Сыворотка правды (1/2)

Ощущение выворота наизнанку, невыносимого холода, мгновенного мрака, и — резкий толчок. Троих словно выбросило в просторное помещение с гладким мраморным полом, под самым высоким сводчатым потолком. Они оказались в Атриуме Министерства магии. Но это был не тот привычный утренний Атриум, полный шороха бумаг, щебетания служащих и стука обуви. Сейчас он был почти безлюдным. Всё вокруг тонуло в мягком полумраке, лишь отдельные факелы тускло горели под потолком, отбрасывая длинные тени. Где-то в глубине зала мерцали зелёные огоньки сети каминов, но ни один из них не пылал — никто не прибывал и не уходил. Тишину нарушали только шаги — тяжёлые, быстрые, напряжённые.

Авроры, сопровождавшие их, не сказали ни слова. Гермиона шла между Люциусом и Драко, с сердцем, бьющимся в горле, будто оно пыталось вырваться наружу. На них, помимо охраны, никто не обращал внимания. Только один дежурный у поста уставился, нахмурившись, но ничего не сказал.

Они подошли к массивным дверям и тут Гермиона остановилась.

— Куда вы их ведёте? — спросила она резко, не узнавая собственного голоса — сухого, с надломом.

Аврор даже не обернулся:

— На допрос.

Двери распахнулись и всех троих почти сразу разделили. Люциуса увели первым — высокий силуэт исчез в тени коридора. Драко обернулся на Гермиону, но не успел ничего сказать — его подхватили под локоть и тоже повели в другую сторону. Гермиона пыталась поймать взгляд кого-то из знакомых, раз за разом оборачиваясь. Внимание её выхватило двоих — в глубине холла, почти у самых стен, неподвижно стояли Гарри и Рон. Гарри смотрел прямо на неё, бледный, напряжённый, сжатые кулаки выдавали его внутреннее напряжение. Рон стоял чуть в стороне, стиснув челюсть, как будто боролся с желанием броситься вперёд.

К ней подошёл аврор — рослый, широкоплечий, с резкими чертами лица и коротко остриженной тёмной бородой, придававшей ему ещё более мрачный вид. Под глазами синели тени бессонных ночей, а в уголках губ застыла хроническая усталость. Серая мантия с гербом Отдела магического правопорядка была тщательно застёгнута, как у солдата на посту, лёгкий металлический отблеск ткани перекликался с холодной решимостью в его взгляде.

Гермиона узнала его — она видела его несколько раз в коридорах Министерства, кажется, около зала оперативных совещаний, где авроры сдавали рапорты. Имя его она так и не узнала. Он всегда казался отстранённым и немногословным, да и сейчас был таким же: не говоря ни слова, он лёгким, но уверенным движением коснулся её плеча — холодная рука сквозь ткань одежды — и кивком указал на ближайшую дверь.

Гермиона бросила быстрый взгляд на Гарри.

Он уже шёл за ней, решительный, с твёрдой челюстью, в которой чувствовалось слишком много накопившегося. За ним шагал Рон, молча, но с тем упрямым выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда дело касалось кого-то из них троих. Аврор не успел и слова возразить — друзья Гермионы зашли за ней следом, не спрашивая разрешения.

Кабинет, в который её провели, оказался тихим и пустым, но от этого не менее угрожающим. Стены из серого, пористого камня, без единого украшения. Потолок терялся во тьме, а единственный источник света — святящийся над массивным дубовым столом шар — отбрасывал резкие, холодные тени на стены. Здесь не было окон, не было часов. Время в этих стенах замирало, становясь безразличным к происходящему. Скрипнула дверь, глухо хлопнула за её спиной, замок щёлкнул, как приговор. Она шагнула внутрь. На другой стороне стола уже сидели двое: мужчина с крепким, обветренным лицом и женщина с бледной кожей и чёрными, как уголь, глазами. Оба в безупречно чёрных мантиях. Выглядели они так, будто их извлекли из старого учебника по боевой магии: суровые, немногословные, абсолютно несгибаемые.

