Глава 26: Мягкий ковёр (2/2)

— Ну, мне немного совестно что, так вышло, так что думаю, нам стоит перевести дух и поужинать…

— Нет, Хэйл. Вы издеваетесь, — гневно сверкает глазами и подскакивает, усаживаясь на мои бедра, — остановиться сейчас? Я столько с духом собирался, чтобы сейчас просто взять и отказаться от всего? А вот с этим, что прикажете делать? — он хватается за полы сорочки задирая её вверх, являя моим глазам сокровенное, гордо стоящее истекающее желанием. — Или вы потеряли настрой? Что-то не похоже, — намеренно ёрзает, заставляя почувствовать каждое движение, аж дыхание перехватывает и взгляд невозможно оторвать. Он прав: не стоит из-за глупых мыслей прерывать то, чего мы оба так ждали.

— Тогда я не в силах вам возражать, — опускаю ладони на голые бёдра и крепко стискиваю ягодицы, заговорчески поглядывая, и останавливаю, когда он опускает полы сорочки, — Не надо, снимите её, не лишайте меня столь чудесного зрелища.

— Вы чего удумали? — Замирает.

— Как что, раз вы сегодня всё в свои лапки взяли и вас не смущает, что мы даже не в постеле, то грех не пользоваться смелостью, так что послаблений от меня не ждите. И снимайте уже эту тряпку.

Он с мгновение смотрит на меня своими большими глазами, чуть щурится, но всё же поступает, как я и просил. Играя и устанавливая свои правила в нашей любовной игре. Слишком медленно он стягивает с себя белоснежную сорочку, оголяясь, так и продолжая восседать на мне верхом. Как же я мечтал видеть его таким распалённым и принадлежащим только мне. Пускай мы пошли на опережение и наша близость состоится не на шёлковых простынях, в красивых покоях, после вкусного ужина с терпким вином и сладким шоколадом, но и не в чуть менее романтичной обстановке сейчас, на мягком новом ковре у камина, в ласковых и тёплых отблёсках огня, так красиво пляшущих по бледной юношеской коже. Не могу налюбоваться, на эти уже не такие остро выпирающие ключицы и рёбра, на эту точёную вздымающуюся от глубокого дыхания грудь, от плоского живота с тонкой светлой дорожкой волос, интригующее сбегающей вниз, где так ожидают моих прикосновений. Едва сдерживаюсь, чтоб не потянуться вперёд и не слизать маленькую капельку с блестящей подрагивающей головки, прижаться к ней губами и ласкать, ласкать, ласкать. Но я не буду спешить. Всё же поднимаюсь с пола и сажусь, продолжая удерживать Кейли. Мгновение, и мы друг к другу лицом, а его ноги послушно закидываются мне за спину, а я крепко обнимаю за талию и теснее прижимаю к себе, отчего чувствую, как в мой живот упирается возбуждённая плоть, размазывающая по коже влагу. Кейли тяжело дышит, неотрывно смотрит мне в глаза, предвкушая грядущий поцелуй, который обрушит нас в бездну, и на этот раз — бесповоротно. Пускай даже небеса разразятся и небо упадёт на землю, но ничего больше не остановит нас.

Кейли не выдерживает и порывается, буквально впиваясь в мои губы и обхватывая руками за шею. Мой мальчик быстро учится, и поцелуи уже давно не невинные и неумелые. Кейли знает чего он хочет и как это получить. Как заставить меня дрожать в такт себе и почти потерять контроль, отыгрывается, маленький паршивец, за мой глупый поспешный вывод, сделанный с десяток минут назад. Но ничего, я действительно сейчас всё исправлю.

Ловлю в ответ горячий язык и отвечаю на столь дерзкий танец, не сдерживая себя и принимаясь во всю блуждать ладонями по голой спине, бокам, ягодицам, стискивая их пальцами, ощущая как впиваются ноготки в ответ на моих плечах. Ох, какие узоры они оставят на мне совсем скоро. Вместе с острыми зубками, которые Кейли не скупится пускать в ход под глухой стон, практически кусает меня за шею, стоит мне коснуться истекающего страстью и напряжённого до предела члена. Я сам уже на грани, и ткань моих штанов давно намокла, но избавиться от них удаётся не так быстро и не своими усилиями, и в тот момент, когда приходится всё-таки подняться с пола к своей сумке за маслом, поскольку как бы не старался мой смелый мистер Бэлл, а того, что уже успел вымазать себя, точно не хватит. Хитрец. Едва делаю шаг к столу, как со смехом он хватается за штанины, буквально стаскивая их вниз к моим ступням. Ну, ещё бы, было не смешно даже в такой ситуации, глядя, как граф своей статной персоной стоит посреди зала со спущенными штанами и голой задницей. Даже мне откровённо по-ребячески смешно и радостно, глядя на его пронизанное счастьем и задором личико, как он буквально катается по ковру от смеха. Но стоит мне развернуться, сжимая флакончик масла в руках, как Кейли явно становится не до смеха, едва опускается взглядом к тому, что прикрывать я не намерен. Пускай видит всё и не отводит глаза, в вскоре и почувствует на своей прекрасной шкурке.

