Глава 2. Ужасный волк (1/2)

Мне было пятнадцать, когда я осталась сиротой. Плохо помню, что было сразу после той ночи. Только то, что вернулась к месту, где стоял наш дом, похоронила то, что осталось от тел родителей (солдаты их сожгли вместе с домом), а после долго выла от боли и отчаянья. Мне казалось, что всё это не правда, а просто кошмарный сон. И хотелось, чтобы он скорее закончился.

Потом начался самый тяжёлый период в моей жизни. Нет, выживать в лесу было легко. Меня даже медведи боялись. Проблема была в том, что я не могла заснуть. Меня мучала тоска. Особенно тяжело было при полной луне. Как я уже говорила, в такие ночи родители оборачивались против своей воли, и у них появлялась острая потребность в активных действиях. Поэтому, один или оба убегали в лес. После того как мне исполнилось шесть или семь, они стали брать меня с собой, хотя луна на меня не влияет. Мы просто бегали по лесу и выли. Это было здорово! Мы наслаждались свободой, ночной прохладой и шелестом деревьев. А ещё луной и звёздами. Правда, для этого надо было выбежать на поляну или берег озера, где было мало деревьев. Помню, в свою первую такую ночь я увидела сову, которая грозно ухнула на меня. В ответ на это я на неё зарычала. Сова испугалась и спряталась в дупло. Это выглядело довольно забавно. Я и мои родители засмеялись. А теперь я была совсем одна. И чтобы излить свою боль, я громко выла. Это помогало, но лишь на время. Иногда мне отвечали волки. Обычные, не оборотни. В их вое я слышала сочувствие. И мне становилось немного легче. Если же я всё же засыпала, то… Уже в мире зверей я посмотрела несколько фильмов ужасов, причем такие, которые считаются самыми жуткими. Так вот, по сравнению с моими снами, они просто детские страшилки на ночь.

Затем я стала убивать. Сначала только тех, чей запах запомнила с той ночи, лиц я тогда особо не рассмотрела. Но как-то подслушала один разговор. Из него я и выяснила, что моя первая жертва и навела солдат на мою семью в первый и во второй раз. Он действительно был мошенником, а вот почему гулял на свободе, так и не узнала. Зато услышала, что в убийстве моих родных принимал участие весь городской гарнизон. А ещё описание того, что они сделали в ту ночь. Оказалось, для тех людей это была словно какая-то весёлая забава. А один не то в шутку, не то в серьёз намекнул, что мать перед смертью стоило бы… Словом после этого я стала нападать на всех, кто был одет как они. Прочих людей я не трогала. После той ночи солдаты стали периодически прочёсывать лес. Но я не попадалась. Улучив момент, когда кто-то из группы отходил, убивала его, стараясь действовать бесшумно. Иногда, впрочем, я нападала на группы из двух-трёх человек, если была уверена, что справлюсь с ними. Так продолжалось чуть больше месяца, пока я не увидела на дороге идущих из города мужчину, женщину и мальчика лет пяти. Мужчина не был одет как солдат, но днём ранее я видела его в такой одежде. И при нём был меч. Я так и не узнала, почему этих троих больше никто не сопровождал, хотя к тому времени солдаты покидали город только группами не меньше чем из пяти человек. Возможно, решили, что я их не трону, раз они все одеты как простолюдины. Я напала. Мужчина оказался довольно ловким. Он легко уклонялся от моих атак и пару раз его клинок проходил недалеко от меня. Но всё же мне удалось его обезоружить и сильно ранить. Я хотела его добить, но услышала крик мальчика:

— Пожалуйста, не убивай папу!

Я остановилась и увидела, что мать сидит возле дерева и прикрывает своим телом сына. Она тихо прошептала:

— Пощади!

Какое-то время я молча стояла и смотрела. Мужчина, воспользовавшись этим, начал отползать от меня.

— Стой! — приказала я.

Тот остановился.

