Глава 13: Принять себя (1/2)

POV Мистер Бэлл

Начались первые осенние деньки, вот уже почти 4 месяца я нахожусь в стенах замка Контеймвиль, и уже месяц, как граф покинул свой дом. Я сижу в запретном саду на качелях и слегка покачиваюсь с книгой на коленях, сжимая пальцами маленькую каменную розу. Невероятный и прекрасный цветок, такой сильный, что может жить даже на каменных стенах. Лёгкий ветерок так приятен под ярким сентябрьским солнцем. Жизнь наладилась, и никаких происшествий не случилось. Маленькая Элизабет вместе с леди Кэтрин вновь уехали к родственникам и вернутся только завтра. Мои будни в основном состояли из занятий с госпожой музыкой, чтением и танцами, а днём я помогал в конюшне и вновь учился верховой езде, полностью следуя рекомендациям доктора Уолта. За этот месяц я неплохо набрал в весе, и на руках даже появились какие-никакие мышцы. Горжусь собой, уверен, его светлость оценит мои старания. Должен признать, я ужасно скучаю. По строгому голосу и тёмным глубоким глазам.

Тем далеким вечером, на берегу моря, получив признание от графа, я струсил, пытался убежать, но не смог. Как бы я ни старался, не смог забыть ни его слова, ни тепло рук. Мне страшно, по-настоящему страшно. Ведь господин Валентайн прав и прочёл меня как открытую книгу. Я влюблён, влюблён в мужчину намного старше и настолько выше по статусу. Это просто невероятно и так немыслимо, как такое могло произойти. Как вышло, что я отдал сердце человеку, к которому совершенно нельзя испытывать подобное, и самое страшное, что это взаимно. Я верю каждому сказанному тогда слову и каждому действию, этот человек просто не может лгать. И то, что я отверг его, по сути правильно, но как же жить с этими чувствами, просто не представляю. Как мне смотреть ему в глаза, не выказав истинных чувств, как не поддаться им. Но хочу ли я не поддаваться? А если поддамся, то как поступит он, что будет дальше? Как мы будем жить и скрывать, как долго могут продлиться такие отношения, как долго может продлиться счастье, такое запретное, неправильное счастье. Ключ от сада на сердце жжёт, жжёт так сильно что, хочется сорвать его и больше никогда не ступать ногой в этот сад, но не могу, я хочу быть здесь, хочу быть с этим человеком.

Завтра вернётся маленькая леди, и начнутся приготовления к осеннему балу. Элизабет будет исполнять сонату на его открытии, а я буду по просьбе леди Кэтрин играть для гостей. Волнительно как за миледи, так и за себя, выступать на публике тяжко. Но я готов, пусть это будет ещё один шаг навстречу моим страхам, и с самым главным я рано или поздно встречусь лицом к лицу.

Вот и настал день, точнее уже близится вечер, когда замок наполнится гостями: дамами в красивых платьях и господами в строгих костюмах. Все слуги суетятся, а миссис Мари просто превзошла себя. Такие блюда я видел только в своём далеком и забытом прошлом. Маленькая Элизабет заметно нервничает и крепко сжимает мою ладонь, готовясь к самому волнительному моменту в её жизни.

— Не переживайте, миледи, вы справитесь, — ободряюще сжимаю ладошку, глядя на маленькую девочку в пышном светлом платьице. Она невероятна красива, и в глазах я вижу уже далеко не детский взгляд, как же быстро она растёт.

— Папа не вернулся и так не увидит, как я играю, а я ведь так старалась.

— Будет вам, маленькая леди, его светлость вернётся, и вы обязательно исполните для него сонату. Он будет гордиться вами, как и я. Вы огромная молодец, моя лучшая ученица.

— Правда? — заливается краской и лучезарно улыбается, а я киваю в ответ, — но ведь вы также скучаете, я это знаю.

— Вот как, а вы проницательны, госпожа. Я действительно скучаю по графу и по его нотациям. Вернётся и вновь за что-нибудь меня непременно отчитает.

— Вы шутите, мистер Бэлл, вас не за что ругать, я ведь старалась и вела себя хорошо, даже тётушка довольна.

— Вы абсолютно правы. Ну что ж, гости собираются, пройдёмте в большую бальную, — она кивает и сильнее стискивает мою руку.