— Мисс Гермиона Грейнджер, — голос сидящего аврора звучал так, будто кто-то скреб по металлу. — Вы понимаете, где вы находитесь?

Этот вопрос был до жути банальным, но Гермиона знала, что так они проверяют сознание.

— Да, — ответила она, сев, выпрямив спину. — В Министерстве магии. В министерстве, в котором я работаю. А именно — в допросной.

— Верно, — кивнул он. — Сейчас мы проведём проверку на предмет воздействия:

проклятия, зелья, ментального влияния. Процедура стандартная. Не волнуйтесь, это займёт недолго.

Она не ответила. Только кивнула. Тишина снова повисла в воздухе.

Женщина подняла палочку и пространство вокруг Гермионы замерцало. Несколько чётких взмахов — воздух прорезали серебристые и багровые нити магии. Они обвились вокруг её тела, сплелись в странный узор, исчезли и появились вновь. За этим действием скрывалось нечто большее, чем просто диагностика: это был поиск, настойчивый, холодный, бесстрастный. С каждой секундой Гермиона ощущала лёгкое покалывание под кожей, будто магия прощупывала её до самого сердца.

— Нет следов Империуса, — произнёс мужчина. — Ни зелья привязанности, ни следов подчиняющих чар. Ментальное состояние — стабильное.

Женщина склонила голову набок, прищурилась:

— Но она была там. С ними. С Малфоями. И этого уже достаточно, чтобы задать вопросы.

Проверка заняла меньше, чем Гермиона ожидала, но оставила ощущение, будто через неё прошёл ледяной ветер. Двое авроров, молча сверившись взглядами, коротко кивнули, заполнили отчет и вышли, оставив за собой звонко хлопнувшую дверь. Остался только тот, кто сопровождал её с самого начала.

— Старший аврор Тейлор Марлоу. Теперь я задам вам несколько вопросов. Гарри, Рон… боюсь, вам придётся покинуть помещение.

Гарри шагнул вперёд — сдержанно, но с внутренним жаром, который Гермиона сразу узнала. Он не повышал голос, но в его взгляде читалась непоколебимая решимость.

— Ты же знаешь, кто она. Это же Гермиона. Мы вместе прошли через всё. Думаешь, она бы пошла с Малфоями? Добровольно?

Тейлор вздохнул.

— Протокол… — начал он, но Рон перебил его.

— Наплюй на протокол. Это наша подруга, мать твою. Мы остаёмся.

Пауза. В воздухе повисло напряжение. Тейлор будто оценивал ситуацию, просчитывая последствия. Наконец, он бросил на Гарри и Рона раздражённый взгляд, но кивнул:

— Хорошо. Но не вмешивайтесь.

Он опустился за стол и раскрыл папку. Его перо скользнуло по пергаменту, а Тейлор равнодушно заговорил:

— Мисс Грейнджер, вы покинули дипломатический приём Министерства магии в Лондоне вместе с Люциусом и Драко Малфоями, прихватив артефакт особой важности. После этого исчезли более чем на неделю. Вас нашли в лесу на юге Албании, где были зафиксированы следы тёмной магии. Вы понимаете, как это выглядит?

Гермиона провела рукой по лицу, едва сдерживая усталый вздох.

— Да, понимаю, но… — так она решила рассказать с самого начала. С того самого мгновения, как они втроём, не по своей воле, были перенесены прочь с приёма. Рассказала, как они оказались в албанских лесах, как Люциус Малфой оказался тяжело ранен, как они искали укрытие и нашли заброшенный охотничий домик, в котором провели первые дни. Она объяснила, как появился Кассиус и связь с координатами. Потом она рассказала про Барти Крауча-младшего. Пока она говорила, Тейлор молча делал пометки, изредка поднимая на неё холодный взгляд. Часы тикали, стрелки медленно ползли вперёд. Время утекало, вязкое, утомительное, как густой мёд. К тому моменту, как Гермиона в очередной раз повторила, что это была ловушка, прошёл уже почти час сорок.

