Дело правда не в нем (1/2)

Дело было не в Ричи. И все же что-то было охуеть как не так.

Взгляд Дрейка изменился. Больной, животный, почти тоскующий. Будто хищника посадили на цепь и прострелили лапу. И заставили выступать в цирке.

Забыли про все эти екающие сердечки и тупые чувства — с Дрейком реально что-то не в порядке. Ричи наблюдал за ним слишком давно, слишком пристально, чтобы не начать замечать мелкие, но такие важные детали.

Круги под глазами, говорящие о недосыпе. Это у киборга-лейтенанта, который, возможно, и поссать по часам и с таймером ходит, жрет только полезное и уж наверняка вырубается как школьник в одно и то же время.

Щетина. Да, лейтенант пару раз за неделю не побрился — хотя всегда о его скулы разве что не порезаться можно было. Ему кстати охуеть как шла легкая небритость, но не об этом…

Говнистость. Да, он гонял парней с завидным упорством садиста всегда, заставляя поперхнуться собственными легкими, но сейчас он будто бы готовил их к схватке с самим сатаной. Брифинги стали до тупого подробными, Морг чуть ли не по секундам расписывал, когда им сука дышать. Эту часть все заметили, что он будто бы повернулся на их безопасности.

Военный взгляд. Ричи не знал, как его охарактеризовать, но видел миллион раз, когда был в горячих точках. Взгляд «в каждый гребаный миг в тебя прилетит граната и оторвет тебе руку. Или снесет голову твоего товарища». Ни секунды, чтобы выдохнуть, ни мгновения без контроля.

Постоянная необходимость все контролировать, вечное ожидание опасности даже у ларька с мороженым — самый частый запрос к психотерапевтам от вернувшихся военных. Ашфорд сам прошел через это, какое-то время улавливая свист пули в шорохе переворачиваемой страницы книги в метро. У него самого был такой взгляд когда-то.

У лейтенанта не было. Тот был гребаной машиной, андроидом, спокойным даже под перекрестным огнем. Моргом, да.

Таким Ричи его знал. А сейчас видел другого Дрейка.

И это… Беспокоило. Мягко говоря. Они все проходили через такую тонну дерьма, что нельзя просто заметить и отвернуться. Даже с гребаной ледышкой Дрейком так нельзя. Тем более с ним. Тем более, что вряд ли кто-то подойдет к нему хоть на метр и поможет.

Кроме Рича…

— Можно?

Рич просунул голову в кабинет лейтенанта, хотя они оба знали, что Ашфорд все равно зайдет. Это читалось в устало-обреченном взгляде лейтенанта, который, впрочим, не состроил гримасу, означающую категорическое нет. Да, Ричи неплохо научился понимать Дрейка даже без слов.

— Сразу предупреждаю, что если решишь меня выкинуть из кабинета физически, я ежедневно тренируюсь и как бы… 1:37 полоса, а это вам не грушу колотить, — начал Ашфорд. Как всегда с околесицы, но ему нужно было зацепить внимание лейтенанта. — То есть я не то чтобы уверен, что надеру тебе зад, но сопротивления и шума будет много. Поэтому лучше тебе меня выслушать до конца. Опять же, так я быстрее свалю.

О, а любопытство киборгу не чуждо, аж бумагу очередную отложил, бровь приподнял. Взгляд все еще «мне кристально похуй, что ты там втираешь», слова тоже не для андроидов придумали, но вон… Сосредоточился.

— С тобой что-то не так, — воодушевленно нырнул Рич в пропасть. Он репетировал этот разговор два дня, но под прямым выжидающим взглядом, холодным, далеким и таким обманчиво спокойным, все тут же забыл. — Подожди, послушай. Мы… Мы все прошли разное дерьмо. Ты сам возвращался с войны в мир. Я тоже. Ты наверняка видел парней, которые вернуться не смогли. Ну, то есть, физически ты жрешь себе хотдог на лужайке, а ментально в тебя летит С4. Возможно, у тебя даже жена, дети и развеселый пудель хвостом виляет…

— Ашфорд.

Предупреждающий.

— Ладно, понял, без детализации, — тут же согласился Ричи, потому что слушание тоже не было сильной стороной лейтенанта. — Ты наверняка видел тех, которым рвет крышу на поле боя. Или после. И мы оба знаем, что в этот момент человека еще можно вытащить. Вернуть в нормальность. Так ведь?

