Глава 21. Часть 1. Море волнуется три (1/2)
Just remember, if you look in the face of evil, evil's gonna look right back at you.
«American Horror Story» <span class="footnote" id="fn_37508894_0"></span>
Когда до рассвета оставалось немногим больше двух часов, Гермиона спустилась вниз. Не запирая дверь маяка чарами, оставила ее распахнутой настежь и, подобрав ноги, забралась на тот самый камень, где чуть меньше месяца назад в последний раз встретила Рона. Бордовое пятно посреди узкой дорожки почернело окончательно, и она невольно задалась вопросом, смогут ли соль с водой когда-нибудь вымыть из серых скал пролитую добровольно кровь.
От стылого морского ветра кожа мгновенно покрылась мурашками, но Гермиона, даже не почувствовав колючего холода, лишь машинально повела плечами. Ей было сейчас совершенно все равно. Мигая только когда глаза начинали подергиваться тонкой пеленой слез, она не отрываясь смотрела на пристань.
Зная, что он придет. Не может не прийти.
Что-то было не так. Что-то случилось. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Но почему-то она была абсолютно уверена, что самого плохого, ужасного и действительно страшного пока не произошло. И хоть волновалась она безумно, но все же не впадала в слепую, животную панику, как если бы думала, что никогда его больше не увидит. А стоило ссутулившейся черной фигуре, покачнувшись, неслышно аппарировать на причал, метнулась ей навстречу еще до того, как Снейп успел сделать первый шаг за границу защитных чар.
Впрочем, шагом его движение назвать было сложно. Он буквально рухнул вниз с деревянных ступенек, оседая на колени, а затем и падая на бок. Гермиона же, ожидаемо не сумев его удержать, завалилась следом, обдирая руки о камешки тропы.
— Северус! Мерлин, что…
Не замечая саднящую боль в ладонях, она рывком перевернула его на спину и сдавленно ахнула, увидев ставшее за последние месяцы почти родным лицо. Обычно бледное, сейчас оно едва не сливалось с сероватым лунным светом. Но испугал Гермиону вовсе не его цвет. Выражение. Начиная со дня их вылазки в Гринготтс, она многократно убеждалась, что Снейп способен вытерпеть что угодно. Трое суток под Круциатусом, открытая рана на спине, ожог раскаленным докрасна ножом. Гермиона ни разу не видела, чтобы он даже дернулся в ответ. Но сейчас привычно отстраненную, безразличную маску сменила такая жуткая гримаса, что без лишних слов становилось понятно — ему больно.
Очень, очень больно.
И именно это осознание внезапно выбило ее из колеи. Хоть коротая часы ожидания она и готовилась к худшему, проверяя шкатулки с зельями да прогоняя в голове все известные ей целительные чары, но теперь неожиданно растерялась. И принялась беспорядочно, суетливо водить пальцами по обтянутой сюртуком груди, словно надеясь если не понять, то почувствовать что-то. Что угодно.
— Мерлин… Боже… — Снейп вдруг выгнулся дугой, упираясь затылком в камни, и она, тихо вскрикнув, инстинктивно отшатнулась, но тут же потянулась обратно, подкладывая ему под голову ладонь. Не чувствуя, как сдирает в кровь костяшки пальцев. — Что же это… Что мне делать? Пожалуйста, скажи, что мне делать, Северус… Это я, Гермиона… Что мне делать? Я все…
Пока она судорожно бормотала что-то бессвязное, напряженное до состояния готовой в любой момент лопнуть струны тело в ее руках безвольно обмякло. Опущенные веки чуть приподнялись, открывая исчерченные капиллярами белки. Плотно сжатые губы приоткрылись, и Гермиона мгновенно склонилась к нему так близко, как только могла.
Горячий шепот влажно обжег ей щеку.
— Ильви… Ильви…
— Что?
Убрав со взмокшего мужского лба длинную черную прядь, она, уверенная, что ослышалась, хотела было переспросить, однако в ту же секунду в шаге от пристани с сухим хлопком аппарировала согнутая в низком поклоне эльфийка.
— Господин звал Ильви. Ильви к вашим услугам.
Кончики послушно поджатых ушей почти касались земли, но, когда за ее привычным приветствием не последовало ни ответа, ни распоряжения, домовиха опасливо скосила глаза в сторону. А увидев полуживого мужчину и перепуганную до смерти девушку, не подумавшую даже наложить диагностические, резко выпрямилась.
— Господин! Господин болен? Что Ильви может сделать, господин? Ильви все…
Громкие, не менее истеричные, чем ее собственные, причитания Гермиону, как ни странно, отрезвили.
— Молчать!
На один короткий миг обе, казалось, растерялись полностью. Гермиона — испугавшись своего приказного тона, да и самого факта настолько неподобающего, на взгляд основательницы Г.А.В.Н.Э., обращения с домовиками. А Ильви — удивившись тому, что кто-то помимо директора посмел разговаривать с ней подобным образом. Но возможности разобраться с произошедшим им не представилось, потому что в тот же момент тихий стон обратил все их внимание обратно на выгнувшегося в очередном припадке Снейпа.
Гортанный, наполненный болью до краев звук рывком вытянул обеих из кратковременного беспомощного ступора, и Гермиона, выдернув наконец из рукава палочку, собралась было наложить диагностику. Но Северус, все еще охваченный каким-то лихорадочным полубредом, вцепился в ее руку до того сильно, что поутру ее запястье наверняка украсится широким лиловым браслетом.
— Никаких… Чар… Мой кабинет… Сейф… За портретом Диппета… Черный флакон… серебряная пробка… выпить…
— Кабинет? Но как нам…
Возможно, Гермиона иногда и спрашивала, прежде чем подумать самостоятельно, но менее сообразительной оттого не становилась. И запнувшись на полуслове, обернулась в сторону причала, взглядом ища сжавшуюся в перепуганный комочек эльфийку.
