Минетами и шоколадкой (2/2)

И тишина. Долгая, тянущая. Привычное хмурое ебало лейтенанта, будто бы это обычный рабочий день.

— Ладно, сэкономлю тебе слова, — начал Ричи решительно, которому как бы кололи столько обезбола, что он бы хоть прям сейчас на арену со всеми львами мира. Боги, какие львы вообще, возможно перебор с обезболом… — Ты злишься на то, что я не дал тебе прикончить того мудилу? Лишил тебя момента, о котором ты мечтал годами…

— Ашфорд.

Предупреждающий.

Лейтенант смотрел прямо — в льдистых глазах усталость и… Удивление?

Ричи послушно замолчал.

Дрейк сел. На самый дальний стул для посетителей разумеется. Еще бы из коридора с ним говорил.

— Я не злюсь на тебя, — выдал он через долгую паузу. — Ни за это, ни вообще.

— Ага, а чего тогда меня взглядом к подушке пригвоздить пытался?

Ну, помните, Ричи же под обезболом… Заткнуться и помолчать, не нарываться. Не слышал. Без обезбола он, конечно, вел себя всегда разуменее. Да.

Снова этот андроид удивительно точно копировал эмоции удивления. Рич, который считал себя экспертом по переводу с дрейковского на человеческий, даже чуть смутился.

- Ричи, — выдох, пауза, чтобы подкопить буквы. И тяжелые слова пулеметной очередью. Без паузы и без перезарядки. — Последние десять лет убить этого уебка было причиной, по которой я просыпался. Ты не видел. Ты не хочешь знать, что он сотворил с моими парнями. Я буквально жил этим.

Тишина. Боль, осязаемая, мрачная. Хмурое лицо — не потому что мудила, а потому что раны глубокие, кровоточат и болят.

Ричи бы дорого дал за то, чтобы смочь встать и коснуться этой замершей глыбы.

— Что изменилось? — вместо этого тихо спросил Ашфорд.

— Ты, — вдруг резко выдал лейтенант, поднял взгляд, такой почти потерянный. — С простреленной грудью у меня на руках. Нес какую-то чушь про «в упор и на поражение». Будто бы тогда в парке был какой-то выстрел…

— Был, — кивнул Ашфорд. — Метафорический. Мы с тобой когда-нибудь дойдем до метафор, я объясню, что это и как использовать в речи. Пока рано.

— Рич, — вздох «как ты меня достал». — Короче, в тот момент мне было адски плевать на месть.

— Да, долг перед боевым товарищем…

— Ричи, — прошипел Дрейк. — Будь на твоем месте кто угодно еще, я бы перешагнул через его труп. Дал бы ублюдкам застрелить и сделал бы то, зачем пришел. Да, даже из наших парней, у меня такие приоритеты. Были. Я хотел, чтобы ты там не сдох не из благородства, а из эгоизма. Оказалось, мне есть, что терять.

Голая, острая правда. Такая извращенно-сладкая для ушей Рича. Такая больная для Морга, очевидно, как ему блядски стыдно за эти мысли. И как он вывернулся наизнанку. Вынул душу, положил сейчас перед Ашфорд, и замер, как загнанный в ловушку хищник. Бежать или нападать?

— Ты две недели этот пассаж репетировал? — спросил Рич с улыбкой.

Дрейк моргнул и уставился на него так растерянно, что ему оставалось только посочувствовать. Бедный булыжничек.

— Нет, разумеется.

Правда, бедный камушек, думал Ричи, у которого все сложилось.

Дрейк и его ледяное бешенство — не про Рича. А про злобу на себя, про чувство вины… Возможно, он сейчас готов удавиться из-за этих несчастных двух пуль. А зная лейтенанта, и удавится же… Поэтому надо спасать этого потерянного.

— Не, Дрейки, ты чего, ждал, что я ужаснусь твоей кровожадности? — весело продолжил Ашфорд, который услышал все, что хотел. И даже больше. — Ну как бы нет. Я бы возможно на твоем месте думал бы также… Ужаснусь тебе? Ну так мы как бы не первый день знакомы, просто чтобы ты знал, от твоего взгляда обосраться можно, особенно если ты моргнуть забываешь… Тоже никаких сюрпризов, вот как раз-таки сладкой ваты и признаний в любви я от тебя не жду. Если у тебя еще осталась пара-тройка вендетт, подожди уж, пока поправлюсь, а так…

— Ричи.

Твердо. Бархатисто. Все еще до мурашек.

— Я хотел извиниться. И сказать спасибо. За…

Твою ж, он сейчас тут посыплет голову пеплом и… Свалит? Ай я подверг тебя опасности, накажу себя на следующие лет десять.

Ну уж нет.

— Стоять, — рявкнул Ашфорд, хотя Дрейк пока и не двигался никуда. — «Спасибо» и «извини» — это, конечно, охренительно для речи, которую ты репетировал две недели, правда, но мне они не сдались. Я принимаю извинения шоколадками и минетом, а благодарности сойдут в виде свиданки в каком-нибудь пабе. Можешь сосать и водить меня пожрать на столько, на сколько хватит глубины твоего раскаяния и признательности соответственно.

Дрейк, конечно, ничего не ответил.

Ричи же решил, что он сказал все.