Часть 6 (1/2)
Карин неслась к деревне, задыхаясь от волнения, плетеная корзина в её руках казалась сокровищницей, доверху наполненной диковинными созданиями: игрушками и скульптурами, тканями сотканными из магии и вдохновения. Каждое творение – уникально, в каждом – эхо бабушкиных наставлений и отблеск её собственных, дерзких фантазий. Увидев знакомые очертания крыш, она прибавила шагу, словно крылья выросли за спиной. В центре поселения царил привычный, но от этого не менее милый хаос: Клаус и Элайджа, скрестив клинки, вели шутливый бой, от которого искры летели во все стороны, Финн, сосредоточенно хмуря брови, колдовал над плетением корзин, а Кол и Хенрик, увлеченные каким-то своим тайным замыслом, возились у поленницы дров.
Из дома вышла Эстер, озаряя всё вокруг своей лучезарной улыбкой.
– Карин, милая, ты вернулась! Какие же сокровища ты привезла на этот раз?
Не успела она договорить, как Никлаус, словно вихрь, подхватил Карин на руки и закружил в объятиях, смеясь от радости.
– Наконец-то ты здесь! Мы ужасно соскучились! Ну же, покажи, что ты принесла!
Но его восторженный порыв был прерван Колом и Хенриком, которые, не дожидаясь приглашения, выхватили корзину и, словно дети, принялись жадно разглядывать её содержимое.
– Это… магическое, – смущенно произнесла Карин. – Надеюсь, вам понравится. Тут формы… непривычные. Надеюсь… А где Отец и Ребекка? Эстер, ты позволишь мне забрать малышей к себе на ночь? Я хочу кое-что им показать, да и просто… давно мы не болтали по душам.
Не дожидаясь ответа, Карин запустила пальцы в густые волосы Элайджи и начала нежно массировать его голову. Он замер, блаженно прикрыв глаза, и лишь тихонько промурлыкал, словно довольный кот:
– Как же это приятно… Спасибо, Карин. Ты всегда знаешь, как сделать лучше.
Эстер, с теплотой в глазах, наблюдала за этой трогательной сценой, и на ее лице расцвела ласковая, материнская улыбка.
Карин опустила Элайджу, одарив его теплой улыбкой, в которой читалось нежное ободрение. ”Рада, что угодила,” – прошептала она и повернулась к Эстер. ”Так что насчет малышей?”
Эстер кивнула, её взгляд был полон понимания и нежности. ”Конечно, милая. Они будут счастливы провести с тобой время. Ребекка сейчас у реки, собирает травы для лечебных отваров, а Отец ушел на охоту. Вернутся к вечеру.”
Карин облегченно вздохнула. Ей было важно получить одобрение Эстер, ведь она всегда была для нее не просто другом, а настоящей семьей, опорой и мудрым советчиком. ”Спасибо, Эстер. Я позабочусь о них.” Она окинула взглядом шумную, но такую родную компанию, ощущая тепло и уют в этом хаосе. Каждый из них был ей дорог, каждый со своим неповторимым характером и причудами.
Карин обнимала своих названных братьев, когда к их дому, словно видение, направилась незнакомка – юная дева с безупречным овалом лица, кожей цвета тончайшего фарфора, карими омутами глаз, в которых, казалось, плескались звёзды, и ниспадающими до пояса волосами цвета воронова крыла. Но красота её не тронула Карин, лишь ледяной ужас сковал сердце, заставляя мечтать о бегстве, о том, чтобы раствориться в воздухе и исчезнуть. Никлаус, словно не замечая её смятения, взял Карин за руку и повёл навстречу гостье: ”Карин, позволь представить тебе Татию. Татия, это Карин, о которой я тебе столько рассказывал”.
Татия одарила Карин сияющей улыбкой, в которой, однако, читалось что-то зловещее, и протянула руку. Прикосновение её отозвалось в душе Карин вспышкой нестерпимой боли, будто кожу опалило кипящим маслом, оставив глубокий, незаживающий шрам. Инстинктивно захотелось вырваться, ударить, бежать без оглядки, но лицо Татии светилось таким неподдельным счастьем, будто ей сулили самого завидного жениха, будто она выиграла в лотерею целый мир. Карин с трудом освободила свою руку из цепкой хватки, словно из пасти хищника, и поспешно отступила, а затем и вовсе бросилась прочь, в дом, словно спасалась от невидимого врага. Майклсоны и Татия проводили её удивлёнными и встревоженными взглядами, не понимая, что произошло.