Пусть и запоздало, но догадавшись, зачем Снейп ее вызвал.
— Ильви, перенеси нас, пожалуйста, в кабинет директора.
— Но Ильви не…
В этот момент Северуса накрыло следующим приступом, и терпения, да и сил уговаривать оцепеневшего в страхе домовика не осталось.
— Живо! Ты ведь слышала, что он сказал! Твой господин умрет, если не будешь делать что я тебе говорю.
Голубые глаза-блюдца метнулись с удерживающей Снейпа за голову Гермионы на его неестественно бледное, искаженное мучительной гримасой лицо. И обратно. А затем эльфийка, уже немедля, подскочила ближе, цепко ухватив обоих за предплечья.
— Не отпускайте меня, маленькая мисс.
Перемещение втроем с корчащимся в судорогах Северусом вышло еще менее приятным, чем привычная парная аппарация, и секунду спустя все трое беспорядочной кучей рухнули посреди круглой, слабо освещенной тусклым пламенем свечей комнаты. И без того напряженное до состояния камня мужское тело, словно реагируя на чужую магию, тут же выгнулось вновь, а полуприкрытые глаза закатились настолько глубоко, что казалось, еще немного, и они, сделав полный оборот, покажутся зрачками из-под нижних век.
— Ильви, держи его и следи, чтобы он не сделал себе больно.
— Да, маленькая мисс. Ильви все сделает.
Эльфийку трясло нещадно. Будто случившееся со Снейпом, оказавшись опасно заразным, перекинулось и на нее тоже. Тонкие ручки ходили ходуном, а огромные уши, дрожа, глухо хлопали, как паруса под штормовым ветром. Но решив, видимо, слушаться беспрекословно, она, ловко ухватив Северуса за щиколотки, с неожиданной силой оттащила того от тяжелого письменного стола, рядом с которым они приземлились. Так он хотя бы не мог удариться о широкую резную ножку.
Убедившись, что Снейп под надежным присмотром, Гермиона, осторожно высвободив свою ладонь из-под напрочь взмокшего затылка, вскочила на ноги и метнулась к завешанной портретами стене. Те же, если и спали до той секунды, когда посреди круглого кабинета из ниоткуда появились нежданные посетители, то сейчас подняли настоящий галдеж. Не хуже субботней очереди у кафе-мороженого Флориана Фортескью. Даже Дамблдор, оставив свое кресло, с несвойственной его возрасту прытью перебрался на соседний холст, с которого лучше было видно происходящее.
— Мисс Грейнджер? Что случилось? Что с Северусом?
— Не сейчас.
Ни на уважение, ни на минимальную вежливость попросту не было времени, и, пробежавшись взглядом по картинам, Гермиона нашла ей нужную. Искренне порадовавшись, что благодаря зачитанной до дыр «Истории Хогвартса» не только знала всех предыдущих директоров в лицо, но и помнила фоны их изображений. Ее звали уже в несколько голосов, знакомых и нет, но стук крови в ушах заглушал все звуки подчистую, погружая с головой в равномерный, пустой гул. И оказавшись перед искомым, пустым сейчас холстом, она дернула раму в сторону, как дверь, но та не поддалась. К счастью, паника оказалась медленнее рук. Опоздав на долю секунды, она недовольно отступила, когда Гермиона сдвинула портрет вверх, и шумно, облегченно выдохнув, сняла тот с крючков, обнажая спрятанный позади сейф. Хотя по виду он скорее напоминал обычный, небольшой совсем шкафчик темного дерева с латунной металлической ручкой. Но потянувшись было к ней, Гермиона в последний момент остановилась, едва не тронув кончиками пальцев матовый от времени и прикосновений металл.
Он наверняка был заперт. Не мог не быть. Снейп никогда бы не оставил свои вещи без охраны. И зная его, более чем надежной.
А для незваных гостей и опасной. Если не смертельной.
Два шага, и она снова была рядом с ним, рухнув на колени по правую сторону от Ильви.
— Северус, чем защищен сейф? — вытянутая до жестких тяжей шея, сжатые до скрипа челюсти. Подчеркивая и без того острые углы, напряглись, чуть ли не лопаясь, все до единой мышцы. Он ее уже не слышал. — Северус, пожалуйста…
Она похлопала по впалым щекам, испуганно вздрогнув от того, какой ледяной и одновременно липкой от свежего пота оказалась серая совсем кожа.
— Господин не ответит, маленькая мисс, — маленькие ручки удерживали его затылок, как и ее собственные несколько минут назад. — Не слышит. Маленькая мисс, умоляю, помогите…
Не отрывая ладоней от обескровленного мужского лица, Гермиона вскинула глаза к портретам, на которых собрался, судя по всему, весь предыдущий директорский состав Хогвартса. Скользя взглядом по ним всем, встревоженным, растерянным, но и до неприятного любопытным.
— Профессора, вы знаете, чем заперт сейф? Пожалуйста, скажите, что знаете…
Короткое, неразборчивое перешептывание, несколько отрывистых покачиваний голов.
— Мы не знаем, мисс Грейнджер. Мне жаль.
Она даже не поняла, кто ей ответил. Только вновь посмотрела на еле дышащего человека в своих руках.
Он стоил того, чтобы попытаться.
— Ильви, слушай меня очень внимательно.
— Да, маленькая мисс, — домовиха закивала, как болванчик, а по сероватым щекам сбежали первые извилистые ручейки слез.
— Если на сейфе проклятие, и со мной что-то случится, сделай все, чтобы привести его в себя. Северус должен будет достать флакон сам. Черный, серебряная пробка. Это лекарство, заставь его выпить. Если не выйдет, не помогай мне, зови…
Мерлин, а кого звать?
Услышав ее секундную, не более, заминку, снова вмешался один из портретов. На этот раз голос она узнала. Дамблдор.
— Минерву и Поппи. Я им все объясню.