Осмотревшись, я увидела приметные листья одной целебной травы. Сорвала их и подала мужчине.

— Пожуйте их и приложите к ране. Это заживит её.

После этого ушла.

В ту ночь я снова не смогла заснуть. Но в этот раз из-за смятения. Я не знала, правильно ли я поступила, отпустив того человека. Стоило ли мне убивать столько народу? И что делать дальше? Под утро сон всё же пришел. Я шла по тропинке. Вышла из леса и вижу развилку. Недалеко от неё на дорожке, ведущей направо, стояли мои родители. Они улыбались и махали мне. А на левой стоял тот самый прохиндей вместе с парочкой солдат. Они смеялись и показывали на меня пальцем. Я не знала, куда идти: убить этих негодяев или бежать к родителям. Почему-то у меня было чёткое ощущение, что выбрав дорогу, нельзя будет потом вернуться на другую. Не помню, какой я тогда сделала выбор, и сделала ли его вообще. Только после этого я сразу проснулась. В следующие дни я встречала несколько групп солдат, но их не трогала, хотя у меня не раз была хорошая возможность с ними расправиться. Я просто не хотела убивать.

Жалею ли я теперь, что убивала тогда? Думаю, мне не стоило лишать жизни так много людей. Но я тогдашняя не могла поступить иначе.

***

Солдаты стали прочёсывать лес всё чаще. И я поняла, что мне следует уходить, если не хочу им попасться. В последний раз посетила могилы родителей. Долго говорила. Просила прощения, что не смогла стать такой, какой они хотели меня видеть. Потом попрощалась и навсегда покинула те места.

Я поселилась в лесной чаще, недалеко от одного села. Решила не контактировать с людьми. Но меня одолевало любопытство, хотелось увидеть, как они живут. Поэтому я периодически наведывалась на окраину леса, чтобы понаблюдать за селянами. Иногда, ближе к ночи, подбиралась к домам и подслушивала их разговоры. Собаки на меня поначалу лаяли, но мне достаточно было на них порычать, чтобы они, скуля, прятались.

Так прошло недели три. Пока однажды я услышала в лесу крик. Решив узнать, в чем дело, я побежала на него. И увидела на поляне девочку лет десяти. Она лежала на земле, а на неё рыча, шёл огромный медведь. На секунду он мне напомнил того человека, из-за которого я осталась сиротой. Я выбежала на поляну и прогнала его. Затем хотела подойти к девочке, чтобы успокоить, но она в ужасе стала отползать назад. Тогда я объяснила ей, как добраться до села. Повернулась, чтобы уйти, но услышала:

— Постойте!

Я обернулась.

— Вы обещаете, что не съедите меня? — спросила девочка.

— Обещаю, — ответила я.

— Тогда не могли бы вы меня проводить? Боюсь, что я могу заблудиться ещё больше.

Я согласилась, и мы пошли. Девочка всё же меня побаивалась, и мы шли молча. И только на опушке, когда пришло время расставаться, она сказала:

— Спасибо. Меня зовут Мэри. А вас?

Я назвала своё имя и ушла.

После этой встречи, я стала ловить себя на мысли, что мне бы хотелось вновь встретиться с ней. Но говорила себе, что, скорее всего, это добром не кончится. А через день снова услышала в лесу крик. Это была Мэри. Она звала меня. Я прибежала, думая, что на неё снова напали, но нет, ей ничего не угрожало.

— Зачем ты меня звала? — рассерженно спросила я.

— Я просто хотела тебя увидеть, — ответила Мэри.

Я собиралась ей грубо велеть уйти, но она добавила:

— Я принесла тебе пирожков.

Пирожки. Сколько же времени я их не ела. В тот момент я готова была за них душу отдать. Вся моя злость мгновенно улетучилась. Тем более что пирожки были очень вкусные. Так у меня появилась первая подруга. Встречались мы раз в два-три дня. Болтали, гуляли по лесу, играли друг с другом. И Мэри почти всегда приносила мне что-то вкусненькое.