Сама Татия ощутила странное, опьяняющее блаженство от мимолетного касания к блондинке. Словно зачарованная, она не могла объяснить природу этого чувства, но оно ей безумно понравилось, вызывая трепет в каждой клеточке её тела. Карин же металась по дому, охваченная паникой и животным страхом. Бежать, бежать без оглядки – вот единственное, что пульсировало в её голове, заглушая все остальные мысли. Копия Амары уже здесь, но как объяснить всё семье? Поверят ли они ей?
Но больше всего Карин испугала не боль, а то странное, необъяснимое влечение, что возникло при касании. Ей казалось, будто она хочет слиться с этой женщиной, стать с ней единым целым, навсегда отказаться от своей свободы, раствориться в ней, как капля росы в океане. Эта мысль ужаснула её до глубины души.
Вскоре ближе к вечеру дому потянулись дети Майклсонов. Финн, с гордостью неся тушу кабана, добытого отцом, первым предстал перед Карин. Она, открыв дверь, приняла добычу. – Передай отцу мою благодарность, Финн, – произнесла она, и тот, кивнув, удалился. Окинув взглядом собравшихся, Карин не досчиталась двоих сорванцов. – Где мои маленькие колдуны? Кол, Хенрик, выходите! – не успела она договорить, как почувствовала, что ее атакуют со спины. – Мы тебя поймали, сестра! – триумфально воскликнул Кол, расплываясь в широкой, лукавой улыбке. Ребекка что-то шептала на ухо Элайдже и Клаусу, а затем и Финну, отчего те заливались краской и отворачивались, пряча смущение. Ребекка легонько стукнула братьев по головам. – Ну, быстро признавайтесь, трусы и нытики! Родители над вами уже смеются, – возмущенно прошипела младшая сестра, словно змея. Братья обиженно переглянулись, но не успели возразить, как Карин, заинтересованная, спросила: – Это вы о чем? И тут Ребекка решилась рубить с плеча. Лучше горькая правда сейчас, чем наблюдать, как братья смотрят на приемную сестру щенячьими глазами или предаются грезам, воображая ее светлый образ. Ей хватило однажды застать за этим Финна. – Сестренка, ты же знаешь, мы тебя любим? Карин вопросительно кивнула, не понимая, к чему клонит Ребекка. И тут, не выдержав, Ребекка выпалила, прежде чем Финн и Кол успели зажать ей рот, лишая её возможности говорить: – Карин, братья любят тебя как девушку и хотят взять в жены! Я видела, как они обсуждали, кто когда будет с тобой… и как график составить… а еще мои братья… себя ласкают… Дальнейшие откровения Карин не суждено было услышать: Элайджа успел заткнуть сестре рот, а младшая, в свою очередь, пыталась пнуть его, вырываясь из его хватки. Карин, залившись краской от услышанного, в смятении закрыла лицо самодельной подушкой и закричала, словно её ударили током: – Нет, я не хотела этого знать! О, Господи, я представила это! Ник укоризненно посмотрел на Ребекку. – Видишь, что ты наделала? А если она станет нас избегать или отец с матерью будут против? – Не переживай, брат! Отец дал добро, да и мать тоже. Я слышала, как отец говорил, что хочет выдать тебя за одного из вас, а мать меня чуть не убила новостью, что вообще хочет за всех! И, как я думаю, отец не против.
Наступила неловкая тишина, которую нарушали лишь приглушенные вопли Карин из-под подушки и возмущенное мычание Ребекки, пытающейся вырваться из хватки Элайджи. Финн и Кол стояли, как громом пораженные, не зная, куда деваться от стыда и как смотреть в глаза Карин. Клаус, напротив, казался заинтригованным и слегка довольным, будто его потешили этим представлением.