Голова ныла, виски пульсировали от перенапряжения, в горле першило. Её голос стал тише, а пальцы, лежащие на коленях, предательски мёрзли.

— Я же уже пятый раз Вам говорю, — устало ответила Гермиона. — Это не мы крали книгу. Ее украл Барти Крауч-Младший. Он жив. Он заманил нас в лес. Он хотел провести ритуал, чтобы вернуть…

— Достаточно, — отрезал Тейлор. Перо в его руке застыло. Он поднял голову и смотрел на Гермиону долго, внимательно, с холодной, тяжёлой оценкой, как хирург — на пациента, который слишком много знает о собственном диагнозе.

— Эта сказка уже звучала. Десять раз. И каждый раз — ровно так же. Вас поймали на месте преступления. Вы были с Пожирателем. С его сыном. Вы исчезли с книгой, над которой он хотел провести ритуал. И вы ждёте, что мы примем на веру байку о мертвеце, который пытается воскресить Волан-де-Морта?

Гермиона вздрогнула — не от слов, от тона. И от того, что где-то в глубине себя понимала: он не просто не верит. Он считает, что она знает больше. Намного больше.

Рон сжал кулаки.

— Эй. Полегче. Она не на суде.

Тейлор бросил на него колкий взгляд.

— Если не хотите, чтобы она оказалась на суде, — сказал он тихо, — пусть докажет, что говорит правду.

— Я готова выпить сыворотку правды, — вдруг резко бросила она. — Или вы планируете и дальше гонять меня кругами по одним и тем же вопросам?

Аврор медленно поднял взгляд. Его брови чуть взметнулись от неожиданности.

— Вы предлагаете это сами?

— А у меня есть выбор? — усмехнулась Гермиона. — Мне уже проще, чтобы зелье всё за меня рассказало. По крайней мере, оно не будет задавать один и тот же вопрос десять раз подряд.

Он смотрел на неё с минуту, молча, будто не ожидал столь дерзкой реакции. Потом кивнул, коротко и сухо:

— Да будет так, — с этими словами Тейлор сделал заметку на пергаменте, взмахнул палочкой и та свернулась в самолетик, а после — полетела, он только и успел приоткрыть дверь, чтобы выпустить его.

— Ты серьёзно? — голос Гарри прорезал тишину, будто заклинание, сорвавшееся раньше времени. — Ты правда собираешься дать ей Сыворотку? Она не врёт. Я думал, что она под воздействием чего-то. Но ты сам видишь, Тейлор, она не врёт.

Гермиона всё это время молчала. Сидела с прямой спиной, будто сама себя поддерживала, чтобы не осесть под грузом чужих подозрений. Она вскинула взгляд, ее уголок губ дрогнул в горькой насмешке.

— Ну надо же, — тихо сказала она. — Кажется, я наконец обрела защиту. Только и понадобилось — полтора часа.

— Извини, — виновато пробормотал Гарри. — Тейлор, ты перегибаешь. Ты знаешь, кто она. Она наш друг. С первого курса. Она никогда…

— Я знаю, кто она, — перебил тот, голос его был глухим. — Но я также знаю, что она исчезла вместе с Малфоями и украденной книгой. И этого достаточно, чтобы задать нужные вопросы.

Дверь отворилась. Вошёл ещё один сотрудник аврората, которого Гермиона не знала. В руках — флакон, наполненный мерцающей, тревожно-прекрасной жидкостью. Серебро дрожало в стекле, как отголосок луны на воде. Гермиона посмотрела на флакон.

— Что, налить мне побольше? Или ограничимся джентльменской дозой? — бросила она, голос звякнул сухой иронией.

Аврор не ответил на её иронию. Лишь молча подмешал несколько капель в стакан воды. Зелье растеклось серебристым вихрем по поверхности, словно живая ртуть.

— Пары будет достаточно, — сказал он хмуро.