— Ты слышала. Профессор МакГонагалл и мадам Помфри. Главное не теряй время на меня. Оставь как есть и отправляйся за ними немедля.
Гермиона поднялась было на ноги, но в подол футболки крепко вцепились тонкие пальчики.
— А как же маленькая мисс? Кто поможет маленькой мисс? Господин велел…
— Неважно. Я не важна.
Последние слова она бросила уже через плечо. Не без труда вырвавшись из отчаянной почти хватки Ильви, вернулась к темневшему на фоне каменной стены деревянному шкафчику. А подняв палочку, тихо выдохнула, едва не прикрыв глаза. Подумав, что сегодня война скорее всего закончится. Хоть и лишь для нее одной.
— Алохомора.
Мягкий щелчок старого замка. И не думая ни о чарах, ни о проклятиях, Гермиона уверенно схватилась за прохладный металл ручки.
Дверца послушно отворилась со слабым скрипом.
Ничего не произошло.
На четырех узких полках выстроились идеально ровные шеренги флаконов. А второй слева на верхней был из непрозрачного черного стекла. С серебряной пробкой. Ладони мгновенно взмокли, и пришлось вытереть внутреннюю сторону о джинсы, прежде чем подхватить нужную склянку. Держа ее так крепко, словно от этого зависела ее жизнь, Гермиона молнией метнулась обратно к Северусу. Он лежал уже совсем бездвижно, все так же запрокинув назад голову, но вывернув ее немного в сторону. Можно было бы подумать, что он пытается разглядеть что-то за спиной у эльфийки, да вот только черные глаза оставались закрытыми. Даже светлая полоска белка между веками исчезла окончательно.
— Ильви, помоги мне его поднять.
Опустившись на пол позади Снейпа, Гермиона, не без помощи ревущей почти взахлеб домовихи, подтянула его чуть повыше. Так, что затылком он безвольно откинулся ей на плечо, а сама она упиралась спиной о ножку директорского стола. Оказалось довольно тяжело, приходилось крепко удерживать его под грудью, чтобы Северус не сполз вниз и не завалился набок. Впрочем, главным для нее было чтобы не захлебнулся и не подавился он. Собственное удобство интересовало Гермиону в последнюю очередь. Но когда она собралась уже было откупорить надежно зажатое в кулаке зелье, Снейп неожиданно выгнулся в очередном приступе, впечатывая ее в резное дерево до надсадного, сухого треска и белых звезд боли перед глазами. Ответом на ее короткий, сдавленный вскрик бедная Ильви подпрыгнула вверх не меньше, чем на метр.
Ее, судя по всему, в прямом смысле разрывало надвое между полученным несколько недель назад четким приказом следить за Гермионой и практически животным страхом за своего господина.
— Маленькая мисс, ох что же…
— Замолчи, — собственный севший почти до хрипа голос доносился сквозь плотную, мягкую вату. Глухо, придушенно. А каждый вдох огнем прожигал грудь насквозь. Судя по всему, на этот раз обычным ушибом не обошлось. — Я в порядке. Держи флакон. Открывай. Не пролей и не разбей.
Пока Ильви возилась с пробкой, Гермиона попыталась было разнять плотно, до желваков сжатые челюсти. Но ничего не вышло. Снейп сцепил зубы настолько сильно, что, казалось, еще немного и перемолет их в кровавую крошку.
— Черт, черт, черт… Что же…
— Зажмите ему нос! — донеслось с портретов. Женский, вроде бы, голос.
Еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть себя по лбу за несвоевременно нахлынувшую глупость, она зажала Северусу обе ноздри. Секунда, вторая, а затем он разлепил-таки бледные губы, шумно, со свистом втягивая воздух. В памяти запоздало всплыли картинки из прочитанных на каникулах у родителей околомедицинских статей, и Гермиона, помогая, сильно надавила пальцами на угол челюсти.
— Лей!
Повторять дважды не было необходимости. Шустрая, как золотой снитч, эльфийка махом опрокинула содержимое флакона Снейпу в рот. И тут же, не дожидаясь команды, подперла посеревший свежей щетиной подбородок снизу кулачком. Между тем Гермиона для надежности прикрыла его губы ладонью, а второй принялась поглаживать горло сверху вниз.
— Давай же… Милый мой… Хороший… Пожалуйста…
И едва не разрыдалась от облегчения, ощутив как сократились рефлексом мышцы. А спустя еще секунду каменное, напряженное донельзя тело в ее руках послушно обмякло.
Получилось.
Понимая, что у них, кажется, вышло, Ильви, не мигая, шагнула в сторону и с тихим шлепком плюхнулась на зад. Стоявшие торчком, как у зайца, уши синхронно опали, шторкой обрамляя заплаканное лицо.
Гермиона же, даже не заметив сжавшуюся комочком, готовую лишиться чувств эльфийку, резко выдохнула и откинулась головой назад, мгновенно скривившись от прострелившей левый бок боли. Упираясь затылком в ножку стола и слыша лишь стук собственной крови в ушах. Ладони бессильно соскользнули с горла на слабо движущуюся следом за поверхностным дыханием мужскую грудь, но ощущение промокшей почти насквозь плотной ткани сюртука, разом заставило ее встрепенуться. Снова подобравшись и упорно не поддаваясь подступившей вплотную истерике, она провела пальцами наверх, к воротнику, вниз по рукавам, а затем, вновь поморщившись, еле дотянулась до брючин. И устало прикрыла глаза, понимая, что хотя бы они, как ни странно, остались сухими.
— Ильви, — ответом был только приглушенный, жалобный всхлип. — Ильви, ты меня слышишь?
Беспорядочный ворох из рук, ног и наволочки неловко завозился.
— Да, маленькая мисс. Простите, маленькая мисс. Ильви виновата, Ильви себя…
— Хватит тараторить. У тебя есть доступ в его покои? — Снейп сполз чуть вниз, но Гермиона вовремя подхватила его под грудь, развернув голову так, что он виском уткнулся в ее ключицу. Так ей было спокойнее. Так лучше было видно его лицо. — Северус сказал без магии, но сюртук сырой насквозь. Нужна сухая одежда. Рубашка, футболка, что угодно. А еще одеяло. Он весь ледяной.
