Глава 10: Выбор сделан (2/2)

— Это неправильно… — чуть ёжится, стоит мне скользнуть ладонью по пиджаку вверх, опустив уже обе ладони на хрупкие плечи, но попыток вырваться не предпринимает.

— Неправильно что? — чуть касаюсь прядки волос, пропуская меж пальцев, и заправляю за горящее огнём ушко, он упорно молчит, не в силах сделать и вдох, — может то, что вы, мой милый мистер Бэлл, испытываете то, что испытываю я? — он вздрагивает.

— Милорд….

И я вынужден отпрянуть, поскольку двери распахиваются, а на пороге появляется Клейт. Боже, друг мой, как же ты не вовремя, хотя и чертовски верно, я явно перебарщиваю со своей несдержанностью, и юный гувернёр наверняка теперь знает мою тайну.

— К вам мистер Уолт, — кланяется управляющий, пропуская гостя в библиотеку.

— Спасибо, Чарльз, — и киваю другу, приглашая войти, — добрый день, Рилан, несказанно рад твоему визиту.

— Здраствуй Хэйл, мистер Бэлл, — кивает он растерявшемуся юноше, и тот, придя в себя, тоже отвешивает низкий поклон.

— Можете быть свободны, — обращаюсь к юноше, который словно испуганный зверёк спешит сбежать прочь, а Рилан с нескрываемым любопытством провожает его взглядом, но почти у дверей останавливает.

— Не уходите далеко, я бы хотел с вами побеседовать, — как-то слегка резковато звучит голос друга, а юноша замирает в дверях, но согласно кивает, тут же исчезая из вида.

— А мальчик неплохо выглядит, — с улыбкой отмечает Рилан, усаживаясь в кресло у окна, — даже цвет лица нормальный, здоровый. Я уж думал, приеду, а тут только тень осталась.

— Я сказал, что он вылетит отсюда как пробка из бутылки, если потеряет хотя бы фунт, — чуть усмехаюсь в кулак, усаживаясь напротив друга.

— Ты как всегда в своём репертуаре, — хмыкает он, — но действенно, раз юный мистер Бэлл в добром здравии, стоило его припугнуть. Да смотрю, и ты пребываешь в хорошем расположении духа, — чуть щурясь, смотрит на меня, — случилось что-то хорошее?

— Увы, мой друг, это не так… — морщусь, ища возможность отвести тему.

— Уверен? — во взгляде явное недоверие, но видно понимает, что выуживать из меня что-либо бессмысленно, а я спешу переключить его внимание.

— Ты в Лондон уезжаешь? Соскучился по столице?

— Не то чтобы соскучился, да вот матушка настаивает на моём скором визите, видно подыскала мне новую партию, — чуть обречённо вздыхает, — а так, меня там ждут несколько особых пациентов, нуждающихся в моём пристальном внимании, — по глазам вижу, что так и есть, и скрытого подтекста в словах нет. — Так что поезд у меня через пару дней, а отсутствовать буду с месяц, вот и решил вас проведать…

— И на Кэтрин полюбоваться, — завершаю я за него, на что его лицо мрачнеет.

— Мы уже успели пересечься в саду, она с Элизабет прогуливалась, так что налюбовался, впечатлений надолго хватит.

— Как же ваша драма уже замучила, — грустно, хотя теперь у меня и своя есть.

— Ничего, переживу, — с улыбкой. — Расскажи мне лучше, как дома дела обстоят, я слышал, твой брат объявлялся.

— Всё ты уже знаешь, — вздыхаю, и ничуть не удивлён, что друг задал этот вопрос. Он лично столкнулся полгода назад с последствиями деяний брата, и благодаря усилиям врача юная девушка не наложила на себя руки. Мне бы не хотелось рассказывать никому о случившемся буквально пару недель назад, но увы, не сдержался и поведал другу, стараясь тщательно умолчать некие нюансы. Рилан слушал внимательно, хмурился, периодически тихо выругиваясь нецензурными словечками, что слышать от него можно было крайне редко. Под конец он вовсе пробурчал, что если к нему вдруг попадёт в руки сей человек, то он лично постарается оставить того евнухом. Забавно звучит и зловеще, особенно зная, на что может быть способен этот с виду мягкий и добродушный человек. Так что надеюсь, обойдётся без эксцессов в лице брата, иначе быть не одной беде.

Беседуем мы долго, иногда предаваясь воспоминаниям и обсуждая дела насущные. С лихвой проходит час за беседой, и если бы не сам Рилан, я бы и забыл о его намерениях ещё и с нашим гувернёром пообщаться. Которого искать, к слову, долго не пришлось, достаточно было выглянуть в окно, чтоб лицезреть белокурую макушку на каменной лавочке у живой изгороди из роз. Там он обычно читает в свободное время, когда нет возможности сбежать в закрытый сад. О да, я успел выучить все его любимые места отдыха, а с недавних пор знаю ещё и некоторые особенности. Например, гладить обложку книги, прежде чем распахнуть её, закрывать глаза, когда пальцы касаются клавиш инструмента, закусывать губу при смущении или тереть кончик носа при тяжких раздумьях. Вот как сейчас он и делает, уставившись в книгу, любовно проходясь кончиками пальцев по выгравированным буквам, трёт носик, упорно думая о чём-то волнительном и явно смущающем его. И я даже знаю, что за думы сейчас в этой красивой юной головке. Хорошо, что окна зашторены тяжёлым тюлем, и мальчик не видит меня в темноте комнаты, но явно чувствует, поскольку вздёргивает голову, уставившись прямиком в окно библиотеки. Но его тут же окликают, и взволнованное личико отворачивается в сторону. Рилан нашёл его. Ну чтож, хватит следить, это уже просто некрасиво по отношению к юноше, а моё помешательство доходит до абсурда.