❖12❖ Из чего сделаны девочки... ❖1 часть❖ (1/2)
До этого, Паудер таскала нож для вскрытия писем с письменного стола Силко, но мужчина начал убирать его в ящик, закрывая на замок.
… как и опасную бритву, которой он избавлялся от редкой растительности на живой половине лица, не покрытой шрамами.
Затем, Силко перестал оставлять Пау один на один с Синджедом, зная, что док точно не будет прятать от нее колюще-режущие предметы. Именно Синджед, демоны его раздери, и подарил Паудер ее опасную привычку.
И вот, Севика поймала девочку после того, как та стащила нож для фруктов с кухни «Last drop».
Паудер бочком-бочком пробиралась к лестнице, стараясь быть максимально незаметной, когда чужая рука схватила ее за шиворот и вздернула вверх.
В мгновение ока, Пау оказалась лицом к лицу с помощницей отца, подозрительно сверлящей ее взглядом.
— Похихикаем? Между нами, девочками?
Опасный тон Севики, а так же жесткий захват в который она сцапала Пау, не давая той даже дернуться лишний раз, не оставлял никаких сомнений — влетит Паудер от души.
Если судить по тому, как ее лупила Севика, душа у этой женщины была более чем широкая.
— Итак.
В мгновение ока они оказались в подсобке за баром, где Севика нажала включатель освещения плечом, не выпуская добычу, — в лице дочери босса, — из рук. Только вот наводящих вопросов задавать не стала.
Севика вообще не любила что-то спрашивать. Она предпочитала действовать. Делать. Бить.
И сейчас, помощница Силко крепко схватила Паудер за талию, пару раз встряхнув ребенка с силой, достаточной чтобы расстаться даже с содержимым желудка, что уж говорить про содержимое карманов.
На пол посыпались мелкие детали и весь мусор, какой только можно встретить в карманах у любого ребенка:
Пара почти пустых зажигалок, масляные мелки, мятый и грязный носовой платок с монограммой химбарона в виде стилизованного глаза, несколько палочек-химических источников света, три или четыре разноцветных резинки для волос, запасные носки, запакованная в обертку из шелковой бумаги сигара Силко, устройство поджига из зажигалки, десяток монет самого мелкого номинала, дорогие контрабандные конфеты в ярких шелестящих обертках, крохотная бутылочка ярко-розового антисептика для разбитых коленей и локтей, ракушки, перышки, камешки, крышки от бутылок газировки, пружины, шестеренки, болты и гайки…
… и острый маленький нож для чистки фруктов, тут же поймавший опасный хищный отблеск от химической лампы, освещающей подсобку.
— Так.
У Севики будто даже пошел дым из ушей и короткие волоски на шее от злости встали дыбом.
— Что отец тебе об этом говорил, а? Что Силко тебе говорил, сопливое, тупое, злобное недоразумение?!
С каждым новым словом, Севика снова встряхивала Паудер, теперь уж точно планируя вытрясти из той еще и душу.
[или она, скорее, надеялась услышать, как катаются внутри чужой черепной коробки куцые мозги?]
Три месяца назад Паудер закричала бы, заплакала, а потом точно ушла бы в себя на пару дней. Сейчас Пау просто вся сжалась и теперь пережидала, пока помощница ее отца выплеснет весь свой гнев.
— За что ты снова решила себя наказать, а? Хули ты себя режешь снова и снова? Да, если не хватает острых ощущений — ты только скажи и я тебе их устрою!
К матам, Севика, к слову, прибегала довольно редко, предпочитая просто говорить грубости и гадости.
[Силко не одобрял сквернословия]
Однако Паудер обладала просто уникальной способностью доводить ее до состояния белого каления.
— Я папе расскажу, что ты при мне ругалась.
Маленькая шантажистка, еще не очень хорошо применяла полученные от промышленника умения честно и не честно торговаться, но она училась.
[порой на очень болезненном опыте]
— Ах, ты ж дрянь.
Севика перешла от тихого клокотания, к змеиному шипению.
— Уебу!
Однако бить ребенка она не стала — той хватило бы пары оплеух, чтобы рассыпаться в труху. Вместо этого Севика перехватила Паудер подмышку, свободной рукой закрыла изнутри засов кладовки, а затем села на ступеньки стремянки, стоящей тут, чтобы доставать предметы с верхних полок.
Паудер ойкнула. И позорно взвизгнула.
[когда помощница отца одним легким жестом содрала с нее штанишки вместе с нижним бельем, спуская их к коленям Пау]
— Не надо! Пожалуйста! Я ничего никому не скажу! Я обещаю! Пожалуйста! Севи, не надо, пожалуйста!
Пау верещала, словно маленькая мартышка, изворачиваясь и пытаясь скатиться с жестких коленей Севики. Но вырваться из рук этой женщины столь же нереально, как мыши самостоятельно выбраться из живоловки.
Между ней и Паудер — годы и годы опыта. А еще — почти пятьдесят килограмм веса, метр роста и несчетное количество тренировок.
Попавшись Севике, да еще в столь тесном пространстве, без заранее продуманной стратегии и инструментов, либо ловушек, Паудер не имела ни единого шанса на спасение.
— Блин, такое ощущение, что ты ее там трахаешь!
Снаружи по двери пинает бармен — как если бы он успокаивал слишком громко скулящую псину.
— Слышала? Будь потише… если сможешь.
Севика садистка — Паудер это знает. Но ей не удается, не вскрикнуть, когда живая рука женщины шлепает ее по попе. Очень жесткая, мозолистая ладонь, с крепкими пальцами, с широкими ободками колец. Ягодицы Паудер мгновенно начинают гореть огнем, а кожа розовеет. Рука Севики оставляет характерный след — практически отпечаток пятерни.
[шлепок]
[писк]
[шлепок]
[плач]
Паудер рыдает. Но не так как рыдала, буквально пару месяцев назад, когда она лила слезы от безысходности. Нет, она плачет навзрыд от того в насколько унизительном положении оказалась.
[шлеп]
— Иииииии!
Рев сменяется тихим, практически мышиным писком, однако Севика по-прежнему беспощадна. Более того, любой, увидевший ее со стороны, сказал бы, что женщина получает откровенное удовольствие от «воспитательного процесса».
[вымещает всю накопленную злость и мстит за свои истрепанные нервы]
— Пожааааалуууууйстаааааааа!
— Что именно «пожалуйста»?
Для полноты образа Севике не хватает только дымящей сигариллы в уголке рта.
[шлеп]
— Пожааааалуйстааааа хваааатиииииит! Я сейчас опиииииииии…
[… и тишина]