— Слушаюсь, маленькая мисс.
И склонившись в низком, до пола поклоне исчезла с тихим хлопком.
Гермиона его уже не услышала. Все потонуло в равномерном белом шуме. Потерявшись в каком-то глухом ступоре, она отрешенно гладила холодную, липкую немного мужскую щеку, пока громкий, откровенно встревоженный голос не вытянул ее из мутного забытия обратно в реальный мир.
— Мисс Грейнджер? Мисс Грейнджер? — звали ее явно не в первый раз. — Северус жив?
Заторможенно обернувшись на прорвавшийся наконец сквозь монотонный гул ее разума оживленный гомон, она увидела чуть ли не всех директоров, сбившихся в кучу на одном, небольшом довольно холсте. Их было так много, что разобрать, кто именно говорил, было попросту невозможно. Да и понять, знаком ли был ей тот голос, она тоже не смогла. Звуки все еще доносились будто бы издалека, отражаясь и искажаясь по пути подобно эхо.
— Да, — спустив пальцы к черному воротнику, Гермиона нащупала пульс. Неровный, зато сильный. — Да. Жив.
— Что с ним? Что произошло?
— Я не знаю, — не желавшие отступать без боя слезы тисками сжали горло, но она уже с трудом сглотнула ком, все так же упрямо не поддаваясь. — Он… он опаздывал. Надолго. А когда аппарировал на… ко мне, то сразу упал… Сказал только, где флакон и как выглядит. Я… Мне такие проклятия неизвестны… Я правда не знаю…
— Наложите диагностику.
— Нельзя. Северус велел чары не использовать.
— Но…
— Нет! — и мгновенно смутившись своего неожиданно враждебного вскрика, добавила уже значительно тише: — Пожалуйста, простите, но раз он сказал без магии, значит есть на то причина. Я не стану им рисковать. Подождем.
— Альбус, не спорь, ей виднее, — растолкав первый ряд зевак локтями, к нижнему краю рамы пробралась невысокая седая совсем волшебница. — Милочка, у вас кровь на руках, и вы сильно ударились спиной. Отпустите его и зовите домовика обратно. Вам нужна помощь. Северус сильный, оклемается сам.
— Нет, — Гермиона судорожно замотала головой. — А вдруг ему станет хуже?
— Не станет. Мы последим.
Все вокруг плыло, как при сильной морской качке. Пытаясь разобраться, с кем говорит, Гермиона, сощурившись, несколько секунд вглядывалась в обрамленное серебряными локонами и какое-то не по-учительски доброе, изрезанное морщинами женское лицо. Скорее всего это была Дайлис Дервент. При жизни не только директор школы, но и целительница. Вовремя вспомнилось, что глава о ней в «Истории Хогвартса» была одной из самых длинных. Наверное, ей можно было доверять. Но собираясь уже послушаться, напоследок опустила глаза обратно на Снейпа, который, кажется, теперь спал. Дыхание, еще пару минут назад рваное, поверхностное, сменилось редким и глубоким, с тихим свистом вырываясь из крючковатого носа. И убрав прилипшую к острой скуле влажную черную прядь, Гермиона повела подбородком из стороны в сторону.
Она в порядке. Она подождет.
— Нет. Спасибо. Я посижу с ним, пока он не очнется.
Волшебница на портрете, недовольно нахмурившись, собралась было возразить, но в этот момент посреди комнаты почти неслышно появилась из ниоткуда домовиха. С огромной, выше ее макушки, стопкой вещей.
— Ильви все принесла, — с тихим шорохом опустив одежду и одеяло на пол, она, уже без следа успевших высохнуть слез и как-то по-забавному деловито, подобралась к Северусу вплотную. — Ильви все сделает, маленькая мисс может отвернуться. Господин всегда отворачивался, когда Ильви переодевала маленькую мисс.
— Нет, вдвоем быстрее. И проверь, пожалуйста, брюки. Вроде сухие, но мне толком не дотянуться.
Эльфийка с совершенно невозмутимым видом ощупала длинные худые ноги по самые щиколотки.
— Все в порядке, маленькая мисс. Сухо.
— Хорошо. Тогда помоги снять сюртук и рубашку.
В четыре руки они быстро разобрались с бесконечными рядами черных, а затем и белых пуговиц. Болезненно морщась от того, как при каждом движении заливало огнем все от левого плеча до поясницы, Гермиона, уперевшись ладонями Снейпу в лопатки, чуть оттолкнула его от себя, а Ильви в это время шустро стянула насквозь сырые от пота вещи и тут же накинула на него свежую сорочку, ловко заправив безвольные жилистые предплечья в рукава. Сюртук они надевать не стали, зато укрыли своего спящего подопечного одеялом по самый подбородок.
Снова подхватив его за грудь, Гермиона, хоть и не издав ни звука, но не переставая кривиться, прислонилась спиной к злополучной ножке стола, пристроив голову Северуса у себя на плече. Готовая ждать сколько понадобится, пока он не придет в себя.
Ильви пыталась спорить, настырно, цепко хватая за запястья и выворачивая кисти окровавленными костяшками к усталому женскому лицу. Повторяя, как заведенная, что ей велено было за маленькой мисс следить. Портреты, а особенно седая целительница, ей вторили, но устав от галдежа, отдававшегося в висках тупой болью, Гермиона только прикрыла веки да откинулась на резное дерево.
Не переставая горестно причитать, домовиха притащила откуда-то грелку и, стянув со Снейпа ботинки, подсунула ее ему под ноги, а затем еще и заботливо подоткнула одеяло. Гермиона же, чувствуя, как ровно, совсем уже спокойно движется под ее ладонями мужская грудь, вдруг неожиданно громко, сипло будто всхлипнула.
