Глава VIII. Бездна (1/2)
Шестой ближе подошёл ко мне, крепко держа в руках разорванный тканевый мешок, издалека походивший на тот, что мы взяли с собой в поход. Мы не жалели еды, поэтому он становился всё легче и легче с каждым днём. Однако мы продолжали носить его по очереди, оберегая наш единственный источник пропитания.
Сначала я даже и не понял, почему мой товарищ держит эту тряпку так демонстративно, он выставил сумку вперёд и указывал на неё взглядом. Присмотревшись к ней, я наконец всё осознал и резко вскочил, хватаясь за голову.
Вместе с беглецами из временного лагеря исчезли все наши вещи, мужчины забрали в небытие еду и лекарственные травы. Мы остались ни с чем посреди безжизненной равнины. Я судорожно выхватил мешок из рук Шестого и стал вглядываться внутрь, но через рваное дно я смог увидеть только пыльную землю.
— Они хоть что-нибудь оставили? — на моём лице появилось отвращение, которое превратило его в гадкую гримасу, — у меня остался при себе только кинжал.
Признаться, мы были в полном восторге от даров, полученных от аборигенов. Я уж слишком часто хлопал себя по карманам, чтобы убедиться в том, что не выронил оружие и не потерял его, пока не стало слишком поздно.
Часто я доставал его и рассматривал на солнце, наблюдая за металлическими переливами от ярких лучей.
— Как видишь, мы достойны только рваного мешка, — Шестой достал из кармана карту и гордо показал её мне, приподняв уголки губ, — ещё остались карта и пустой сосуд для воды.
Мне уже начало казаться, что мой проводник запомнил план местности наизусть, настолько часто он смотрел на карту. То и дело мой товарищ сравнивал начертанный маршрут с нашим, а я поражался той лёгкости, с которой он умел определять верное направление.
Шестой мог не отрываясь вглядываться в кусок пергамента, постоянно что-то вписывая в него и делая пометки по бокам. Я ничего не понимал в этом увлечении и только мог удивляться тому, насколько Шестому нравилось это занятие.
Недолго думая, мы решили вернуться в деревню, чтобы позаимствовать нужные нам вещи у местных. Подыскивая всевозможные оправдания нашим действиям, мы сошлись на том, что нашей компании еда нужнее, да и вообще, чувство обиды взяло верх над здравым смыслом. Не дожидаясь темноты, мы отправились в путь, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, постепенно заполняющих наши головы.
Тяжёлая дорога под раскалённым солнцем всегда плохо на мне сказывалась, я ничего не соображал и видел только ускользающие из-под ног камни. Методичное переставление онемевших конечностей, наконец, привело нас к краю пугающей деревни.
Нас встретил всё тот же подрагивающий в высоте дымок, который теперь не казался таким дружелюбным. Наоборот, он заставил нас вздрогнуть, словно вокруг было невообразимо холодно.
В этих краях смеркалось довольно быстро, и мы решили дождаться темноты, сидя у подножья пологого холма. Над головой с громкими воплями изредка пролетали мелкие птицы, больше похожие на чёрные точки. Где-то в колючих зарослях трещали насекомые, потирая своими мохнатыми лапками.
Хоть мне и казалось, что вокруг нас кто-то ходит, я не стал говорить Шестому о своих догадках. Нам было нечем развести огонь, и мы сидели в кромешной темноте и слушали таинственные звуки, отзывающиеся громкими толчками в ушах.
Поход сильно нас утомил, хоть деревня и находилась от нашего лагеря не так уж и далеко. Мы не привыкли обходиться без еды, и было неприятно ощущать тянущие боли в животе. До заката оставалось совсем недолго, об этом твердили облака в далёком небе, стремительно надвигающиеся на нас, и лёгкая дымка на горизонте, уже готовая закрыть солнце своей тягучей белой пеленой. Мы сразу поняли, что готовы действовать.
На этот раз мы решили обойти вход в деревню с другой стороны, чтобы случайно не наткнуться на тело неудачливого беглеца. Идти мне не хотелось, а уж тем более, я не горел желанием отправляться в поселение в полном одиночестве. Однако нам пришлось разделиться, чтобы не создавать лишнего шума и не привлекать ненужного к нам внимания.
Как только вы прошли сквозь плетёный забор, похожий на птичье гнездо, Шестой сразу начал озираться по сторонам и выискивать место, откуда можно было бы тихо наблюдать за странной деревней. Казалось, что она была совершенно пустой и безлюдной, хоть над ней и висел густой дым, выходящий из домов и разносимый ветром по всей округе.
Сидя в траве, я пытался оставаться равнодушным к маленьким тварям, ползающим по мне. Насекомые залезали под рубашку и я чувствовал, как они перебирали цепкими лапами по моей коже. Хотелось встать и отряхнуться, но я не мог этого сделать, мне оставалось только безмолвно наблюдать за тем, как я превращаюсь в их логово.