— Страшно стало? — Усмехаюсь, нависая, и Кейли нервно сглатывает, продолжая разглядывать мой далеко не скромный и внушительных размеров член. Матушка природа не поскупилось над этим телом.

— Не могу отрицать, как и другие свои эмоции… — На этот раз неосознанно закусывает нижнюю губу, словно облизнувшись.

— Я догадываюсь, какие нескромные желания сейчас идут в вашу светлую головушку, но в следующий раз — это моя прерогатива.

Опускаюсь перед ним на колени и буквально хватаю за ладыжки, вздёргивая и разводя в стороны, от чего он падает спиной, ошарашенно хлопая глазами и не успевая понять, что я собираюсь делать. А я не медлю, ведь так долго этого хотел, хотел попробовать на вкус любимого человека, коснуться языком этой солоноватой жемчужной капельки. Кейли стонет громко и не сдерживаясь, да и зачем, здесь кроме нас на мили никого нет. Разводит бёдра ещё шире, позволяя мне свободно действовать и не сдерживать себя, дарить искреннее наслаждение и упиваться самому громкими стонами. Он выгибается под моими губами и настойчивыми пальцами, которые давно беззастенчиво изучают его тело не только с внешней стороны. Всё глубже и глубже, в поиске заветной точки, поглаживая изнутри и растягивая нежное нутро, готовя для себя и не жалея масла. Кейли молит уже не мучать его. Слишком остро и сладко и хочется наконец достичь пика, и главное, чтобы это было вместе в наш первый раз и никак иначе, а мне так бы хотелось сейчас довести его до экстаза своими губами. Но желания любимого человека на первом месте, и приходится перестать истязать ласками и перейти к главному. Закинуть тонкие лодыжки себе на плечи и медленно и накрыть собой стройное тело, под громкие вскрики и даже отборную брань. А я и подумать не мог, что мой наивный гувернёр знает подобные слова. Я держусь из последних сил, чтобы не сделать ни единого лишнего или грубого движения. Я должен сделать так, чтобы эта ночь запомнилась наслаждением, а не только болью и наградой, мне служат первые стоны, когда Кейли наконец расслабляется подо мной, принимая всего целиком и начиная дышать полной грудью, сам начинает двигаться навстречу, не стесняясь просить большего и до крови впиваясь в мою спину, оставляя наверняка ни с чем не сравнимые узоры. Я уже сам теряю себя, не в силах сдерживаться, двигаясь быстро размашисто, просто вышибая воздух из наших лёгких. Хочется продлить этот миг, но измученные долгим томлением тела долго не выдерживают, и нас накрывает волной неведанного ранее наслаждения. Благо, остатки разума у меня ещё остались, что очень странно, успеваю покинуть его и не извергнуться в глубине, что было бы слишком опрометчиво для неопытного, не привыкшего к такому юного тела. Кейли почти воет и так эже изливается, продолжая двигаться и размазывать доказательства страсти между нашими плотно прижатыми телами. Загнанно выдыхает в мои губы лишь одно слово — «люблю». И получает его же в ответ, прежде чем наши губы сливаются в абсолютно счастливом и нежном поцелуе.

Мы так и лежим, на ковре перед камином, укрывшись только стёганным одеялом, что я тогда принёс из комнаты. Кейли уютно устроился в моих объятьях, прижавшись спиной к моей груди, и задумчиво смотрел в медленно перегорающий огонь. О чём же думает моя любовь? И что вообще роется в его пылком уме? Легонько скольжу кончиком пальца по розовому ушку, и он, поёжившись, ведёт плечиком, возвращаясь из глубоких дум.

— Как вы себя чувствуете? — шепчу на ушко.

— Всё прекрасно. Правда, скорее всего, красавца я поведу завтра по уздцы, — и я прекрасно понимаю о чём, он.

— Не жалеете?

— О чём? — Оборачивается и как-то подозрительно на меня смотрит.

— О случившемся. Может, вам не понравилось…

— Глупости не говорите, если вы переживаете из-за вопроса, захочу ли я повторить эту ночь, то можете быть спокойны. Точное да.

— Это радостно слышать, — трусь носом о его щёку, — тогда скажу, по секрету, можете не переживать по поводу поездки завтра домой.

— То есть?

— А вы не слышите, как завывает ветер за окном, что аж ставни трещат. Предвестие бури, никак иначе. Неизвестно, что завтра нам преподнесёт погода, да и большая вероятность что завтрашний день мы проведём в объятьях друг друга.

— А как мы это объясним?

— Найдём как, — целую в носик, — не думайте сейчас об этом и отдыхайте.

— Как скажите, — он уставше вздыхает и вновь оборачивается к камину.

— Может, нам пора поужинать, как считаете?

— Я бы ещё полежал вот так в ваших объятиях и послушал бы одну историю, спешить ведь нам некуда.

— И какую историю вы хотите услышать, мой кролик? Ту самую, где наш общий друг, Мистер Уолт, оставил своё сердце?

— Как вы догадались?

— Это было несложно, ведь я знаю, какой у вас любопытный носик.