Звук этот, как ни странно, заставил всех в комнате мгновенно замолчать.
Северус был в безопасности, а вот ее, кажется, наоборот накрывало. Но на этот раз без шанса на спасение. Она и так долго продержалась, а у всего есть свой предел. По щекам побежали горячие ручейки, и, крепко, до белых звезд зажмурившись, Гермиона несильно стукнулась затылком о массивную дубовую ножку. Словно все еще надеялась если не задавить, то, наоборот, выбить из себя начисто всю истеричную дурь.
Но, видимо, не судьба.
— Почему маленькая мисс плачет? Маленькой мисс нельзя плакать, господин очнется и расстроится. Маленькая мисс, не плачьте. Все же хорошо! Давайте я принесу вам чаю с пирожными!
В голове промелькнула на удивление веселая мысль.
Пирожные.
Рон бы такую инициативу оценил.
Сбивчивые, горестные и одновременно какие-то неуместные причитания крошечного эльфа Гермиону вконец добили.
— Хорошо? Да ничего не хорошо! Чертова война! Чертовы… — нервно икнув, она, чуть не проболтавшись о крестражах, едва успела прикусить язык. Скорее всего, присутствующие на портретах директора были в курсе, но рисковать не стоило. — Чертова война… Рона больше нет, Гарри… Гарри… Господи, ну когда все это закончится…
Грудь задрожала, вторя слезам, и растревоженный ее припадком Снейп вдруг слабо, но ощутимо зашевелился. Шумно втянув в легкие воздух, она замерла, надеясь, что не разбудила его, но он, коротко поведя головой, снова замер, прошептав напоследок что-то тихое, неразборчивое. Склонив вниз подбородок, Гермиона попыталась было уловить, что именно, и, когда он забормотал вновь, вроде бы разобрала. Но уверена не была.
Однако Ильви, резко вздернув вверх свои уши не хуже добермана, вслушивалась тоже. И подобравшись близко-близко, уверенно, болванчиком закивала.
— Господин зовет маленькую мисс. По имени зовет.
Это оказалось последней каплей. Многочасовая неизвестность, первая паника без понимания случившегося, страх, страх, страх. Так много страха за одну, неполную даже ночь. Как же плевать ей было сейчас на себя и насколько ужасно, животно она боялась за него. Голос сел, вырываясь из горла влажными всхлипами вперемешку с беспорядочными, спутанными словами.
— Я здесь, я здесь, — холодные, дрожащие приступом женские пальцы, едва касаясь, скользили по теплым уже впалым щекам. — Я ведь обещала, что никогда тебя не брошу. Я здесь. Я рядом… Я рядом…
Ее трясло так нещадно, что Ильви, в один миг растеряв весь свой боевой настрой, принялась негромко, протяжно подвывать в тон раненой собачонкой. Но под руку больше не лезла, смирившись, видимо, с тем, что слушать ее сегодня не станут.
Разбавленный плачем сбивчивый шепот, жалобный скулеж перепуганного эльфа, поднявшийся с новой силой гомон с картин разбудили бы и мертвого. Снейп, к счастью, мертвым не был. И когда очередная слезинка, сбежав по шее, скрылась за воротом сырой насквозь футболки, моча заодно и хлопок его рубашки, открыл наконец глаза.
Моргнув сначала вяло, заторможенно, но довольно быстро сфокусировав взгляд.
— Гермиона?
Уперевшись ладонями о каменный пол по бокам от ее бедер, он чуть отдалился. Бегло глянул на уставившуюся на него во все глаза, но не переставшую всхлипывать девушку, затем на рухнувшего навзничь и не скрывавшего уже рыданий домовика, а напоследок на расшумевшиеся окончательно, но теперь очевидно облегченно портреты.
Такой эмоциональной встречи Северус не получал, наверное, ни разу за всю свою жизнь.
— Очнулся… — первой из живых, не нарисованных, отошла, как ни странно, Гермиона. И подавшись вперед, якорем повисла у него на шее, так, что не ожидавший от нее такой силы Снейп завалился назад. — Слава Мерлину ты очнулся! — услышав над ухом шумный прерывистый вдох, она тут же испуганно отстранилась, принимаясь судорожно ощупывать мужские плечи, грудь, руки, лицо. Все, до чего смогла дотянуться. — Ох, прости… Ты как? Как ты себя чувствуешь? Тебе больно?
Она успела бы, наверное, задать еще не меньше дюжины вопросов, прежде чем воздух в легких закончился окончательно, но Снейп, схватив ее за плечи легко, но настойчиво встряхнул.
— Успокойся, я цел. Сколько мы здесь пробыли? — вместо ответа она только открыла и снова захлопнула рот, немного растерявшись от его неожиданно делового тона. Снейп, судя по всему, был даже сейчас способен думать ясно и наперед, в то время как ее мозги, расплавившись, обратились липкой переваренной кашей. — Гермиона, пожалуйста, соберись.
Тряхнув головой, она поморщилась от очередной вспышки боли в спине, но именно та, как ни странно, и привела ее в чувство. Мимолетный взгляд на циферблат, где короткая, отдающая зеленым стрелка едва шагнула за четыре.
— Около часа. Чуть меньше.
— Ильви перенесла нас прямо сюда? Кто-нибудь нас видел?
— Да, прямо сюда. И нет, никто не видел. Кроме них, — короткий кивок в сторону портретов.
Сразу ослабив хватку на ее плечах, Снейп повернулся к холсту, где, как рыба в бочке, сбился полный директорский состав школы.
— Надеюсь, всем хватило ума не покидать кабинет?
— Обижаешь, Северус, — раздалось вальяжно и как-то скучающе. Голос профессора Блэка узнать было несложно. — Здесь было слишком интересно. А твоя девчонка, кстати, молодец. Сообразительная. Хоть и истерит немного.
