Часть 9: Откровение (2/2)

Несмотря на внешнюю непоколебимость, спустя десяток нестерпимо долгих секунд молчания, внутри Грейнджер забушевал ураган из смеси любопытства и недоумения, а в голове встал один лишь вопрос: «Что, черт возьми, сегодня происходит?».

Гермиона попыталась отвлечь себя, чтобы дать время для Джинни и при этом не сойти с ума. В этой ситуации был ряд плюсов:

Первый — Джинни нашлась и была в целости и сохранности. С ней не приключилось ничего из того, что Гермиона успела вообразить, охваченная паникой, которая по большей части возникла из-за Симуса.

Второй — то, что гриффиндорка увидела в кладовке и последующее странное поведение подруги сейчас занимало все ее внимание и не давало думать о том, что сделал Финниган. Ей не хотелось вспоминать о произошедшем, но внутренний голос подсказывал, что избегаемые чувства догонят её. Позже, но догонят.

Процесс «раскладывания эмоций по полочкам» был прерван голосом Уизли:

— Я не знаю, Гермиона. Я не знаю, что со мной происходит.

— Джинни, я рядом. Если ты захочешь поговорить или помолчать — все что угодно. Я рядом.

Подруга молчала, оставив откровение Грейнджер без ответной реакции. Обстановка будто налилась свинцом и тишина становилась нестерпимой. В одно мгновение к умнейшей ведьме столетия пришла гениальная мысль: разбавить обстановку шуткой.

— Я хотела бы пояснить, что я всегда рядом, но если снова соберёшься в кладовку, то тут я пас, там ты и без меня неплохо справляешься.

Уже на середине фразы Гермиона пожалела, что вообще рот раскрыла. Но было слишком поздно: речь в этот раз была быстрее. После трех секунд неописуемо громкой тишины, Джинни прыснула и пихнула спутницу бедром. Грейнджер присоединилась к хихиканью, отвечая таким же толчком.

Когда портрет «Полной дамы» показался в конце коридора, девушки уже закончили дурачиться и от былого напряжения не осталось ни следа.

— Если в гостиной никого, поговорим? Я давно терзаюсь, но пыталась разобраться со всем сама. Сегодняшний вечер так или иначе расставил все по местам. И мне точно не справиться самой. Надеюсь, ты сможешь понять.

— Конечно, Джинни. Я здесь и всегда буду.

***

Гостиная Гриффиндора была безлюдной: тихони уже крепко спали в своих постелях, а оторвы испытывали возможности Выручай-комнаты на импровизированной вечеринке.

В камине трещали горящие поленья, притягивая внимание девушек. Гермиона предложила разместиться на ковре поближе к огню, чтобы согреться и настроиться на предстоящий разговор. Джинни раскидала по полу несколько подушек для удобства. Усевшись лицом к огню, Гриффиндорки несколько секунд промолчали, всматриваясь в красноватые сполохи.

— Я не хочу затягивать, Гермиона. Я просто расскажу тебе всё, а ты молчи. Когда я закончу, ты честно скажешь мне, что думаешь. Идет? — рыжеволосая обратила взгляд к собеседнице.

— Идёт. — мгновенно ответила Грейнджер, встречая взгляд подруги.

— Я всю жизнь стараюсь оправдать ожидания окружающих. Мама грезила о дочери и это ни для кого не секрет. Мне всегда хотелось быть достойной такой любви, такого особенного внимания. Мои братья были вынуждены донашивать одежду друг за другом, а родители в то же время спускали последние галлеоны на обновки для меня. И чем старше я становилась, тем сложнее было быть такой, какой они хотят меня видеть.

