Глава 12 (1/2)
В метельной кромешности исчезали верхушки сосен, исчезало небо, исчезала земля, исчезал весь знакомый видимый мир.
Наруто, преодолевая странное чувство опустошенности, всматривался в шапки деревьев, заваленные вьюжным свеем. Трасса уходила вглубь долины, вилась белым упругим телом, будто взбесившаяся кобра.
Алые стяги арки с надписью «Акацуки» трепал снежный шторм, выл раненым зверем в вышине заносов гор, смешиваясь с далеким шумом болельщиков. Горы, скованные каменным молчанием, цепенели в объятиях Атцахлина, замерли неподвижными изваяниями. Огромный слепой пролет, словно пасть хищника, распахнулся во всю ширь и затрещал по швам-сеткам.
Как там Ямато говорил? Кровавая резня начинается ровно через пять секунд после старта…
— Готов? — раздался со спины голос Какаши, и на плечо уверенно опустилась крепкая ладонь.
— Готов, — кивнул Наруто и улыбнулся в ответ.
Тревожные мысли о предстоящем с минуты на минуту старте отступали вместе с твердым чувством уверенности. Разговаривая ли, просто находясь рядом с Какаши, Наруто ловил себя на мысли, что подпитывается от него решительным спокойствием. Видимо, сказывался факт, что он неплохо знал его отца в прошлом, или же это была заслуга окружавшего его флера невозмутимой сдержанности.
Наруто так и не смог толком понять, что именно рождало это чувство, однако уверенность, что за короткий промежуток времени перед предстоящими соревнованиями между ними возникла настоящая связь, росла в нем все больше. Какаши стал для него кем-то вроде неравнодушного наставника.
И все же… порой Наруто замечал некий подтекст, завернутый в призрачную ткань намеков, неясный отголосок, принесенный на выдохе и безвозвратно утонувший в прошлом. Тихий поиск узнавания, безнадежный и обреченный.
— Тогда вперед. — Какаши спрятал руки в карманы и повернулся в сторону стартовых ворот. — Помнишь, что я говорил? Ориентируйся на верхушки гор, Наруто. И держись подальше от деревьев.
— Я помню, — отозвался Наруто и, повинуясь неясному, неожиданно возникшему любопытству, спросил: — А Саске? Вы его не видели?
— Учиха… — выдохнул Какаши и посмотрел на Наруто долгим внимательным взглядом. — Учиха готовится. Ты лучше о себе подумай и тоже готовься.
Стойки ворот у линии старта были соединены блестящей металлической перекладиной — к ней подошли вместе. Какаши, легко похлопав на прощание по плечу и пожелав удачи, направился в сторону жюри, лениво поигрывая цепочкой секундомера. Там его уже ждал проектировщик трассы — сонный мужик с тяжелым взглядом и синюшными мешками под глазами. Пребывая в изнурительном недоумении, он пожевывал длинную зубочистку и лениво оглядывал спортсменов.
Участники соревнований толпились у ворот: поправляли свои номера, надевали перчатки, проверяли крепления, застегивали шлемы, бойко переговаривались, пытаясь перекричать гулкие басы музыки из динамиков. Готовились. Квалификационные заезды завершились, ознакомление со склоном — тоже.
Серое небо разразилось и осыпало мерзлую землю мелким липким снегом, а тяжелые задымленные облака тучно устроились в ветреной выси. Саске, стоящий в стороне от остальных, хмуро рассматривал маркированную краской трассу и пытался прикурить сигарету, прикрыв трепещущий огонек зажигалки ладонью. Влажные комочки снега, словно белая пудра, припорошили его темные волосы, осели пушистым мехом на плечах.
Наруто остановился неподалеку, раздумывая, подойти ли? Сказать ему, что решил помочь Саю, не сказать?..
Несколько дней до старта они не виделись: Наруто был занят тренировками, Саске явно был занят тем же, однако каким-то немыслимым образом им удалось избежать случайных встреч.
Наруто пнул носком ботинка замерзлую корку льда, раздумывая над степенью важности общения с Учихой, пока Саске молча курил в стороне, не замечая никого вокруг, все же решился:
— Курить вредно, — сообщил он вместо приветствия. — Дыхания не хватит.
