❖6❖ [не]Большая головная боль ❖9 часть❖ (1/2)

Боль — великий катализатор для «трансформации»

Данные слова Силко не раз слышал из уст Синджеда с тех самых пор, как химик нашел его на берегу одной из бухт Зауна.

Морская соль, сточные воды, ядовитые химические отходы, гниль и разложение, стекающее из могильников. Бешеный коктейль, из-за которого вся кожа на теле Силко была обожжена, раны заражены, а вместо глаза в глазнице уже назревало нешуточное гнойное воспаление.

До смерти оставалось всего чуть-чуть — если бы гной просочился в мозг, то в истории сводного младшего брата Вандера можно было бы поставить жирную точку.

«А ты живучий»

Прикосновения Синджеда отдавались вспышками фейерверка где-то глубоко внутри головы Силко. Еще немного боли в дополнение к той, которую он итак испытывал. Но эта боль заставила его придти в себя, заставила открыть единственный уцелевший глаз, разлепив склеенные гноем ресницы.

«Если ждешь от меня вопроса — «добить тебя или помочь?» — то будешь глубоко разочарован. У моего материала нет права выбора»

От усмешки, появившейся на узком, некрасивом лице Синджеда обычный человек вздрогнул бы, как минимум. Силко же лишь снова прикрыл глаз.

[собираясь с мыслями и с силами]

… чтобы рвануть на себя незнакомца [тогда еще незнакомца] и, с болезненным шипением перекатившись по грязному песку, приставить нож Вандера к чужому горлу.

В глазах ученого на миг мелькнуло чувство интереса. Он продолжал лежать, как ни в чем не бывало, вопросительно и, одновременно позабавлено глядя на Силко.

«Что же ты сделаешь теперь?» — читалось в его глазах. Силко ведь не попытался убить его, хотя мог. Не факт, что обожженному промышленнику это удалось бы, но…

Ответа Синджед не получил. От резких движений и действий, боль взорвалась сверхновой звездой там, где ранее лишь вспыхивали искры и Силко начал заваливаться вбок.

«Значит, хочешь жить» — это было последним, что он услышал, уплывая в темноту.

— Он живучий. Пару дней поваляется в постели и оклемается.

Все тот же голос, звучащий где-то под сводами памяти Силко, заставил его придти в себя.

Левый глаз снова был слеп, а сам Силко лежал в капсуле, наполненной слабо мерцающим, розоватым раствором. Но, в отличие от самого первого его пробуждения в лабораториях Синджеда много лет назад, сейчас в теле почти не было боли.

Почти.

Промышленник открыл и закрыл свой живой глаз, а потом снова открыл и снова закрыл. Картинка складывалась медленно, мутно, нехотя — как после наркоза.

Одна из самых глубоких лабораторий дока. Здесь располагались колбы с его «подопытными», здесь хранились ценнейшие реактивы и образцы. Растения, насекомые, млекопитающие, морские и пресноводные создания. Люди. Йордлы. Вастайи*. Огромная, разнообразная и отчасти пугающая коллекция.

Сам Силко сейчас казался частью этой коллекции, лежа в, расположенной горизонтально, капсуле, полной питательного раствора. Тонкие трубки тянулись к сгибам его локтей и колен. И, пускай он не мог видеть, но мог также чувствовать трубки, ведущие к его позвоночнику… и заползающие в глазницу. И, конечно же, кислородную маску, закрывающую рот и нос.

В таком положении не стоило даже пытаться сесть и при таком количестве воткнутых в него катетеров, однако Силко все же рискнул — чуть отталкиваясь ногами от дна, он приподнялся выше по своему ложу — чтобы положить затылок на край капсулы, выше уровня жидкости.

Теперь он мог лучше видеть происходящее в лаборатории. Или представлять, так как часть находящихся слишком далеко предметов все еще напоминала размытые цветные пятна.

Синджед сидел за столом, замотанный в тряпки от носа до пят. Пускай в Зауне хватало фриков, но он все равно прятал свои шрамы, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Когда Силко зашевелился в своем местообиталище, док повернул голову в его сторону, отвлекаясь от того, чем был занят.

— Живее всех живых.

Док не торопясь встал и загремел чем-то металлическим. Готовил инструменты?

— Только не пытайся разговаривать. Ты итак был не в самой прекрасной форме после той контузии от взрыва, так еще и добавил бешеной дозой Мерцания. Как будто оно стоило того — влезть выше всех на баррикады.

— Стоило.

Пускай одно это слово, но Силко смог из себя вытолкнуть. Горло тут же стянуло спазмом, отдающим куда-то в челюсть, а затем, боль ударила по промышленнику с новой силой.

— Твой папочка временами очень упертый баран.

Синджед сипло рассмеялся, подталкивая к капсуле, в которой лежал Силко, приставной столик на колесиках. Такой обычно используют во время операций.

Папочка?

Паудер.

Однако вместо имени девочки вслух раздался лишь хрип.

— С ней все в порядке. Играет с твоим глазом. Я вытащил его, чтобы уменьшить давление в глазнице и обратно уже вставлять не буду. Попробуем новый образец. Кстати, твоя девочка не умеет нормально читать и писать — это выяснилось когда я попросил ее записать номер очередного прототипа на доске. Тебе бы заняться ее образованием.

Казалось, будто Синджед ворчит, но на самом деле он просто озвучивал свои мысли — спокойно, без напора и без нажима. А еще, пока он разговаривал, его руки, будто жили отдельной жизнью от тела, перебирая инструменты.

Несколько инъекций, введенных в одну из трубок, вернули Силко трезвость мышления, разогнали туман.