На последних словах Гермиона сначала возмущенно задохнулась, потом покраснела, а в конце как-то застенчиво сжалась, виновато уткнувшись взглядом в пол. Только сейчас, откровенно поздно уже понимая, насколько недвусмысленно себя вела с самой первой секунды своего появления в кабинете.
Молодец, Грейнджер.
Мерлин, да ты, кажется, при всех назвала его своим милым. Или хорошим. Еще в любви призналась бы.
Идиотка. Безмозглая, болтливая ты идиотка.
Вечно застегнутому на все пуговицы Снейпу такая публичная откровенность вряд ли придется по душе.
— Следи за языком, Финеас. Эта, как ты выразился, девчонка в одиночку уничтожила крестраж и выдержала такое, при виде чего ты на месте обмочился бы прямо в штаны, — мгновенно прекратив посыпать голову пеплом, Гермиона, открыв от удивления рот, вздернула подбородок. Переводя взгляд с поджавшего губы Блэка на побелевшего до цвета дорогой бумаги Северуса. — Еще одно слово в ее сторону, и твой портрет поселится в общественных туалетных комнатах.
— Ну-ну, коллеги. Не стоит, — Дамблдору не было нужды, как его предшественникам, выбираться вперед, к нижней части рамы. Его высокая фигура отчетливо виднелась в третьем или даже четвертом ряду. — Северус, что произошло? Мисс Грейнджер не смогла толком объяснить. Том что-то заподозрил?
— Нет. Он…
— Да Бога ради! — седая волшебница, ранее пытавшаяся уговорить Гермиону не сидеть над Снейпом, как сыч, делано шумно, раздраженно выдохнула. — Альбус, ну разве это не может подождать? Ты-то умер, у тебя других занятий давно нет, но у живых, знаешь ли, таковые имеются. Северус, нашему плану что-то угрожает? Что-то срочное?
— Нет. Никто ничего не заподозрил. Я…
— Вот и отлично, — целительница терпением явно не отличалась, да и ходить вокруг да около не любила. Снейпа же тот факт, что она весьма грубо перебила его уже дважды, как ни странно, совершенно не раздражал. И Гермионе вдруг подумалось, что он, наверное, ее действительно уважает. Иначе мириться с таким к себе отношением точно бы не стал. — Тогда ваши разговоры можно отложить и до утра. Северус, ты зрением повредился? А вроде молодой еще. У бедной девочки все руки ободраны. Прекращай болтать и займись уже, наконец, делом.
Вторя ей, словно дождавшись своего звездного часа, голос подала и притихшая было Ильви. Успев, видимо, прореветься и вернуть себе самообладание, она подползла к ним ближе. После чего, поклонившись так низко, что черкнула острым носом по полу, встала по левую руку от Снейпа.
— А еще маленькая мисс спиной ударилась! Сильно ударилась, стол даже заскрипел. Очень сильно, господин. Очень.
Вот ведь стукачка мелкая.
Недовольно зыркнув на согнувшуюся пополам эльфийку, затем на замолкший, как под властью Силенцио, портрет и только под конец на пристально уставившегося на ее ладони Снейпа, Гермиона перевернула те тыльной стороной вниз, пряча содранные в кровь костяшки, но открывая выглядевшую не лучше кожу внутренней стороны. А заодно и успевшее расцвести бледным пока синяком запястье.
Северус придвинулся к ней ближе, осторожно подхватывая за предплечья. Очевидно стараясь не касаться ссадин.
— Что случилось?
— Ничего. Просто царапины. Это я случайно. О скалы.
— А спина?
— Ничего. Все в порядке. Ильви преувеличивает.
— Ильви не преувеличивает, — при всей своей безмерной любви к любым живым существам у Гермионы внезапно возникло отчетливое, даже слишком, желание домовиху придушить. Не до смерти, но ощутимо. Для острастки. — Господин, посмотрите сами. Маленькая мисс морщится при каждом движении. Ильви все видела.
— Гермиона, либо ты сейчас же покажешь мне, где ушиблась, либо, клянусь Мерлином, я тебя оглушу и сделаю все сам. Не спрашивая.
Если вначале, после слов профессора Дервент и эльфийки низкий голос звучал скорее обеспокоенно, чем раздраженно, то сейчас в нем появились знакомые со школьных времен стальные нотки. Шутки закончились, не начинаясь, но Гермиона, плотно сведя к переносице брови, насупилась, не собираясь сдаваться так просто. Хоть и не понимая полностью, почему так уперлась, однако отчасти неосознанно помня, как Снейп, отгородившись щитами, чуть не сбежал с маяка, сделав ей больно лишь слегка. А ведь тогда обошлось без синяков. Сейчас же мешавшее ровно дышать жжение вдоль позвоночника явно указывало на нечто более серьезное, чем банальный ушиб. Расстраивать его не хотелось ужасно, особенно после случившегося сегодня, но Северус буравил ее взглядом до того пронизывающе, что быстро стало понятно — из этой игры в гляделки ей победителем не выйти. И стараясь хотя бы не морщиться, Гермиона медленно повернулась к нему спиной.
— Мне придется немного задрать твою футболку, — спокойный, сдержанный тон вернулся, словно и не было никаких взаимных препирательств да угроз.
— Конечно. Делай, что считаешь нужным.
Он приподнял кофту совсем невысоко, пары дюймов не доходя до белой застежки простого, удобного хлопкового белья. Теплые пальцы скользнули по коже, едва касаясь, и Гермиона, смирившись с неизбежностью уже переминавшегося с ноги на ногу у порога кабинета взрыва, уткнулась подбородком в колени. Секунду спустя из-за плеча вспыхнуло слабое голубоватое сияние диагностических чар. А вслед за ним послышалось неожиданно заковыристое ругательство, довольно беспристрастно оценившее ее умственные способности не выше среднестатистической куропатки.
— Придушил бы, но, судя по всему, ты и сама неплохо справляешься. Сиди, не двигайся. У меня здесь нет необходимых зелий и мази.
