Глава 7: Таинственный сад (2/2)

— Как я могу отказаться от такого, — лицо озаряет имена та улыбка, о которой я мечтал, — несказанно рад вашему визиту, — кивает на стоящее у окна фортепиано.

Кланяюсь в знак благодарности и усаживаюсь за инструмент. Открываю крышку и руки с наслаждением ложатся на клавиши. Легонько касаюсь, нажимаю, пробегаюсь по ним пальцами, а за спиной слышу тяжёлый вздох, который пропадает в льющейся из инструмента музыке. В душе невероятно тепло и спокойно, грустная музыка доносится из-под моих скользящих пальцев. Вдох-выдох, словно я дышу ей, пою каждую нотку в своей душе. Она меняется, и в ней уже нет той боли, что я вкладывал когда-то, сейчас в ней нечто другое, светлое... Закрываю глаза, отдаваясь потоку рвущихся из груди чувств. Долго, медленно и тягуче, не желая останавливаться. И только на самых последних медленных поющих нотах я ощущаю чужое присутствие за своей спиной и мягкое прикосновение к волосам у виска. Вздрагиваю, опуская пальцы на последнем аккорде, и запрокидываю голову, пытаясь понять, что же отвлекло меня. Тут же мой взгляд сталкивается с практически чёрными глазами графа, который возвышается надо мной, на лице застыла маска задумчивости, а меж бровей хмурая морщинка. Пугаюсь, смотря в чёрные глаза, в которых практически утонул за это мгновение. Касание с волос исчезает, и он резко отходит к столу, опуская ладони на столешницу, склоняясь к ней в безвольном жесте.

— Милорд… — удивлённо смотрю на мужчину.

— Благодарю, — тихий шёпот, — можете быть свободны, — слова звучат резко и сердце падает. Я не понимаю, что произошло и чем огорчил графа.

— Я сделал что-то не так?

— Просто уйдите… — зло сквозь зубы.

— Но.

— Я сказал, вон, — рык, и я срываюсь с места.

— Простите меня, Милорд, — с дикой выдержкой кланяюсь и закрываю с глухим стуком дверь за собой. А теперь хочется сбежать по-настоящему. Бежать куда глаза глядят. Подальше от человека, что сейчас повёл себя столь странно и неожиданно. Чем я вновь заслужил чужой гнев. И только в своей комнате, уткнувшись носом в подушку, у меня получается унять колотящееся сердце. Что же сейчас произошло?

Замок словно опустел. Без леди Кэтрин и маленькой леди было необычайно тихо. Целая неделя уже прошла. Но совсем скоро я вновь услышу задорный смех и топот маленьких каблучков. Я очень соскучился по своей воспитаннице и уверен, это взаимно. Единственное развлечение, что мне остаётся, ну кроме как соблюдать распорядок дня, прописанный доктором Уолтом, это проводить время за книгами, и так уже добрая часть библиотеки мной прочитана, скоро придётся тянуться к книгам на дальних полках. Я практически каждый день, если позволяла погода, посещал сад и часами напролёт покачивался на качелях с книгой. Порой просто смотрел на небо или слушал шелест листьев, закрыв глаза, наслаждаясь спокойствием и безмятежностью. Лишь изредка моё спокойствие тревожила странная мысль, заставляющая оглядываться по сторонам, в поисках постороннего присутствия. Словно за моей спиной кто-то стоит, точно так же, как делал граф. Странное и будоражащее чувство. Разумеется, это всего лишь плоды моего воображения, никто не мог следить за мной. Наверное, никто… А с того самого злосчастного вечера с господином Валентайном я больше не сталкивался. Он будто исчез, или постарался сделать так, чтобы я его не видел. Так почему именно его присутствие я постоянно ощущаю кожей…

Леди Элизабет вернулась домой, сияя от счастья, долгая и утомительная поездка к бабушке с дедушкой явно оставила неприятный осадок в её юной головке. Слава богу, правила приличия были у нас уже усвоены в равной степени с безрассудными поступками. И, только оказавшись в классной комнате, Элизабет крепко обняла меня, шмыгая своим маленьким носиком, щебетала, как сильно скучала все эти дни. Даже потянулась голову мою осмотреть, чтобы самой убедиться, что ушиба на макушке больше нет. Чувство вины этот прекрасный ребенок явно научился понимать всей душой. Она была чрезвычайно кротка и послушна эти дни, словно боялась доставить мне лишних хлопот, неужто так до сих пор переживает. Даже все стихи, что я просил заучить за поездку, были вызубрены на зубок и прочитаны с чувством, правда вновь стоя на лавочке. Этот нюанс я пока сгладить не могу, как и любовь бегать наперегонки с Греем и валяться в траве, пачкая очередное красивое платье. А сегодняшним немного пасмурным днём маленькая леди даже сама попросила показать несколько простых танцевальных фигур, что было очень неожиданно. Если к музыке я сумел найти подход, то с танцами дела обстояли плачевнее. Поэтому едва девочка заикнулась, что хочет потанцевать, как я сразу ухватился за эту возможность, превращая урок в игру. Увы, я смогу дать в этой непростой науке только маленький кусочек, а его вполне должно хватить, чтобы в маленьком детском сердечке нашлось место и для такого занятия. А позже уже можно будет найти хорошего учителя танцев и освоить бальный этикет.