Гермиона не колеблясь взяла стакан. Горло обожгло не болью — жаром, спокойным и даже каким-то утешительным. Всё внутри будто потянулось навстречу — не сопротивляясь, не борясь. Как если бы усталость, страх и сомнения отступили, оставив только ядро — голое, обнажённое, правдивое.

В комнате стало тише.

— Назовите имя, — голос аврора был ровным, глухим. — Того, кто заманил вас туда.

— Кассиус, — ответила она без запинки. — Контрабандист. Мы познакомились с ним в Албании. Тогда ещё не подозревали, что он связан с Барти. Он дал нам наводку — якобы книгу видели недалеко от Гирокастры. В заброшенном убежище контрабандистов мы нашли письмо с координатами. Всё выглядело логично. Но это оказалась ловушка.

Аврор кивнул.

— Расскажите, как вы туда попали. С самого начала.

— Мы были в Министерстве, — начала Гермиона, чувствуя, как слова складываются в последовательную картину. — В приёмном зале. Когда все началось — резко потемнело, началась суматоха. Я увидела, как книгу кто-то пытается украсть и хотела ее перехватить… И вдруг — выброс магии. Меня, Люциуса и Драко просто вышвырнуло. Это была трансгрессия против воли. Следующее, что я помню — мы в лесу. Люциус был ранен. Сильно. Рваная, глубокая рана, кровь шла нескончаемо. Мы нашли охотничий домик, заброшенный. Прятались там. Он был без сознания. А когда он очнулся, то мы подумали, что о книге может стать известно Кассиусу. Далее мы встретились с Кассиусом в таверне. Далее — перевал, координаты. Мы пришли туда, надеясь, что сможем вернуть книгу.

Аврор сменил позу, наклонился чуть вперёд. Тень от его фигуры легла на стол.

— Кто помог Барти выжить?

Гермиона ответила не сразу. Веки налились тяжестью, будто по вискам тянулись нити сна. Голос сорвался тише, медленнее:

— Я не знаю. Но Барти поблагодарил Люциуса за спасение. Я не могу утверждать, что он спас Барти. Но он знал, что тот жив. И знал давно.

— Вы считаете, он вас обманывал?

— Не совсем, — прошептала она. — Он прятал. Скрывал. Из страха. Или… из привычки. Он не верил, что может кому-то до конца доверять.

Пауза. И тогда — следующий вопрос. На фоне абсолютной тишины он прозвучал особенно резко.

— А как вы относитесь к Малфоям?

Слова. Простые. Почти безразличные. Но они прозвучали, как клинок, вставленный между рёбер. Гермиона замолчала. Веки чуть дрогнули. Руки медленно сжались. А потом она выдохнула — тяжело, будто вытолкнула из себя весь воздух.

— Они… не простые, — произнесла она наконец. — Не из тех, кому легко доверять. Люциус — холоден, расчётлив, всегда будто на шаг впереди. Драко — порывист, упрям, он всё время ищет подтверждение собственной значимости. Сначала они были для меня просто спутниками. Принудительный союз. Но…

Лицо её напряглось, будто с каждой фразой говорить становилось труднее.

— Но теперь… я не уверена. Мы прошли слишком многое вместе. И это оставило след. Я… не хочу этого признавать, но они стали важны для меня. По-своему. Я ловлю себя на том, что думаю о них, даже когда стараюсь не думать. Я не верю, что это привязанность. Не хочу верить. Потому что… — она замолчала. Сделала вдох — и выдохнула уже почти шёпотом. — Потому что это неправильно. Это Малфои. Люди, которых я презирала. Люди, от которых я должна была держаться подальше. И всё же я не могу. Не могу отойти, не могу отвернуться.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как наваждение. Аврор что-то записывал, но делал это медленно, не перебивая. Гермиона умолкла, но комната, казалось, продолжала звучать её голосом. Даже стены будто впитали в себя признание, от которого щемило в груди. Она сидела с прямой спиной, словно не позволяла себе опуститься ни на сантиметр ниже достоинства — но пальцы рук всё же дрожали. Незаметно, но отчётливо.