Однажды она рассказала, что живёт с мамой. Её отец как-то ушёл в лес, долго не возвращался, а потом селяне нашли его тело, истерзанное зверьми. И случилось это три года назад. Тогда во мне вспыхнуло странное ощущение. Лишь через несколько секунд, я поняла, что это горькое чувство утраты и потери, которое я пыталась подавить в себе. Тогда решила рассказать Мэри свою историю. Но дойдя до момента, когда мою семью убили, разрыдалась. И никак не могла успокоиться. Мэри начала меня поглаживать. Села на пенёк и попросила положить ей голову на колени. Я сделала это. Она начала чесать меня за ушами. Шептала ласковые слова. Потом запела колыбельную. Я успокоилась и закрыла глаза. На короткое время мне показалось, что не было того кошмара, в результате которого я осиротела. И что сейчас чешет за ушками и поёт моя мама.

Мэри кончила петь. Я открыла глаза. На душе была какая-то приятная лёгкость.

— Спасибо, сестрёнка, — я впервые назвала её так тогда, сама не знаю почему. В ответ девочка улыбнулась и попросила рассказать, что со мной было дальше.

— Ты молодец, что перестала убивать, — похвалила она меня, дослушав историю. — Ты не ужасный волк, а милая добрая волчица, которой сделали очень больно.

Я улыбнулась на это.

В ту ночь впервые за долгое время я спала крепким спокойным сном. Потом Мэри мне рассказала, что может лечить бессонницу и головные боли простым поглаживанием и напеванием песенки. Некоторые за это называют её ведьмой, но дальше слов дело не доходит. И большинство селян относится к ней хорошо. Но тогда я не придала этому значения.

К сожалению, наши встречи длилась чуть больше полутора месяцев. В лес пришли мужчины из села. Их целью была я. Это было неожиданно, так как я к тому времени расслабилась, и не думала, что встречу их здесь. Да и убивать мне по-прежнему не хотелось. К счастью меня им нужно было взять живой. Я была загнана в овраг. Люди бросили туда несколько горшков, из которых валил дым. Вдохнув его я быстро заснула.

***

Я очнулась в клетке и первым делом увидела мужчину средних лет в шляпе-цилиндре и с тростью, который смотрел на меня с интересом.

— Проснулась? — спокойно произнёс он. — Это хорошо. Теперь мы можем поговорить. Как мне тебя называть?

Я поняла, что меня не собираются убивать, по крайне мере сейчас. Поэтому, собравшись с мыслями, представилась и спросила:

— Кто вы и чего хотите?

— Я владелец бродячего цирка, где ты находишься, — ответил он. — Зрителям я представляюсь как Остин Великолепный. Но ты меня можешь звать просто господин Остин. Кстати, ты знаешь, что такое цирк?

— Ну, вы развлекаете народ всякими трюками, — ответила я. Мэри рассказывала, что недавно на окраине села остановился бродячий цирк. Когда я спросила, что это, то она объяснила. Господин Остин владел именно этим цирком.

— Примерно так и есть, — подтвердил он. — Но не только. Там ещё показывают всякие диковинные вещи. Например, в моей труппе есть бородатая женщина, которую зовут Дороти.

Он указал на стоявших неподалёку людей, жителей села и членов труппы. Среди них выделялась полная женщина с густой чёрной бородой. Она помахала мне рукой.

— Своего номера у неё нет, — продолжил господин Остин, — но её внешность привлекает народ.

Позднее я узнала, что Дороти помогает господину Остину с финансами. Так что в цирке она была не только из-за бороды.

— И теперь я отвечу на твой второй вопрос, — его голос стал более настойчивым. — Я хочу заработать на тебе денег. Потому я и заплатил, чтобы тебя не убивали и по возможности не калечили. И даже дал немного сон-травы, чтобы тебя усыпили.

— А если я не соглашусь зарабатывать для вас? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.