Отдаёмся с головой уроку в малой бальной. Я показываю девочке самые простые фигуры и помогаю их повторить. Получается не сразу. Неуклюжие попытки изящного реверанса в танце приводят к падению на коленки, и благо это вызывает только задорный смех. Моя юная воспитанница совершенно не желает сдаваться, и это похвально с ещё большим почётом. Элизабет неустанно щебетала о вальсе, видно сей танец ей удалось лицезреть на балах своих родственников. Увы, тонкости знать я не мог, поскольку в моем далёком детстве мне не успели преподать должным образом искусство вальса переходящих за отрочество. Но что-то я знал. Кружился, напевая мелодию, под громкое хлопанье маленьких ладошек и весёлый смех. Но неожиданно к этим звукам присоединяются громкие глухие шлепки чужих ладоней. Это заставляет резко остановиться и с удивлением посмотреть в сторону, откуда шёл звук. Леди Элизабет так же замирает, во все глазки смотря на высокого человека, стоящего в дверях, точнее привалившегося плечом к откосу. Чёрные смоляные волосы зачёсаны назад под последний манер лондонской моды. Тёмные глаза со странным огоньком, на грубоватом пускай и весьма молодом лице. Губы изогнуты в хищную ухмылку. Это человек слабым образом напоминает графа…

— Ну что вы, продолжайте… — весёлый, но тяжёлый тон, — весьма занятная картина.

— Дядя Рикард, — едва шепчет Элизабет, стиснув мою руку, и я понимаю по этим словам, кто перед нами, — здравствуйте…

— Приветствую, моя красавица Элизабет, — насмешливым тоном, — иди обними своего любимого дядюшку, — тянет ладони, и вижу, как её хрупкое тельце напряглось, словно струнка, но отпускает мою ладонь и делает несколько неспешных шагов, хотя кажется, что она сейчас сорвётся с места и убежит. Но с достоинством выдерживает чужие объятия, поцелуй в щеку. Ох, как же ей тяжело это даётся… — прошу, представь меня своему юному спутнику, — по мне пробегаются чёрные горошинки глаз, словно оценивая, что заставляет опомниться и учтиво поклониться гостю.

— Приветствую вас, Милорд, — не спешу поднимать голову, но всё еще чувствую на себе колкий взгляд.

— Можете поднять голову, юноша, — голос звучит гораздо ближе, и я встречаюсь с ним взглядом, — так кто же вы у нас? — вновь насмешка, и он обходит меня по кругу, чувствую себя лошадью на аукционе.

— Мистер Кейли Бэлл, — гордо вздёрнув носик, Элизабет оказывается рядом, словно защищая, а гость усмехается, слыша моё имя, — мой наставник, — а я согласно киваю, не зная, куда себя спрятать от столь наглого рассматривания.

— Наставник? О, как интересно. Ну что ж, приятно познакомиться, юноша со столь милейшим именем, — слова звучат как издёвка, — моё имя Рикард Валентайн, младший сын Маркиза Валентайна… — звучит очень гордо в его исполнении, и я понимаю, что он специально и старательно не упоминает титул виконта, который ему дарован по праву младшего отпрыска. Это уже много говорит об этом человеке. Даже на милом личике Элизабет можно прочитать едва скрываемую неприязнь. — И как давно вы в замке? — делая ещё один круг вокруг нас.

— Три месяца, Милорд… — к горлу подступает дурнота.

— Тогда понятно, почему я не имел чести вас лицезреть ранее, но ничего, я думаю, мы с вами ещё встретимся, и не раз, — в глазах хищный блеск, — Элизабет, ты же позволишь своему наставнику немного уделить мне внимания и поведать, как столь незаурядный молодой человек стал твоим воспитателем.

Едва у нас с Элизабет находится что ответить на это, как дверь в бальную распахивается, а внутрь практически влетает грозовое облако, именуемое графом, окидывая всех присутствующих суровым и хмурым взглядом.

— Мистер Бэлл, Элизабет, — кивает нам в знак приветствия и тут же обращается к гостю, которого явно не ожидал видеть в своем доме, — Рикард, конечно очень рад твоему визиту, — хотя я явно слышу в голосе обратное, — но почему ты не предупредил, и по прибытию сразу не поднялся ко мне, — на что мужчина ехидно улыбается.

— Да будет тебе, брат мой, я всего лишь проезжал мимо и решил навестить свою любимую племянницу, — касается плеча маленькой леди, а та еле удерживается, чтоб не дернуться в сторону, — а к тебе не успел, меня увлекла красивая мелодия из бальной комнаты, — и мне становится не по себе, так сколько он за нами наблюдал, раз слышал, как я играю вальс для миледи. — хочу сказать, у Элизабет очень талантливый наставник, — и чуть косит взглядом в мою сторону.

— Я это знаю и без твоего столь меткого замечания, — чуть резкий голос, — идём, нам нужно поговорить, — суровый взгляд явно говорит, что у гостя нет иного пути, как подчиниться.

— Как скажешь, Хейл, как скажешь, — усмехается мужчина и уходит за графом, на прощание кинув мне странную улыбку одним уголком губ.

И только как этот неприятный человек скрывается за дверьми, Элизабет наконец отпускает мой рукав, который до дрожи сжимала маленькими пальчиками, и громко выдыхает.

— Дядя Рикард плохой, — морщится она, всё ещё поглядывая на дверь.

— Отчего же? — смотрю я на насупленную девочку, хотя прекрасно понимаю её эмоции, после этой неожиданной и слава богу короткой сцены осталось неприлично грязное и неприятное пятно в душе.

— Из-за него уехала мисс Марлен, моя прежняя гувернантка, — голос чуть дрожит.

— Что же случилось?

— Мне ничего не сказали, — Элизабет переводит на меня грустный взгляд, — она просто собрала вещи и уехала… Плакала… Я помню, она говорила имя дяди… Я не хочу, чтобы вы меня покинули так же…

— Не расстраивайтесь, миледи, — беру её за ладошку, — я не покину вас, — даю слишком сильное обещание, но иначе не могу, мне необходимо вернуть блеск её глазкам. Подумать над всем этим придётся чуточку позже.