Дрейк молчал. Даже без микро-кивка. Но слушал, Рич чувствовал.

— Я не знаю, какое дерьмо у тебя приключилось. Не хочу знать, не буду спрашивать, не полезу не в свое дело. Но я вижу, что что-то не так, и я не могу это игнорировать, — искренне произнес Ричи. — Ты бы сделал также для любого из нас. Мы все друг для друга бы это сделали, хотя мы и не друзья даже. По-хорошему, я бы отправил тебя к психотерапевту, но прекрасно знаю, что это бесполезно, если ты сам не захочешь, а ты уже большой мальчик и…

— Ашфорд.

Усталый.

— Да, ближе к делу, — согласился Рич быстро. — Что я могу — так это показать, что вокруг тебя есть что-то кроме того дерьма, в котором ты оказался. Что есть люди, готовые помочь. Выслушать или помолчать. Вкусная еда, красивые картинки, бухлишко… Женщины там, мужчины, серьезно, хоть в бордель тебя свожу…

— Ричи.

Шипящий. О, это значит, что у Ашфорда осталось меньше минуты. И, блядь, как охуенно это «Ричи» звучит от лейтенанта, так… Почти интимно. Ашфорда редко кто так называл, да.

— Никаких борделей, понял, — и Рич улыбнулся искренне, широко. Развел руками. Выдохнул. — Сходи со мной в бар. Или просто пожрать. Игру посмотреть. Что угодно. Мне нужно, чтобы ты не варился в своем дерьме хотя бы пару часов, и я отстану.

Тишина. Дрейк даже не моргнул. Поморщился.

Знай его Ричи меньше, ждал бы хотя бы вежливой благодарности за заботу там… Или пулю промеж глаз за нарушение субординации.

— Суббота, восемь, Карнаби, — выдал наконец лейтенант все тем же безэмоциональным голосом. Ну да, этому андроиду эмоции же не прикрутили. — И это был последний раз, когда у нас произошел подобный диалог.

Ашфорду почти хватило силы не семафорить улыбкой. Почти. Ну да.

Выходил он под свой любимый взгляд «как ты меня заебал, Ричи».

Плевать. Если лейтенант согласился, значит, осознает, что ему нужна помощь — что плюс. И готов ее принимать.

***

«Это не свидание, это не свидание, это не свидание» — повторял Ричи, снимая уже которую по счету футболку и сваливая ее в угрожающе растущую цветную кипу на кровати.

— Это не свидание, — сообщил он мистеру Вронски, который махнул чуть облезлым хвостом и скрылся под диваном, не забыв осуждающе покоситься в сторону кучи футболок, безнадежно мнущихся в попытках подготовиться к «не-свиданию».

Мистер Вронски достался ему вместе с квартирой. Прибился к двери, худой, облезлый, смотрел своими желтыми блюдцами нагло и независимо, к ногам не жался, но так и вел носом в сторону кондиционерной прохлады, аж усы дергались. Попроситься гордость не позволяла. Даже когда перед ним распахнулись двери — сразу не пошел. Потрепанный черный кот, не красавчик из рекламы премиум-корма, а обычный, с порванным ухом, чем-то зацепил. Видимо, этим упрямым нежеланием принять помощь. Пришлось сгонять за кошачьим кормом — сухим и влажным. Не взял.

Ричи тогда корм оставил, дверь прикрыл. Вскоре его ждала лишь пустая жестяная банка, вся вылизанная до блеска. Так за неделю котяра — мистером Вронски он стал чуть позже в честь соседа, который рискнул его выгнать из подъезда — подпривык, обосновался. Зашел с недоверием. И в какой-то момент остался почти насовсем, хотя нет-нет, да и просился на улицу, пропадая на неделю и возвращаясь то с гордой мордой и поцарапанной мордой, то с опущенным хвостом и выражением «не хочу об этом разговаривать». Ну Ричи и не спрашивал.

Настоящий мистер Вронски, который однажды при Риче замахнулся на кота, пытаясь выставить того из подъезда, узнал, что такое горячая мексиканская кровь, кипящая в литых мускулах бывшего военного, и присмирел. И бочком обходил и Рича, и хвостатого мистера Вронского, который со временем стал Роном или Ронни.

— Ты бы лучше помог, — сообщил Ашфорд дивану.

Диван — и Ронни под ним — никак не отреагировал.