— Я не курю, — приглушенно ответил Саске, выпустив дым.
Наруто хмыкнул, оперся рукой о свой борд. Корочка снега жалобно скрипнула.
— А что ты делаешь? Странная у тебя привычка — отрицать очевидное.
— Наруто, — устало сказал Саске и чуть наклонил голову. — Отъебись. Хочешь быть полезным — иди, вон, Саю прочитай лекцию о вреде сигарет.
— Охотно, — откликнулся Наруто и, повинуясь неясному порыву, добавил: — С Саем полезным быть можно не только в общении.
— В чем еще? — вдруг резко спросил Саске, заинтересованно сощурился и сделал шаг к Наруто, метнув при этом сигарету в сугроб, словно дымящееся копье.
Что-то знакомо-опасное мелькнуло во взгляде Саске, и Наруто уже собирался выдать в ответ нечто колкое и подстегивающее, но не успел — обоих отвлекло грянувшее в динамиках объявление о скором начале старта.
Платформа мокла и хлюпала под ногами подтаявшим снегом. Борды участников размазывали льдистую кашу по черным прорезиненным пандусам, обдавая соседей брызгами. Щелкали застежки, звенели молнии на куртках, чиркали крепления.
Наруто качнулся на доске, проверяя устойчивость, размял подмерзшие пальцы, натянул перчатки. Короткий недобрый взгляд стоящего слева Дейдары и его едва заметный кивок окатили, словно ковш с ледяной водой, напоминая о выбранной роли и о том, что исполнить эту роль нужно безупречно. Наруто сдержанно кивнул в ответ, застегнул шлем, поправил очки, стряхнув с прозрачного пластика налипший снег, мельком бросил взгляд на Саске.
Он стоял к нему полубоком — уже собранный, сосредоточенный, однако Наруто четко ощущал исходящее от него после их разговора раздражение. Быстрый острый ответный взгляд Саске — отпечаток явного напряжения на выразительном тонком лице — не оставил сомнений. Наруто усмехнулся. Саске укоризненно покачал головой в ответ и отвернулся, мгновенно подсобравшись: распрямилась линия плеч, спина выровнялась в уверенном наклоне.
Наруто попытался припомнить, удавалось ли ему раньше вызвать подобную реакцию. Саске никогда не отличался эмоциональностью, ограничиваясь пренебрежением или грубостью.
Сейчас казалось, что он нащупал тонкую нитку, подступил к какой-то призрачной границе и испытал странное воодушевление: там, где тонко, захотелось порвать. Что-то необычное проявилось в реакциях Саске. Наруто растерялся в догадках и не мог нащупать ответ, но распутать этот эмоциональный клубок хотелось. Наруто чувствовал — это важно и интуитивно старался тянуть за нужные веревочки.
Раздавшийся над головой механический голос предупредил о начале старта и вымел из головы все лишние мысли. Сосредоточившись, Наруто принял исходную стойку.
Несколько участников за его спиной тоже отреагировали: перестали нервно переминаться с ноги на ногу и разом умолкли, словно кто-то выключил звук. Проектировщик трассы выплюнул зубочистку и резво куда-то слинял, Дейдара и стоящий рядом с ним незнакомый спортсмен замерли в напряжении.
Лицо Саске разгладилось — будто он вовсе забыл обо всем на свете и только перед самым стартом смог расслабиться. Смахнул упавшую на глаза челку странным беззащитным движением, поправил перчатки. Наруто ощутил мягкий незнакомый прилив волнения в районе солнечного сплетения и растерянно отвернулся.
В глубине трассы предупредительно взвыл ветер, погнал колкую поземку по обкатанному насту. Наруто замер, превратившись в одно сплошное напряженное ожидание, и — грянуло.
Потянуло всем телом — навстречу вихрям и скорости, вперед — дальше, быстрее, еще быстрее.
Доска ловко чиркнула по снегу, обдав белоснежным ворохом брызг, и понеслась вниз. Ветер засвистел в ушах, то подбадривая и подгоняя, то жаля снежинками кожу.
