Глава 7. Ревность (2/2)

— Говори, Фенелис, — Эльвилин поднялась, закрыв тем самым вид на ларец.

— Я чувствую необходимость обратиться к лекарям в виду состояния королевы. Навязчивые идеи могут привести к печальным последствиям. Король будет страдать и не сможет своевременно заниматься важными делами королевства. Моя госпожа куда более рассудительна и достойна. Прошу простить меня за подобные слова, но я радею за благополучие и моей госпожи. И вижу все тяготы и тоску. Не лучше ли было бы дать решать королю, оставаться ли с безумством или же выбрать рассудительность в качестве спутницы.

— Что ты такое говоришь?! — Фенелись в ужасе отшатнулась, задев стол и едва не опрокинув чернильницу. — Побойся богов!

— Признаю, мои слова могу показаться неподобающими. Но королевство Морнтаур не должно страдать, как не должна страдать моя госпожа и король Ораферн. Я вижу, как вам обоим непросто приходится из-за поведения его супруги. Понимаю, что прецедентов расставаний венценосной четы не бывало прежде, однако, если королеву поразил столь тяжкий недуг, почему же должна страдать и мучиться моя госпожа? И в чём же повинен король? Уверена, он жаждет глотка свежего воздуха после столь длительного заточения. Уверена, в нём любви к супруге, быть может, долг и уважение. Но сердце его всё ещё свободно. Так почему же его не может занять моя госпожа? Тем более, что вижу я, с каким трепетом он наблюдает, но не в силах отказаться от долга.

— Невозможно… — едва не задыхаясь, произнесла Эльвилин, метнулась к большому сундуку, затем обратно к столику, почти пробежала мимо постели и остановилась у стены, прижавшись к ней спиной. — За подобные мысли могу не просто изгнать… Я не могу… Нет, это предательство…

Фенелись подошла к курильнице, ловкими движениями приподняла резную крышечку, бросив туда какой-то порошок, после чего зажала между пальцев какую-то траву и упала на колени, поднеся ладони к лицу в молитвенном жесте.

— Прошу простить мне мою дерзость! Я всего лишь желаю блага для своей госпожи! О, если бы король мог услышать, что он необходим, если бы почувствовал опору, если бы получил помощь тогда, когда больше всего ему необходима… сейчас… В момент, когда собственная супруга изводит его своими капризами, отказываясь выполнять свои обязанности, свалив на него все труды. Как же он устаёт и вынужден ещё потакать прихотям королевы. Она погубит короля, лишив его покоя. И только моя госпожа может остановить эти разрушения.

— Что ты… имеешь в виду? — ужас читался в глазах Эльвилин. — Что значит «погубит»? Не выполняет обязанности?

— Да, моя госпожа. Она перестала заниматься дипломатической перепиской и делами дворца. Её интересует лишь поиск соперниц и требование от короля доказательств его верности и силы. Постоянно. Однажды я видела, как Талион, его помощник, укрывал короля пледом в его кабинете, когда тот заснул за бумагами. Он истощён и устал. Но супруга его лишь продолжает высказывать новые требования.

То ли слова прислужницы, то ли аромат курильницы так вскружил голову, что Эльвилин медленно опустилась на пол, схватившись за голову.

— Она… не прощает слабости… Боги… какой ужас… Она погубит его… Я… не могу этого допустить. Не могу…

***

Сквозь маленькое витражное окно в покои короля проникал солнечный свет, оставляя на полу и стенах разноцветные блики. Тихий стук в дверь напоминал, что уже наступило утро. Радостные сияющие оттенки качнулись, когда ветерок приоткрыл незапертое окошко. Новый стук заставил поморщиться и приоткрыть глаза. Чуть потревоженные цветные блики на какой-то момент привлекли внимание, заставив забыться вновь, но стук повторился.

— Мой король просил разбудить его перед завтраком, — Талион вошёл и прикрыл за собой дверь. — Прошу простить мою настойчивость.

— Да… я помню… — Ораферн зевнул и потянулся в постели. — Сколько времени осталось?

— Нисколько, мой король. Завтрак уже начался, — с досадой произнёс помощник. — Я давно стучу.

— Что?! — король вскочил с постели, но вдруг замер в задумчивости, а после уселся на край, глубоко вздохнув. — А, не важно. Надоело. — Он забрался обратно под одеяло. — Скажи, что я сплю. Хоть один день выспаться мне необходимо. Потом принеси завтрак сюда.

