Сладкие ночи ветреного бога (2/2)

Цинсюань послушно опускается на демона, притираясь ягодицами к возбужденному члену, удовлетворенный ответным тихим стоном. Но резкий, недовольный голос быстро возвращает его с небес на землю:

— Небожители все так резко глупеют, или ты просто промахнулся?

Только теперь Цинсюань сообразил, что сесть ему полагалось на член. Он лукаво, предвкушающе улыбнулся и Хэ Сюань едва не выпал из образа властного господина, подвиснув от этой улыбки. Глядя на них вместе, правда можно было подумать, что ветреный, легкий, воздушный небожитель покорный любому слову мрачного демона. Если только не знать наверняка, как этот грозный демон с радостью позволяет вить из себя веревки. Даже не так — Хэ Сюань вился сам, потому что его светлый, нежный Ветер все еще омрачал свое божественное сияние призраками воспоминаний. Он, кажется, был готов исполнить любое требование Хэ Сюаня — всемогущего демона такая власть пугала. А потому он отдавал приказы только в их спальне, точно зная, что Цинсюаню это тоже доставит наслаждение.

Вот и сейчас в божественно прекрасных глазах зажглись искры удовольствия, от которого Хэ Сюань ощущал себя как никогда живым. Цинсюань приподнялся на коленях и сам направив к своему входу возбужденный член, плавно, с тихим стоном на него опустился. Хэ Сюань придерживал его бедра, не позволяя делать быстрых движений, чтоб не доставить дискомфорта, слишком хорошо зная порывистый характер своего бога. Цинсюань несколько раз глубоко вдохнул, заново привыкая к ощущению наполненности — в такой позе член вошёл особенно глубоко — и начал понемногу двигаться, упираясь ладонями Хэ Сюаню в грудь. Стоило затеять всю эту игру хотя бы для того, чтобы наблюдать сквозь нарастающее возбуждение, как сидящий на нем Цинсюань медленно насаживается до упора, закатывая глаза от острых ощущений, и приглушенно стонет сквозь приоткрытые губы. Хэ Сюань сдерживал желание двигать бедрами, просто чтобы продлить это восхитительное зрелище. Постепенно движения начали ускоряться и Цинсюань уже совсем несдержанно прыгал на нем запрокинув голову, выстанывая бессвязно какие-то глупости о том, что Хэ-сюн самый замечательный. Его грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, голос охрип и звучал совсем невнятно, волосы у лба намокли от выступившей испарины. Весь Цинсюань выглядел лучшей иллюстрацией порочного удовольствия. Хэ Сюань коснулся пальцами головки его члена, размазывая выступившую смазку, от чего Цинсюань еще ускорился — ему было хорошо и это чувствовалось в звенящем от напряжения теле. Сжав возбужденный орган, он начал двигать рукой в такт движений Цинсюаня, чувствуя подступающий оргазм и не желая сорваться первым. Цинсюань хрипло вскрикнул, насаживаясь последний раз, сжимаясь сильнее, и излился Хэ Сюаню в руку и на живот. Его тело тут же обмякло, руки и ноги мелко дрожали. Хэ Сюань аккуратно уложил его себе на грудь, чмокнул в висок, и обхватив ягодицы, задвигался сам, быстро и резко, чего давно хотелось. Цинсюань постанывал, но слишком измотался, чтобы принимать в процессе более активное участие. Не опасаясь больше причинить боль, Хэ Сюань толкался в растянутую дырочку не сдерживая желания, пока не излился внутрь. Они так и лежали тесно обнявшись, колыхаясь на грани сна и яви. Под ладонями Хэ Сюаня Цинсюань дышал глубоко и размеренно, но его выдавал легкий трепет ресниц, касающихся груди демона.

— Я скучал... — едва уловимым шепотом вдруг проговорил Хэ Сюань, сам удивляясь глупой нежности, что просилась наружу.