Рев болельщиков, грохот динамиков тонули за спиной: Атцахлин распахнул звериную пасть, проглотил чужие голоса, расправил скомканные шматки легких и взрыл, прокатился ледяным ветром. Голодным, страшным, прожорливым ветром, спустившимся прямо со голых вершин.
Полет, скольжение, рывок. Наруто пригнулся, расходясь с потоками воздуха, несся навстречу подтаивающей белизне неба и его всклокоченным облакам. Он нарастал, усиливался, торжествовал — покорял пространство.
Совсем рядом зашипел разорванный кантом снег: Саске одним выверенным, легким движением оказался рядом, обдав колени Наруто рыхлым фонтаном снега, прорвался вперед. Где-то за спиной резко дрогнуло и перехватило ледяным скрежетом — Дейдара гнался следом.
Мимо пунктиром мелькали линии трассы, сетка слилась в сплошную алую ленту. Наруто выхватил взглядом нужный выступ, пригнулся и — бросился вверх с трамплина, встретив грудью сопротивление упругого воздуха, глотая дыхание. На миг земля и небо поменялись местами, все перевернулось вверх дном, ветер замер на огромный, бесконечный миг, подобный обвалу космического беззвучия, и снова завыл в ушах, разочарованно клацнув ледяными зубами, — Наруто вновь опустился доской на снег и рванул вперед.
Раскрошенный лед хрустнул, тронулся, дрогнул от удара, и в тот миг, осознавая непоправимое, отраженное в тяжелом движении Саске, глядя, как впереди пронеслась снежная осыпь и остановилась у края стометрового пролета, ловя за край ускользающей шали страшную мысль, Наруто понял: что-то пошло не так.
Взрывом пухлого снега обожгло легкие — Наруто старался сдержать кашель и не сорваться с линии трассы, чувствуя, как внутри все горит, и у самого слепого пятна, у расходящегося в цепенеющей мути угла обзора, увидел: земля уходила вспять и вспять уходило время, где Саске еще мог остаться рядом и не рухнуть прямо в слепой пролет — в озлобленный голодный рот, куда беспощадно уносил их склон Атцахлина.
Рядом вспыхнули чужие злые глаза и рот искривился в кривой усмешке.
— Мы же договаривались! — не то беззвучный крик, не то оглушительный шепот раздался вслед Дейдаре. — Мы же, блядь, договаривались!
Воздух выбило из легких Наруто с сиплым хрипом. Снег обжег лицо, залил ускользающую реальность туманом из кровавой пены. Нижнюю губу рассекло чем-то острым — хлынуло горячее, алое, заливая рот и подбородок.
…Позже Наруто думал: так бывает.
Мир, беспощадный и скупой на жалость, избавляет от необходимости мыслить, заменяет правила и желания стереотипами, шаблонами, копиями, подделками.
Так бывает: горячей искрой, тонким импульсом, вверх, вниз, навылет, в минуту, секунду, час люди совершают выбор тысячи тысяч миллиардов раз ежедневно. Настоящий или нет, чужой или свой, верный или неверный, предрешенный кем-то с самого рождения или записанный на подкорках нечувствительной памяти, но всегда — неминуемый.
И в этом бессвязном потоке мути, в бесконечном поплывшем мраке Наруто делал свой: ловил сумрачный взгляд — в нем мелькнула неясная тень — и, совершив одно стремительное судорожное движение, пронесшееся импульсом по оголенным нервам, по касательной, одновременно ловил чужую ладонь — так, словно бросал вызов самому богу.
Брызнуло прозрачное льдистое стекло. Изодранное в клочки небо перевернулось и повисло над склоном. Перед глазами лавовым багрянцем расцветала боль, но Наруто, продолжая удерживать чужую ладонь и безумно вращающийся вокруг мир, что есть сил рванул в сторону спасительной сетки, а затем провалился в густую горячую тьму.
***
Удар. Еще удар. Гул в барабанных перепонках.
Наруто отсчитывал стук сердца. Словно бой в набат, он звучал густо и тяжело, каменел в груди непреходящей болью.
Нижнюю губу дергало. Наруто пытался осознать свое тело, прочувствовать каждый участок кожи, прислушивался к себе: тянущая боль в плече, давящая — в груди. Голова трещала по швам, словно разрывалась на куски.
