной.
Несмотря на это, я никак не мог понять, чем дубликаты отличаются от обычных, естественных людей. Ведь они так же существуют, думают о чём-то своём и чувствуют…
Остальные встреченные нам капсулы пустовали, я испытал неимоверное облегчение, когда понял, что больше покинутых дубликатов мы не увидим.
Продолжая свой поход по катакомбам, мы наткнулись на деревянный стол, заваленный засохшими бумагами и записными книжками. Глаза разбегались по его поверхности, пытаясь зацепиться хоть за один предмет. Я взял в руки первую попавшуюся книгу.
— Подойди-ка сюда, Шестой, не могу разобрать, что здесь написано, — я прищурился и стал наблюдать за надписью на книге, расплывающейся в глазах, — гибир… гибридизация, — еле выговорил я, с трудом отодвинув пальцем слой налипшей на обложку грязи.
Знакомые буквы были аккуратно выведены на полуоторванном корешке книги, который изо всех сил старался удерживать согнутые во многих местах страницы. Я с треском распахнул книгу, отступив от начала примерно середину. Толстый слой пыли ударил мне в нос и глаза, и я раскашлялся, попутно раздувая туман, образовавшийся перед моим лицом.
— Это же тот самый учёный с дневником, — выпалил Шестой, нагнувшись над книгой и легонько оттолкнув меня, — прочитай что-нибудь, только не как в прошлый раз.
Совсем недавно мне доверили ознакомиться с рукописью научного работника, и я просто отвратительно читал вслух, ведь в первый раз в своей жизни держал книгу в руках.
— В водный раствор формадель… фор-маль-де-ги-да, стабилизированный метанолом, поместить системы диффузионной аэрации, — я нахмурился и посмотрел на Шестого, переворачивая страницу, — метод позволяет растить целые организмы, генетические реплики исследуемой особи, — захлопнув книгу, я оттолкнул её рукой и заставил скользить по гладкой поверхности стола.
Загадочно кивнув, наклонив голову чуть в сторону, я сделал вид, что всё понял и пропустил через себя. До того, как мы попали в лабораторию, я никогда не видел книг и даже не знал, что таковые существуют.
На удивление, во мне резко пробудилась способность к чтению, будто я всегда умел это делать, словно этот навык и не покидал меня, и теперь я чувствовал себя невообразимо странно и пытался понять, откуда же я умею с абсолютной точностью воспринимать буквы, начертанные на бумаге.
Шестой снова потянулся за книгой и открыл её, но уже с конца. Я поделился своими мыслями с товарищем, и мы принялись выискивать в рукописи те заметки, которые нас так сильно интересовали.
— А тут у нас что… — он начал долго переворачивать страницы, слюнявя пальцы, — интегральная схема имеет собственную память и логику, — Шестой продолжил небрежно их листать, водил по строчкам руками, испачканными в чернилах, и беззвучно шевелил губами, выбирая, что сказать вслух, — обладает способность наделять дубликатов свойствами создателя, воссоздаёт в установленной мере его интеллект и черты характера.
Теперь всё встало на свои места, и я наконец понял, откуда в моей памяти резко всплывали непонятные слова. Я вдруг осознал, почему находил в себе силы делать странные вещи, но не придавал этому особого значения. Мы были рады, что нашли настолько полезные материалы.
Однако нас не отпускало чувство обиды, потому что эти умения лишь повторяли чужие. Злость окутывала тело целиком, и на это чувство никак нельзя было повлиять, поэтому мы просто шли дальше, пытаясь забыть обо всём и немного успокоиться.