Гарри смотрел на неё, не моргая. Его глаза были полны всего, что он не сказал — и не мог сказать. Разочарование? Нет. Боль? Тоже нет. Это было что-то тоньше. Он сглотнул. Мышцы на скуле дёрнулись. Рон, напротив, опустил голову. Ладони сцеплены, плечи чуть приподняты — поза оборонительная, будто хотел спрятаться, не быть здесь. Он не осудил. Не отвернулся. Но что-то внутри него словно рухнуло. Не громко, не с треском — а глухо, как старая полка, перегруженная книгами, упавшая где-то в глубине дома.

Молчание тянулось. Оно не было злобным, не было холодным. Оно было тяжёлым. Как признание, которое сказано слишком поздно. Или как правда, на которую никто не был готов. Гермиона чувствовала это молчание кожей. Оно давило сильнее, чем слова. И всё, что ей хотелось в этот момент — это исчезнуть. Или, наоборот, отмотать время и не говорить. Но правда уже была сказана. И назад её не забрать.

Аврор кашлянул. Негромко, но отрывисто — так, будто хотел не столько прочистить горло, сколько рассечь тишину, ставшую невыносимо плотной.

— Эм… — начал он, откинувшись на спинку стула. — Расскажите подробнее про ритуал. Зачем вы были нужны Барти Краучу?

Гермиона вздрогнула от смены темы, но тут же собралась.

— Ему была нужна кровь. Кровь чистокровного волшебника — одного из Малфоев. И кровь грязнокровки, то есть моя. Эти два компонента — основа ритуала, связанного с возвращением Темного Лорда. Барти упоминал, что ритуал разработан на базе старой магии крови. Мы не знаем точно, насколько далеко он продвинулся, но он утверждал, что слияние душ и тела возможно… хотя бы частично.

Тейлор что-то быстро записал в блокнот, не поднимая глаз.

— Вас удерживали против воли? — спросил он формально.

— Да, — чётко произнесла Гермиона. — Мы все были связаны. Нам не давали выбора.

Аврор кивнул. Несколько секунд шевелил пером, потом коротко подытожил вслух:

— Сыворотка правды была применена. Поведение Гермионы Грейнджер подтверждает её действие. Версия о принуждении, а также информация о характере ритуала подлежит дальнейшей проверке. — Он отложил перо. — Благодарю вас, мисс Грейнджер, за сотрудничество.

Он поднялся. Кивнул Гарри и Рону.

— Думаю, вам есть что обсудить.

И вышел, оставив дверь приоткрытой.

Гермиона не пошевелилась. Всё её тело было напряжено, как струна. Её взгляд был прикован к мраморной поверхности стола — не к Гарри, не к Рону, никуда дальше.

— Извини, — вдруг сказал Гарри. Его голос был тихим, почти неловким. — Что мы не поверили сразу.

Она подняла на него глаза.

— В это было сложно поверить, — прошептала она. — Я бы, наверное, тоже не поверила.

— Но ты ведь могла нам сказать, — вставил Рон, и в его голосе звучала не злость, а досада. Смешанная с обидой. — С самого начала. Мы ведь твои друзья. А ты… А ты пряталась где-то в лесу с Малфоями!

— Я писала, — устало сказала Гермиона. — Гарри, я писала тебе письмо. Расписала всё, что могла, насколько это было безопасно. Это было ещё во Влёре.

Гарри нахмурился.

— Я… не получал никакого письма.

Гермиона прикусила губу.

— Значит, кто-то его перехватил. Или оно просто не дошло.

Он кивнул, и тень пробежала по его лицу. Раздражения в нём не было — только странное, неуютное понимание, как легко даже самое искреннее намерение может разбиться о реальность.

— И все же… — продолжил Рональд. — Гермиона, это Люциус Малфой. Это Драко Малфой. Они были Пожирателями. Они всю жизнь считали нас грязью. Он чуть не убил тебя — несколько лет назад. Или ты уже забыла?