Наруто попытался пошевелиться — медленно потянулся, чувствуя, как натягиваются под кожей задеревеневшие мышцы. Ладони нащупали тонкую ткань — кто-то снял с него перчатки.
Ни снега, ни холода, ни ледяной корки.
Наруто попытался открыть глаза. Резануло яркой, ослепительной вспышкой света. Мир расползался по углам от блика фотона до расширения космоса — ножевой белизной, тонким пластиком полукружия люминесцентной лампы.
— Очнулся? — женский голос, деловито-озабоченный, разорвал оглушительную тишину и впился в виски.
Издалека, словно сквозь плотный туман, послышались чьи-то мягкие торопливые шаги.
— Наруто?
В поле зрения, сплетаясь из смазанных акварельных линий, вырисовывалось знакомое взволнованное лицо в обрамлении розовых прядей.
Наруто попытался наклонить голову, как тянущая боль в затылке мгновенно сковала шею — оглушило и хрустнуло, словно в позвоночник впились собачьи челюсти, переломившие надвое сахарные позвонки.
Ядовитая тошнота подступила к горлу и обожгла язык.
— Тише, тише, — запричитала Сакура, по-кошачьи отступая куда-то в густую молочную дымку. — Я врача позову…
— Подожди, — хрипло попросил Наруто и прочистил горло. — Подожди, Сакура… я где? Что было-то?
— В больнице… — растерянно сообщила она и умолкла.
Наруто поморщился и осторожно дотронулся ладонью до лба, нащупав что-то, напоминающее влажную марлю. Бинты.
— Сильно болит? — проследив за его движением, тихонько спросила Сакура. — Помнишь что-нибудь?
Наруто прикрыл глаза, силясь воспроизвести в сознании последнее, что он видел. Искристая белизна. Ворох льдистых крупинок снега. Алые ленты сетки. Дейдара, намеренно зацепивший Саске на пути к огромному пролету. Саске…
— Что с Саске?
Сакура прикусила нижнюю губу, рассеянно пригладила подрагивающими пальцами воротник своей блузки. Наруто заметил ее усталость и измотанность, нездоровую припухлость налившихся краснотой век, углубившиеся черточки под глазами. Густо накрашенные ресницы слиплись — мелкие комочки туши осыпались на скулы, а на бледных щеках проступили алые неровные пятна. Эта же пятна сползали вниз лицу, заливая шею.
— Тоже здесь, — после недлинной паузы ответила Сакура. — У него… переломы, но все могло быть намного хуже. Если бы не сетка… Ты молодец, Наруто. Какаши потом сказал: если бы ты не свернул, если бы не потащил его за собой… Вы оба сорвались бы. — Она осеклась, сделала неопределенный жест и нервно всплеснула руками. — Там же невозможно было затормозить на такой скорости! Не понимаю, о чем думал этот парень, зачем полез под ноги перед самым сложным прыжком?
Наруто сглотнул кислый привкус во рту и сипло произнес:
— Третий раз.
— Что — третий раз? — обеспокоено переспросила Сакура.
— Третий раз я чуть не сдох на этом острове, — с трудом произнес он. — И все три раза рядом был Учиха. Спасибо, что хоть в этот раз не он меня спас, а я его. Иначе я бы сгорел со стыда, увидев себя в зеркале жалким неудачником, неспособным удержаться на доске… — улыбнувшись сквозь боль, сказал Наруто.
Сакура немного расслабилась и тоже улыбнулась в ответ.
— Не неудачник, но на доску встанешь еще нескоро, — сообщила она. — Тебе минимум две-три недели здесь лежать. Надо сдать ключи от коттеджа на базе и… — Сакура озабоченно прикусила кончик ногтя и тут же себя одернула. — Ладно, поговорим об этом потом, когда придешь в себя. Пока выздоравливай. — Она заботливо поправила одеяло и отступила к двери. — Я позову врача.
Дверь закрылась с тихим обнадеживающим щелчком. Наруто, оставшись наедине с пронизывающей тело болью, сцепил зубы и закрыл глаза, утопая в вязкой тошнотворной темноте.