Когда Гарри впервые оказался в Норе, наша семья приняла его как своего, будто он всегда был членом нашей семьи. С годами мой интерес к нему рос, что не удивительно, ведь мы так много времени проводили вместе, и это не осталось незамеченным для окружающих. Я мечтала стать девушкой великого Избранного и насмешки Фреда и Джорджа над этим фактом совсем не обижали меня, хоть я и старалась показать обратное. Но только потом я поняла, что это совсем не то, что мне нужно. Когда мы с Гарри сблизились, я не ощутила того, о чем грезила годами. Я ожидала взрыва, я ожидала, что эмоции захлестнут меня до головокружения, но этого не произошло. Более того, я ощутила, что быть с Гарри, целовать его, это что-то неправильное, что-то неестественное. Как будто я нахожусь не в том месте и не в том времени. Он тоже это почувствовал, я уверена. Желание стать спутницей Гарри Поттера, это желание той Джинни, которую хотят видеть мои родители. Но я не такая. Я хочу быть свободна. И моя внутренняя Джинни вопила об этом, но я не хотела слушать. Понимание окончательно настигло меня лишь сегодня. — Уизли замолчала, всматриваясь в огненные всполохи.

Тяжелым одеялом этот разговор осел на плечи подруг. Лицо Джинни не отражало ничего, она погрузилась в размышления, будто и не замечая присутствия подруги. Гермиона же лишь пыталась переварить услышанное. После этого откровения в стенах гостиной родного факультета, события минувшего вечера казались чем-то нереальным. Маскарад вышел неожиданно динамичным и богатым на происшествия. Но сейчас девушка старалась отогнать эти мысли. Не об этом нужно думать. Её подруга нуждалась в ней, прямо здесь и сейчас.

Грейнджер прервала тишину, прочистив горло, а затем стала подбираться поближе к Джинни. Когда рука подруги оказалась в ладонях Гермионы, девушки встретились глазами. Карие отражали всю поддержку этого мира, голубые с благодарностью принимали её, выпуская слезы наружу.

Спустя несколько минут крепких объятий, девушки договорились вернуться к этому разговору позже, когда Джинни будет готова. Была тема, которая волновала Уизли куда острее собственных переживаний и ей не терпелось поделиться с подругой.

— Гермиона, я заметила, что МакГонагалл была очень встревожена сегодня. Может это моя «понятнооткудавзявшаяся» паранойя и тем не менее. Она никак не дает покоя.

Поведение младшей из Уизли отражало её глубокую обеспокоенность. Но у Грейнджер было логичное объяснение происходящего.

— Джин, директор не находит себе места с тех пор, как Министерство стало влезать в дела школы. Обстановка в Магической Британии и так не стабильная, а теперь еще и американцы активно наседают со своей поддержкой, — Гермиона видела, что ее слова не очень то успокоили однокурсницу, и решила продолжить. — Обещаю, если что-то замечу или узнаю, сразу расскажу тебе. Даже если переживания МакГонагалл и не выйдут за пределы руководства школой и восстановления ее стен, мы должны быть начеку.

Девушки обменялись ободряющими улыбками, давая друг другу необходимое тепло и спокойствие. После этого Джинни растянулась на подушках, укладывая голову на колени подруги. Грейнджер с заботой и нежностью поглаживала огненно-рыжие волосы. Гриффиндорки наслаждались тишиной и таким уютным треском поленьев. Мягкие подушки окружали, не оставляя возможности для борьбы с подступившей сонливостью. Прежде чем сон окончательно сморил Гермиону, она задала вопрос, волнующий её последние часы.

— Хэй, Джин, так кто тот счастливчик, что помог тебе ощутить себя свободной? — подруга не видела лица Грейнджер, но лукавство в голосе было не скрыть.

— Ооо, ну конечно, Золотой девочке все и всегда нужно знать, — сквозь сон пробормотала рыжая гриффиндорка, — Не хочу, чтобы ты до утра маялась от любопытства, поэтому так уж и быть, Гермиона, я скажу тебе, кто он.

Прежде чем окончательно провалиться в объятия сновидений, Джинни сказала лишь два слова:

— Аксель Картер.