Где-то на задворках сознания промелькнула не к месту веселая мысль, что даже способы расправы над неугодными они неосознанно выбрали одинаковые.
— Ты куда? — одернув кофту, Гермиона боязливо посмотрела на него снизу вверх. И выдохнула. Северус, как ни странно, выглядел пусть и хмурым, но не больше своего привычного, угрюмого состояния. — А что, если кто-нибудь придет, пока тебя не будет?
— В свои покои. Если кто-то и объявится, что, впрочем, маловероятно, кабинет надежно заперт, — заметив, что она, вновь его ослушавшись, подбирает ноги и осторожно встает, Снейп только шумно выдохнул. — Мерлин, ты можешь хотя бы раз в жизни сделать так, как тебе говорят? У тебя сломаны два ребра. Повезло, что без смещения. Прекращай скакать горной козой и сиди тихо. Я вернусь через пару минут.
Нелицеприятное, казалось бы, сравнение с парнокопытным почему-то развеселило еще сильнее, и она, не сдержавшись, тихо хихикнула. Северус в ответ лишь картинно закатил глаза.
— Пять минут, Гермиона. Постарайся, пожалуйста, не убиться, пока меня нет.
И прежде чем она успела ответить хоть что-то, схватил щепотку пороха из небольшого горшочка на каменной кладке и, бросив ту в огонь, шагнул в зеленое пламя камина.
Проследив за тем, как обтянутая белой рубашкой спина исчезает в ярких изумрудных всполохах, Гермиона бездумно обвела комнату взглядом. После короткой перепалки Снейпа и Блэка директора молча разбрелись каждый по своему холсту и сейчас, устроившись в удобных креслах, спали. Ну или делали вид. Забытая всеми домовиха все еще стояла, склонившись поклоном у стола, и, глядя на маленькую скрючившуюся фигурку, Гермиона ощутила болезненно кольнувшее глубоко внутри чувство вины.
Ильви ведь всего-навсего хотела помочь.
Но какая-то совершенно необъяснимая обида багровыми углями еще догорала прямо под солнечным сплетением, и, стыдливо потупившись, Гермиона не придумала ничего лучше, чем отвернуться к огромному, от пола до потолка, книжному стеллажу. Уловка, естественно, сработала. Темные, в большинстве своем черные обложки притягивали неизвестностью, и, стараясь излишне не тревожить спину, она чуть склонила к плечу голову, рассматривая отчасти неразличимые названия. Эти фолианты, казалось, были единственным в кабинете, что принадлежало Снейпу. Все остальное выглядело точно так же, как почти год назад, когда она видела этот кабинет в последний раз.
Когда он еще принадлежал недавно погибшему Дамблдору.
— Я был уверен, что найду тебя, зарывшуюся по макушку в одном из этих старых пыльных томов.
Низкий, язвительный немного голос вырвал ее из глухого транса, в который Гермиона неизменно погружалась, стоило лишь оказаться вблизи чего угодно, что можно было бы прочитать.
— Я не знала, можно ли мне их трогать. Это ведь твои книги?
— И? — черные брови удивленно дернулись вверх.
— И меня не удивило бы, начни они плеваться ядом в каждого проходящего мимо гриффиндорца.
С портретной стены раздался сдавленный звук, слишком уж похожий на смех. Гермиона и Северус синхронно обернулись на холсты, но ни одного внешне бодрствующего директора не обнаружили.
— Они не спят?
— Даже не надейся, — явно недовольно процедил сквозь зубы Снейп. — Это сборище престарелых сплетников и вуайеристов своего не упустит.
— Вуайеристов? — сложив руки на груди, она, невольно поморщившись, зеркально вздернула брови в ответ. — Что ты, интересно, собрался здесь со мной делать?
— Очень смешно, Гермиона. Твоему чувству юмора не пора отдохнуть? Что-то оно разгулялось на ночь глядя.
— Вроде почти утро, — она демонстративно оглянулась на еще темный, но уже не черный эркер. — И я просто решила уточнить, что верно поняла твои намерения.
— Мои намерения не изменились, — отойдя от камина, Северус, освобождая место, сдвинул стопку бумаг с края своего письменного стола. — Если не сложно, сядь, пожалуйста, сюда.
— Хорошо, — уперевшись ладонями о столешницу, Гермиона не без помощи на нее забралась. Боль в ребрах становилась все сильнее. — Так?
— Да, хорошо, — подойдя к ней со спины, Снейп помедлил, после чего как-то непривычно тихо добавил: — Ты не могла бы снять футболку? Иначе мне не дотянуться. Я бы не стал просить, но боюсь, что упущу часть ушиба и…
— Все в порядке, — она перебила его на полуслове, а затем неуверенно посмотрела на якобы спящие портреты. Говоря о вуайаризме, Северус все же оказался недалек от истины. — Но…
— Секунду, — короткий взмах черного древка, и увешанная холстами стена скрылась за плотной, серой пеленой. — Они нас не видят.
— Но слышат?
Едва заметное промедление, а следом еще одно движение палочки.
— Теперь нет.
— Спасибо, — Гермиона отрывисто кивнула. — Как мне лучше…?
— Ты сидишь хорошо. Не двигайся, я только придвину стул. И выпей пока это. Для костей.
Вновь согласно качнув головой, она послушно взяла протянутую ей склянку. И проглотив до тошноты мерзкое зелье, услышала, как позади скрипнули по полу деревянные ножки.
— Снимать?
— Да, пожалуйста.
Раздеваться в кабинете своего школьного директора, да еще и перед портретами всех предыдущих, пусть и невидимых сейчас, ощущалось откровенно странно. Они, конечно, ничего различить не могли, но прятавшая холсты завеса неведения лишь добавляла неловкости. Будто они с Северусом занимались здесь чем-то запретным. Неуместным. Неправильным. За пределами Хогвартса такие мысли ее не посещали. Там они были людьми, что знали, действительно знали друг друга совсем недавно. Буквально пару месяцев. Однако сейчас все словно вернулось в прошлое. Снейп снова был ее профессором, она его ученицей, и впервые за последние недели Гермиона поняла, что именно так смущало его в их отношениях.