— Я не забыла, — резко сказала она. — Ни на минуту. Но я увидела в них другое. Просто… живых людей. Измученных, обманутых, загнанных.

На мгновение в помещении стало так тихо, будто замер даже воздух. Гарри смотрел на неё серьёзно. Не как друг, не как Аврор, а как тот, кто многое пережил и многое понял. Взглядом — принял. Пусть и не до конца понял.

Рон отвёл глаза. В нём бушевало слишком многое, чтобы это можно было свести к одной реакции. И он молчал — потому что если бы заговорил, возможно, сказал бы то, что потом уже не забрать.

Лицо Гарри стало мрачнее.

— Значит, Крауч жив. И он хотел… вселить в себя душу Волан-де-Морта.

Он произнёс имя без страха, но с той тяжестью, которая осталась у них навсегда — как отпечаток на коже.

— Судя по всему, да, — кивнула Гермиона. Она всё ещё говорила медленно, сосредоточенно, будто переводила мысли в слова. — Но ритуал прервали. Он не был завершён. И если его прервали в нужный момент, то, скорее всего, Волан-де-Морт не успел… закрепиться. Не окончательно.

— Ты уверена? — спросил Рон.

— Насколько можно быть уверенной, когда речь идёт о темной магии такого уровня? — Сухо отозвалась Гермиона. — Но то, что министерство пришло в это время — должно было помешать полной передаче. Я видела, как он… начал терять контроль. Что-то пошло не так.

На секунду наступила тишина. Гарри медленно выдохнул и откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось спокойным, но глаза… в глазах плескалась тревога.

— Как он выжил? — наконец пробормотал Рон. — Его же должны были… после Турнира…

— Должны были, — тихо повторила Гермиона. — Но не сделали. Или сделали, но не до конца. Кто-то вмешался. Кто-то знал. И этот кто-то…

— …мог быть Люциус Малфой, — закончил Гарри, глядя ей прямо в глаза. — Он ведь знал, да?

— Он знал, — выдохнула она. — Не всё, но достаточно. И… был слишком настойчив, когда мы искали книгу. Он догадывался, кто мог украсить книгу, но не говорил нам.

Рон издал тихий смешок — без веселья, горький.

— Конечно. Типично. Малфои. Вечно в нужное время на неправильной стороне.

— Не всё так просто, — возразила Гермиона, но голос её прозвучал слабо. Даже она понимала, как глупо это звучит.

Гарри оторвал взгляд от пола.

— Проблема в том, — сказал он, — что Люциус всё ещё многое знает. Может, даже больше, чем сам Барти.

— Тогда что? — буркнул Рон. — Вызовем его на честный разговор за кружкой сливочного пива?

Гарри покачал головой.

— Нет. Мы поговорим с ним. И с Драко. Без протоколов, без других авроров. Только мы. Они нам всё расскажут. Потому что Барти не отступит. Он найдёт другой способ. А Малфои — это наш единственный шанс понять, что будет дальше. И я хочу знать, на чьей они стороне.

С этими словами Гарри решительно поднялся и пошёл в сторону выхода из допросной. За ним Рон. Гермиона шагала за Гарри и Роном, стараясь держать голову прямо, хотя плечи опустились, как под тяжестью чужих ожиданий. Её дыхание ещё не совсем выровнялось после допроса — как будто в грудной клетке всё ещё оставалась вязкая тень сыворотки правды. За спиной дверь допросной закрылась с глухим, липким щелчком. Они прошли по длинному пустому коридору и свернули к атриуму. Мраморный пол отражал их силуэты: чуть покачивающиеся, неуверенные. В час, когда мир ещё не решил — рассвет это или остаток ночи, всё казалось хрупким, будто на грани сна.

У лифтов, словно выросший из тени, их уже ждал кто-то. Гермиона вздрогнула, когда знакомый голос прорезал тишину.