— Слушаюсь…

— Мой король? — Норуиэль вошла в комнату без стука. — Что-то случилось? Отчего пропустил завтрак? Мы с детьми ждали тебя, — она прошла мимо кланяющегося Талиона, словно мимо пустоты.

— Я сплю. Поздно лёг, уже к часу пчелы, — не оборачиваясь, произнёс Ораферн. — Талион, оставь нас.

— Да, мой король, — тихо произнёс помощник и удалился.

— Тебе стоит ложиться раньше, дабы соблюдать распорядок дня, — ласково улыбнулась королева, присев на край постели. — Я так и не дождалась тебя прошлым вечером в наших покоях.

— Интересно, как мне это сделать? — Ораферн повернулся, с явным недовольством взирая на супругу. — Установленные тобой правила не позволяют мне нормально работать! Я должен быть за завтраком, обедом и ужином, читать каждый вечер книжки почти целый час и ложиться спать до того, как наступит час рыси. А к часу белки уже быть на ногах. Помимо этого, ты просишь составлять тебе компанию на прогулках по саду и слушать музицирование Лелиас.

— Что не устраивает моего супруга? — в глазах королевы появилось недоумение. — Распорядок самый обычный для поддержания здоровья. Прогулки по саду необходимы для этого, а Лелиас не пропускает уроки флейты только когда ты рядом.

— Мне необходимо бывать на дальних гарнизонах и отлучаться на несколько дней время от времени. — Он сел на кровати. — Но каждый раз выслушивать недовольство о том, что я пропускаю обед или ужин или отказался с тобой прогуляться, меня утомило. У меня скапливаются огромные стопки прошений и договоров, требующих моего заверения, которые приходится заполнять глубокой ночью, пока ты спишь. Я вынужден срываться с важных дел, чтобы не пропустить совместный приём пищи, иначе опять буду выслушивать нотации. Дай мне работать в моём режиме!

— Ты… обвиняешь меня? — королева опустила горестный взгляд в пол, не опуская головы. — Все мои старания поддержать твоё здоровье называешь неуместными. Мнится мне, что ты более не нуждаешься в моей заботе… Так ли это? Но кто тогда позаботится о тебе? Кто она? — бросила на мужа ревностный взгляд.

— Опять? — устало вздохнул король. — Кстати, об этом. Пожалуй, что твоя сестра слегка задержалась в Морнтауре. Думаю, дома у неё есть и другие важные дела. Пока не случилось никакого недоразумения, лучше ей отбыть поскорее.

— Что ты имеешь в виду?! — возмутилась Норуиэль, вскочив с края постели. — Моя сестра- единственная, на кого я могу положиться! Моя опора и поддержка!

— Твоя сестра… Уверен, что она питает ко мне определённые чувства и это может стать проблемой в будущем. Поэтому я прошу тебя отправить её домой полюбовно, пока не случилось никаких неприятностей.

— Надеюсь, у тебя есть веские доводы, которыми ты можешь поделиться, дабы доказать свои слова, — высокомерно вздёрнула нос Норуиэль.

— Я чувствую… — рассказать о своей способности он не мог, всё больше убеждаясь в том, что королева не примет его таким, какой он есть, и не сможет сохранить его тайну.

— Боюсь, что этого недостаточно для доказательств. Ни словом, ни делом она не вызвала подобных подозрений и ничем не нарушила законов Морнтаура, посему не вижу смысла в выдворении её из королевства.

— Я не о выдворении говорю. Пусть просто едет домой…

— То есть своих почитательниц ты защищаешь, а мою сестру стремишься выгнать? Чем же она так помешала тебе? Может узнать что-то, что ты не хочешь мне рассказывать? — раздражение и неприятие выражалось в каждом жесте королевы. — Мне жаль, что ты считаешь верных мне эльфов помехой для себя. Позволю себе удалиться, — она развернулась и вышла из комнаты, едва не хлопнув дверью.

Талиона и спрятавшуюся за его спиной Лелиас Норуиэль не увидела. Принцесса тут же юркнула в комнату отца, пока его помощник не успел её остановить.

— Пап… — она подбежала к его кровати.