Уставившись на стопки исписанных ровным мелким почерком бумаг, она очевидно медлила, он ее не торопил, но очередная, хоть и несильная вспышка боли при сдержанном вдохе согнала эту возникшую ниоткуда застенчивость, и Гермиона, не оборачиваясь, осторожно стянула футболку, тут же крепко прижав ее к груди. Прикрывая мятым ворохом ткани белые треугольники белья.
Идея попросить сделать все остальное Ильви почему-то никому из них в голову не пришла.
— Я готова.
Она даже не поняла, зачем это сказала. Упустить тот очевидный факт, что кофты на ней уже нет, Северус явно не мог. Но и от затянувшегося молчания, ожидания, пока он заговорит сам, становилось как-то не по себе.
— Гермиона?
— Да? — она чуть обернулась на его голос, чувствуя неясное облегчение от того, как неровно он прозвучал. Знание, что происходящее дается нелегко не ей одной, оказалось неожиданно успокаивающим.
— Ты не будешь против, если я… Я расстегну твой… — пауза, а за ней тихий кашель, словно в попытке прочистить горло. — Просто придержи одежду спереди руками. Ушиб идет вдоль позвоночника почти до поясницы, мне нужно обработать его полностью.
— Нет… В смысле, я хотела сказать, что да, не против. Делай что считаешь нужным. Все в порядке.
Теплые пальцы скользнули под застежку, и Гермиона невольно вздрогнула. Скорее от неожиданности, чем от самого прикосновения, хотя кто бы знал. Лямки ослабли, и она тут же прижала свою футболку к груди еще плотнее.
— Будет немного прохладно.
Казалось, Снейп, как и она, говорил лишь бы не молчать. Для него такое бессмысленное многословие было откровенно странным, намного более странным, чем для нее. Но занятая собственными беспорядочными мыслями, что метались между «правильно» и «неправильно», Гермиона этого даже не заметила.
— Хорошо, — следом за звуком отвинчивающейся металлической крышки до носа донесся знакомый запах. — Арника? Это та же мазь, что ты давал мне в Албании?
— Да.
Чувство теплых ладоней на спине немного убаюкивало, а мешавшее сделать глубокий вдох жжение постепенно гасло. И расслабляясь впервые за эту невыносимо длинную ночь, Гермиона еле слышно усмехнулась, вспоминая их первый вечер в хижине. Тот самый, когда она неожиданно поняла для себя нечто, оказавшееся до глупого очевидным.
— Любишь же ты меня о мебель швырять.
— Это сделал я?
Пальцы остановились прямо под лопаткой, а Гермиона, прикрыв веки, мысленно выругалась.
Отлично, Грейнджер.
Ну вот кто тебя за язык тянул?
Возможно, он подумал или понадеялся, что ударилась она сама. С ее поразительной ловкостью, которой Снейп не единожды становился свидетелем, такое было бы неудивительным. В день возвращения из Албании она ведь умудрилась сломать ногу, просто упав на ровном месте.
— Нет. В смысле да, но не специально… — она принялась сбивчиво оправдываться, прекрасно понимая, что ничто ею сказанное не сможет уже перебить эффект первых, необдуманных слов. — Ты сильно дернулся, я не справилась. Случайность. Ты не виноват. Это я слишком слабая.
Стало совсем тихо, а мужские руки, хоть и вернулись, но одна из них теперь крепко удерживала ее за плечо, не давая развернуться. Гермиона дернулась было, пытаясь оглянуться, но у нее не вышло.
— Мне так жаль, — он заговорил только спустя минуту, даже дольше. — Пожалуйста, прости меня.
Пальцы скользили сверху вниз едва касаясь, а следом за ними утихала и боль. Жаль, что не от всех ран можно было избавиться так легко и быстро.
— Тебе не за что извиняться, Северус. Ты был без сознания, а я просто не смогла тебя удержать.
Он опять не ответил. В неуютном, глухом беззвучии комнаты было лишь слышно, как скрипнула, закрываясь, крышка банки с мазью. Вместе с ней закрылся и Снейп.
— Готово.
Руки он тут же убрал, и сразу стало как-то грустно.
— Мне снова ждать полчаса?
— Примерно. Можешь пересесть на стул. Но к спинке не прислоняйся, пусть все впитается.
Голос у нее из-за спины вроде бы отдалился, а глянув через плечо, Гермиона убедилась, что Снейп и правда отошел к одному из отдаленных книжных стеллажей.
— Северус?
— Да?
Он чуть повернул голову в ее сторону. Ровно настолько, чтобы обозначить свое внимание, но недостаточно, чтобы Гермиону видеть.
— Ты собираешься тридцать минут простоять вот так, в углу?
— Да.
— Мерлин… — она шумно выдохнула, не в первый раз уже подумав, что отдала бы немало, лишь бы услышать мысли в его голове. Ведь свои собственные ее иногда просто оглушали. — В чем дело? Тебе так тяжело на меня посмотреть? Я же прикрылась. Поверь, у меня нет ни малейшего желания оголяться, сидя на директорском столе. Это было бы слишком. Я и так чувствую себя здесь не в своей тарелке.
Стараясь не тревожить спину, она, неловко поерзав, устроилась на столе к Снейпу лицом. Он же, явно сомневаясь, помедлил, а затем все-таки развернулся тоже, знакомым защитным жестом сведя впереди плечи. Да, запираться на все замки определенно было его талантом. Неизвестно как долго продлилось бы это неуютное молчание, но Гермиона слегка поежилась от внезапного, не по-весеннему пронизывающего сквозняка, и Северус тотчас вздернул подбородок, встречаясь с ней глазами.