Часть 19 (1/2)
— Всё, — я подняла руки, как будто сдаюсь. — Если вам так нравится играть в благородных слепцов, то пожалуйста, продолжайте. Я своё сказала. Но если вы всё ещё не врубились, в какой жопе мы находимся, то и спасать вас не собираюсь.
«Жопа» — это, конечно, мягко сказано. Мы не просто в опасности — мы в самом эпицентре ловушки, которую даже не заметили, пока не стало слишком поздно. А они всё ещё верят, что можно договориться. Как будто убийцы вдруг станут милыми и услужливыми, стоит только вежливо попросить. Со мной же это не работает.
Повернулась на каблуке и добавила уже на ходу, не оборачиваясь:
— Мне проще выжить одному, чем объяснять очевидное толпе. Сами сдохните, если хотите.
«Сдохните» — резко, но честно. Они ведь и правда сдохнут, если будут продолжать в том же духе. А я? Я хотя бы попытаюсь выжить. Не впервой.
«Плюнула» на всё это — фигурально, конечно, а то сейчас и это припишут к моим преступлениям, — и вышла, хлопнув дверью.
Хлопок двери прозвучал как точка в этом бессмысленном споре. Они остались там, в своём иллюзорном мире правил и благородства, а я вышла в реальность, где выживает только тот, кто не боится запачкать руки.
Крыша — единственное место, где можно думать спокойно. Высота, тишина, и, главное — никто не зудит про честь, долг и «мы не можем убивать». Зато я могу. И ещё как могу. Села, свесив ноги, закуталась в плащ и, подперев подбородок рукой, начала прислушиваться.
Голоса снизу были глуховатыми, но с моей ци — слышно, как будто они шепчут прямо мне в ухо. Хорошо — что на Цяньцао вылечили, плохо — что все соученики какие-то козлы.
«Козлы» — это ещё мягко. Они ведут себя как стадо, которое само идёт на заклание. И самое смешное? Они даже не понимают, что уже в ловушке.
Юэ Цинъюань первым взял слово, конечно. Любит он говорить. Ладно, это его задача, но кто мне запрещает поворчать?
— Мы не можем просто пойти и начать драку. Нам нужно найти пропавших людей, но не провоцировать жителей деревни. Они могут быть не враждебны… пока.
«Пока». Ха. Как будто они не знают, что в этой деревне каждый второй ребёнок обучен резать глотки, а каждый взрослый — мастер в приготовлении ядов. Нет, они верят в «добрых жителей». Ну конечно. Ага, не враждебны. Конечно. Ещё скажи, что они просто любят раздавать нюхать ядовитые благовония ради удовольствия, ага.»
— Нам нужно разделиться, — предложил Ян Цинфэй, голос у него, как всегда, весёлый, как будто это не экспедиция в логово убийц, а школьная экскурсия. — Каждый пик возьмёт улицу или район. Постараемся вести себя спокойно, не задавать слишком много вопросов. Может, кто-то что-то расскажет добровольно.
«Расскажет добровольно». Вот это ты, конечно, стратег, Ян-шиди. Кто из убийц, по-твоему, добровольно болтает о своих делах? Особенно с кучкой заклинателей в форме. Хоть бы форму сняли для маскировки.»
— Я могу попробовать прочувствовать духовную энергию на местах, — сказала Ци Цинци. — Если кто-то погиб, возможно, остались следы.
«Если кто-то погиб». Ага. Как будто мы не знаем, что здесь люди исчезают бесследно. Ни тел, ни следов — только тишина и пустые дома. Но нет, давайте поищем «духовную энергию». Может, убийцы любезно оставили нам подсказки?»
— Мы можем заглянуть в трактир на углу улицы Ян. Там, кажется, было больше всего подозрительной активности, — подал голос Вэй Цинвэй.
— Там же и остановился тот торговец с севера, который исчез, — добавил Му Цинфан. — Начнём с него?
— Хорошо, — кивнул Лю Цингэ. — Но без провокаций. Мы не знаем, кто друг, а кто враг.
«Да тут ВСЕ враги, гений. Тут даже пёс во дворе наверняка с метательными ножами под ошейником бегает. Вы чего, реально думаете, что в деревне убийц будет хоть кто-то, кто не убийца? «Без провокаций». То есть давайте зайдём в логово убийц и будем вести себя тихо, как мышки. Надеюсь, они нас просто не заметят. Или, может, угостят чаем?»