— Лелиас? Что ты тут делаешь? — удивился тот. — Мы… немного не сошлись во мнениях с твоей матушкой… Прости…

— Матушка последнее время ведёт себя странно, — нахмурилась принцесса. — Она почти не обращает на меня внимания, всё больше беседует с Линдлаэром, ведёт с ним свои излюбленные светские беседы, — несколько обиженно произнесла она. — А ещё… — заговорила тише, приблизившись к отцу. — Я видела, как она разит этикетом придворных дев.

— Прости… что делает?

— Разит. Ну… наносит оскорбления этикетом… Я, как и обещала, стала его изучать прилежнее и теперь замечаю многие вещи, которые пропускала раньше. Помнишь, как ты мне рассказывал? Что с тобой поступали так те, кто хорошо разбирается в тонкостях светских манер.

— Она… — король нахмурился.

Он знал причину — ревность. Это тот аромат, что последнее время сопровождал королеву постоянно. Ораферн выбрал Норуиэль потому, что она показалась ему разумной эльфийкой, знающей и рассудительной. Такой она и была в самом начале, но за последние десять лет многое изменилось. Сейчас же она больше напоминала капризных дев из Лантасиринана или даже Тараэлентириоса.

— Может, её заколдовали? — вздохнула Лелиас, вырвав отца из его размышлений.

— Я… не чувствую на ней следов магического вмешательства… — покачал головой Ораферн. Но он не мог утверждать, что смог бы почувствовать влияние собственного чарма на жене. Геллионн или Лимлаг были куда более чувствительны к подобным вещам. Хотя… не только они. — Не волнуйся. Я попробую выяснить. Прости, милая, у меня сейчас будет много дел. Увидимся вечером.

— Хорошо, пап, — кивнула принцесса. — Я пойду.

***

Неслышная поступь по скрытой лестнице вниз к коридору, где никто, кроме Геллионна, и не бывал, не считая самого короля. Ораферн вытащил из поясной сумки осколок небольшого кристалла и зажёг в нём свет. Лестница уводила так глубоко, что даже эльфийским глазам было тяжело рассмотреть что-то без дополнительной помощи. Во второй руке оказался ключ, который подошёл к замку единственной двери. Взору открылась маленькая комнатка с прожжённым в камне рисунком на полу и врезанным в стену шкафом. Створки распахнулись, явив полку с настольным овальным зеркалом на ножке, украшенном лозами. Мутная поверхность отразила бледное изображение короля и заговорила тонким голоском.

— О, какие гости! Чем обязан таким визитом?

— Мне нужен совет, — нахмурился Ораферн.

— Должно предупредить, что каждый наш разговор может быть опасен для тебя в последствии. Надеюсь, ты помнишь об этом?

— Я помню, — кивнул он. — Тем ни менее, я хочу знать, влияет ли на королеву мой чарм? Повинен ли он в её нынешнем состоянии?

— Ну, чарм, конечно, влияет на неё. Это глупо отрицать.

— Я так и знал… — раздосадованно стукнул кулаком о свою ладонь. — Как мне это предотвратить?

— Предотвратить влияние чарма? — переспросило зеркало. — Никак. В твоём случае от тебя уже ничего не зависит. Ты и так научился его контролировать достаточно. Он уже куда меньше просачивается. Но больше ты ничего сделать с ним не сможешь. Тут ведь как… либо представительница противоположного пола адаптируется, либо нет.

— Что будет, если… не сможет?

— Сойдёт с ума.

— Как?.. — сердце ёкнуло. — Она сойдёт с ума из-за меня? Есть ли шанс это предотвратить?

— Ты про королеву-то? Не волнуйся, в её случае, это не продлится долго, — улыбнулся голос зеркала.

— То есть, она адаптируется? — обрадовался король. — И вернёт себе прежнее состояние? Её ревность, признаться, меня сильно беспокоит, хотя я стараюсь выполнять её просьбы, но всему же есть предел!

— Ну… Изводить тебя ревностью она однозначно перестанет, — подтвердило зеркало.

— И… скоро ли это произойдёт?

— О, довольно скоро, да!

— Спасибо! — Ораферн почувствовал, как камень свалился с плеч. — Извини, что потревожил.

— Ничего. Главное, чтобы ты помнил о моих силах и к чему ведут наши долгие беседы.

— Я помню. Благодарю, — он закрыл створки шкафа и вышел из комнаты.

— Ну да… совсем скоро… — хмыкнуло зеркало в темноту. — Ни ревностью…