Опаздывать нельзя, лейтенант Морг пунктуален до задницы. Но и без футболки не пойдешь, не сработает тактика «показать все лучшее сразу».

Рич глянул в зеркало, которое мог днями игнорировать в обычные дни. Состроил гримасу.

Ладно, на самом деле ему досталось все лучшее от смеси латинских и белых корней, да и с четырнадцати лет к нему клеились почти все, и он сверкал белозубой улыбкой, стрелял чуть раскосыми глазами, включал природное обаяние на максималки и покорял себе сердечко за сердечком. С лейтенантом не прокатит, разумеется. Можно и не подбирать цвет браслета умных часов под кроссы. Хотя вообще это как бы стильно, да, когда ты весь такой брутальный в черном, в летной кожанке, но ярко-оранжевых баскетбольных найках и с таким же ремешком на часах. Да, стильно, только вот он скорее запикапит весь чертов ресторан вместе со стейками, чем лейтенанта.

— Я не собираюсь его клеить, — поделился Рич с диваном, под которым было подозрительно тихо. Кот либо задремал, либо благополучно свалил. — Я попробую вытащить его из какого-то неизвестного дерьма.

Это было правдой, так-то. Он бы сделал так для любого из парней. Просто с лейтенантом был еще один… Слой. То дурацкое, противное, щенячье чувство предвкушения. Будто ему пятнадцать, и он получил тонну валентинок, на которые так плевать, и одну мятую записку от той, из-за которой аж дышать иногда трудно становилось. Сейчас он уже не помнил и имя, но то ощущение восторга перед ужасающе неловким походом в кино — попкорн, задний ряд, так хотелось еще взять за руку, но ладошки перманентно липкие от волнения… Знал бы он тогда, что в следующий раз его накроет так почти через двадцать лет. И вместо рыжеволосой девчонки будет брутальный мужик, который леденящим равнодушным взглядом вскроет что-то там под кожей.

— Я ушел, — зачем-то сообщил он коту, нацепив в итоге простую толстовку с логотипом Чикаго Буллз и мягкие спортивки, потому что это не свидание. Потому что так он оделся бы, выбираясь на пиво с Эдди.

Не видать лейтенанту стильных луков от Рича, вот так вот!

Но чего Рич ожидать не мог, так это то, как на минутку его перекроет, когда он увидит Дрейка не в форме. Нет, поверьте, форма на нем смотрелась охуенно — кто придумал, что тактические штаны так плотно обтягивают накачанные бедра и задницу? — как и шмотки для спортзала. Да, на те серые спортивки, а точнее на Дрейка в них, у Ашфорда вообще чуть ли не перманентный стояк был, пока лейтенант их загонял до белеющего мира перед глазами. Но так вышло, что он никогда не видел Дрейка в обычной, человеческой одежде, кроме мешковатого спортивного костюма тогда в парке. Ну, он же андроид, наверняка встает ночью на подзарядку в форме, да так утром и идет на работу.

Лейтенант Морг пялился в меню со своим обычным кирпичом вместо лица. В простой белой футболке, открывающей рельефные плечи и обтягивающей все так, будто бы… Ну, справедливости ради, когда ты не вылезаешь с тренировок и по объемам напоминаешь шкаф, странно, если тебя что-то не обтянет. Еще были заметны джинсы — черт, Ричи должен посмотреть, как они сидят сзади — невыразительная кожанка на спинке стула… Ничего особенного, так-то. Вообще ничего особенно, именно поэтому Рич споткнулся, матюгнулся и едва успел нацепить не-влюбленное лицо.

— Добрый вечер, лейтенант, — поздоровался он, сдерживаясь, чтобы не протянуть руку. Дрейк филигранно избегал чужих прикосновений — все, что не в бою и не по какой-то досадной случайности. Ашфорд с этим смирился.

Кивок.

А, точно, разговоры — сразу мимо. Поэтому Рич послушно взял протянутое меню, попялился в него без должного энтузиазма, хотя, на самом деле, мясом пахло офигенно аппетитно.

— Ты пьешь? В плане там пиво, виски… — поинтересовался он, поддерживая максимально жизнерадостный тон. — Если решишь взять за компанию то же, что и мне, чтобы оставить стакан нетронутым, не утруждайся, я вполне окей с тем, чтобы запивать стейк колой.

— Иногда текиллу.

Вот бы это не были все два слова, отведенные Ашфорду на этот вечер. Впрочем, а чего терять?

— А сегодня?