Мы проходим в зал, где собрались все почётные гости, невероятно красиво. Тысячи свечей и газовых ламп освещают огромную комнату с высокими потолками, украшенными изящной лепниной. В стороне у стены наигрывает медленную ненавязчивую мелодию приглашённый оркестр. Весьма странно, что леди Кэтрин попросила меня играть этим вечером, хотя пригласили довольно хороших музыкантов. Это даже льстит, насколько ей нравится моя музыка, раз упросила меня открывать вместе с маленькой леди этот вечер. Я не мог отказать, поскольку это возможность для Элизабет хоть немного присутствовать на балу, а ведь ей так интересно посмотреть, как проходит званный вечер. Окидываю взглядом гостей и с сожалением отмечаю, что самого важного человека нет. В принципе, я уже и не надеялся его увидеть, оно и к лучшему.

Леди Кэтрин произносит вступительную речь и представляет гостям свою племянницу и её гувернёра. На нас устремляется множество любопытных заинтересованных глаз. Маленькая леди склоняется в реверанс и вместе со мной подходит к большому роялю. Усаживается за него и опускает маленькие ладошки на клавиши. Ободряюще киваю, и она улыбается в ответ, опуская глаза в ноты, которые я специально положил ей для подсказки. Мгновение медлит, набираясь смелости, и наконец пробегается по клавишам, оживляя инструмент первыми звуками. Произведение не лёгкое, но у неё прекрасно получается. Я уверен в своей воспитаннице, ведь она столько сил вложила и смогла выучить всю симфонию. Красивая мелодия разливается по залу, заставляя всех замереть. Я горд миледи и счастлив.

Чувствую горячий взгляд, направленный в нашу сторону, и вынужденно отрываю глаза от Элизабет. Этот взгляд я ни с чьим не спутаю. Он принадлежит только одному человеку. Лорд Контейм всё же вернулся, чтобы увидеть выступление дочери, и я рад за маленькую девочку, теперь её старания полностью оправданы.

Мелодия умолкает, и девочка поднимает на меня восторженные глаза. Громкие аплодисменты, и миледи почтенно всем кланяется, сразу замечая отца среди гостей. Вижу, как она в момент сияет как звездочка на небе. Чуть мнётся, желая броситься на шею графу, но она прекрасно осознаёт, где находится, и смиренным уверенным шагом направляется к папе, останавливается перед ним и спокойно произносит. — Здравствуй, папочка. Граф раскидывает руки и, не смущаясь гостей, обнимает дочь. Я безумно рад. Эта прекрасная сцена разливается в душе приятным теплом. Его светлость на мгновение переводит взгляд на меня и чуть кивает. Я понимаю, что должен сделать, отвлечь всеобщее внимание на себя. Киваю с улыбкой в ответ и сам усаживаюсь за инструмент, тут же заставляя его запеть быстрой задорной мелодией. Я сейчас не чувствую десятки взглядов на себе, мне важен только один единственный, который я чувствую всем естеством. И он как всегда тяжёлый, уверен, что хмурый. Ещё бы ему не быть таким, ведь я сам виноват.

Отдаюсь целиком музыке, исполняя одно произведение за другим, совершенно теряя ход времени. И последнее, что я исполняю, мелодию для его светлости, вкладывая все чувства в неё, совершенно не понимая, что пытаюсь ему сказать. Я ведь ничего не решил, да и должен ли был вовсе что-то решать. Но уверен, господин Валентайн услышит в ней всё, что нужно.

Пробегаюсь волной по клавишам, и музыка стихает. За спиной молчание. Все многочисленные господа восторженно взирают на меня. И только после моего низкого поклона они оживают, и зал озаряют громкие овации. Мне аплодируют даже приглашённые музыканты, стоящие в стороне в ожидании. Лишь после слов похвалы леди Кэтрин оркестр принимает свою очередь наполнить зал музыкой. Гости возвращаются к празднованию, а я стою у рояля, неотрывно смотря на графа, на его абсолютно непроницаемое лицо. Ни толики улыбки, словом, ничего в его глазах. Контакт взглядов затягивается лишь на мгновение, и он отворачивается, уходя к пожилому мужчине у столика с закусками. Я не ожидал такого холода и равнодушия. Видно, тем вечером я перечеркнул всё хорошее, что могло быть, но готов ли я с этим мириться?