Цинсюань поднял на него сонный взгляд и почти робкая улыбка заиграла на соблазнительных губах.

— Хэ-сюн, я тоже скучал, — он потянулся за поцелуем, с легким стоном соскальзывая с так и оставшегося внутри члена.

— Прости, кажется я перестарался, — прошептал Хэ Сюань, отрываясь от желанных губ.

Цинсюань посмотрел на него немного насмешливо:

— Вроде бы только что старался я, разве нет?

— Я все это затеял... — неуверенно возразил Хэ Сюань, хотя точно знал, что его Ветру все понравилось.

— Хэ-сюн, в следующий раз, когда я буду вынужден уйти на несколько дней, заберу тебя с собою, даже если будешь упираться. Кажется, тебе противопоказано надолго оставаться одному — начинаешь всякие глупости придумывать.

Хэ Сюань хмыкнул, в чем-то согласный с таким утверждением, и с таким намерением тоже.

— Твои божественные коллеги потеряют остатки душевного покоя, если услышат, как ты стонешь в своем дворце.

— Их проблемы — нечего подслушивать, — фыркнул Цинсюань, зарываясь носом в изгиб шеи Хэ Сюаня, и так уютно устроившись, провалился в сон.

Проснулся он среди ночи, когда Хэ Сюань неожиданно перевернулся на бок, почти подминая его под себя. С трудом спихнув с себя обнаглевшего демона, но не выпутываясь из объятий, Цинсюань стал рассматривать расслабленное лицо, которое так редко выглядело безмятежным. Хэ Сюань уже давно стал для него самым важным в трех мирах существом, но доказать это было той еще задачей. Поначалу казалось, что демон на каждых чих Цинсюаня вскидывается и ищет причины для оправданий. Прошлое крепко держало за горло не только Цинсюаня. Особенно сложно оказалось переубедить Хэ Сюаня, что те несколько месяцев, проведенных в публичном доме, не разрушили хрупкую душевную организацию Цинсюаня, а наоборот, подарили им шанс преодолеть пропасть. Как бы то ни было, а там они оставались вдвоем, хоть и скрывая свои мысли, но обнажая чувства. Так нужно ли сожалеть о тех жарких ночах? Цинсюань был уверен, что немного волнения, предшествующего их воссоединению, точно того стоили.

Он плотнее закутал их обоих в теплый плед и позволил крепко стискивать себя в объятиях. В конце концов, хоть его Хэ-сюн и продолжает упорно отнекиваться, но он точно самый ласковый и нежный демон на свете. Особенно это заметно в такие сладкие ночи, когда они дарят себя друг другу без остатка. Прав был Хуа Чэн, когда однажды тайно наведался с Се Лянем к нему в публичный дом, чтобы узнать, не нужна ли ему помощь:

— Если хочешь расшевелить эту снулую рыбину, просто позволь ему известись от беспокойства, — сказал он тогда флегматично, — вот увидишь, стоит треснуть панцирю, и он из твоих рук будет есть.

А потом отказал Хэ Сюаню в кредите и все худо-бедно наладилось. Оригинальные, конечно, методы у Красного Бедствия, но рабочие же. Цинсюань был уверен, что у них с Хуа Чэном еще будут прекрасные дружеские отношения, когда Хэ-сюн немного успокоится и перестанет психовать. Се Лянь, с которым они часто общаются в Небесной столице, тоже так думает. Уж ему Цинсюань точно доверяет. А пока он эгоистично доволен безраздельно владеть вниманием Хэ Сюаня, ведь в каком-то смысле у них сейчас медовый месяц. Ну возможно чуть дольше, чем месяц. Они не устраивали пышной церемонии и не звали гостей, но совершили три поклона и официально посвятили себя друг другу в грядущей вечности. Цинсюаню это казалось настоящим благословением, но в этот раз, пожалуй, небожители не при чём. Это их собственное, тяжело полученное счастье и любые усилия точно его стоили!