Глава 25. Шаг навстречу (1/2)

Тяжкие думы, окутавшие разум Агидель, продолжали терзать девушку весь день. Ей начинало казаться, будто кто-то сковал её по рукам и ногам, а на голову нацепил стальной обруч, затягивая всё уже и уже, так что скоро её непутёвая черепушка должна была попросту лопнуть от мыслей, подобно переспевшему плоду. «Как подступиться к Марике?». После разговора в бане, Огинь стала ещё более недовольной, но в этот раз рыжеволосая её хорошо понимала и поэтому искала любой предлог, ориентируясь на настроение дворянки. Марика безразлично относилась ко всем лишь на тренировках, но в этом была и проблема: из-за равнодушия девушка не воспринимала ничего, что не было бы связано с подготовкой, и едва не сразу начинала злиться, если ей докучали по другим вопросам.

Был вариант подойти к дворянке со стороны её интересов. Хоть Агидель это не слишком нравилось, но любой станет более благосклонен, если почувствует поддержку. Вот только у Огинь ещё и характер действительно был сумасшедший… Даже Ингвар обмолвился, что с ней очень сложно общаться: будто пытаешься найти общий язык не с одним человеком, а сразу с большой компанией. Впрочем, парень обнадёжил девушку, сказав, что пусть разговаривать с Марикой сложно, но в этом нет ничего невозможного.

Задержавшись вечером вместе с Ингваром и Раданом на выполнении последнего поручения дер Кин по лагерю, Агидель отправилась в баню последней. Мыться пришлось едва тёплой водой, из-за чего в шатёр девушка вернулась, когда над головой уже высыпали звёзды. Тихо зайдя внутрь, рыжеволосая сразу обратила внимание на Сильвию, что, в отличие от Марики, до сих пор не спала. Охотница при тусклом свете лучины читала пергамент о приготовлении лекарств, взятый с разрешения Эверстейн. В полумраке дочь леса приковывала к себе взгляд сильнее: тени и свет изящно вырисовывали контуры тела, одновременно мягко скрывая их.

Немного поколебавшись, расстилая одеяло, Агидель решилась заговорить. Было ощущение, будто бы смирение с выбором Сильвии помогло ей, убрав пелену страха перед Марикой и придав храбрости её характеру. Во всём стоило искать только хорошее: благодаря чувствам девушек, выпал отличный шанс наладить отношения с Огинь, тем более, та явно не будет слишком препятствовать общению между Агидель и дочерью леса.

— Что читаешь? — как можно мягче спросила рыжеволосая, подойдя ближе. Сильвия слегка дёрнулась, услышав её голос, но реакция была куда более благосклонной, чем пару дней назад.

— Дер Кин разрешила взять… Про лечебные отвары. Даже те, что я знаю, предлагается готовить немного иначе. Хочу завтра попробовать сделать что-нибудь, — неожиданно уверенно ответила Сильвия, подняв взгляд на собеседницу.

— Неплохо, — пожала плечами Агеллон, и не предполагавшая такого ответа. Всё же ей стоило хоть немного подумать, как вести этот диалог. — Как Марика? Честно сказать, я думала, что мне не жить в тот миг вчера вечером… Да и до этого, — призналась девушка, тихо присев рядом.

— Она… такая… — чуть тише ответила русоволосая, вспомнив, чем закончилось их прошлое обсуждение Огинь. — Последние пару дней я её не узнаю. Когда мы впервые заговорили, она отреагировала как-то… дружелюбнее. Марика была спокойной и даже после случившегося будто бы стала прежней, но сейчас снова что-то произошло. Я волнуюсь… — прошептала Сильвия, сжав пергамент в руках. — Оказывается, ещё до прибытия в лагерь, Марика придерживалась того же пути, что предлагала ты, Агидель. Никто этого не знал, а я видела, что Инги натворит дел. Мне не хотелось быть пустым местом, поэтому я решила помочь, а не прятаться за спинами друзей вечно. Я понимала, что Марика не станет слушать ни тебя, ни Инги, да и желание нормально поговорить с ней, я думаю, мало у кого из вас было…

— И не то чтобы оно сейчас появилось, — слегка покачала головой Агеллон, чуть вздохнув.

— Агидель, — призвала к вниманию Сильвия, — да, вы с ней подрались в первые дни в казармах, потом был второй раз, теперь третий… Как думаешь, если произойдёт четвёртый, что-то изменится? Когда ты мне рассказала про второй случай, я поняла, что всё это не закончится, и решила попробовать договориться. Нельзя было, чтобы ссоры и дальше продолжались, чтобы пострадала ты… или кто-то ещё. Я была готова ко всему, но оказалось, что Марика… вовсе не злая.

— Я думала, что это рискованно, она слишком непостоянна. Вдруг использовала бы тебя… сегодня с тобой, а завтра против… — Агидель аккуратно высказала обеспокоенность, терзавшую её сердце, и в тот же миг с силой ущипнула себя. Уже который раз она допускала одну и ту же ошибку.

— Как ты? — остро, словно лезвие, кольнул вопрос Сильвии. Охотница пристально посмотрела в голубые глаза тем самым взглядом, который то и дело настигал Агидель в последние дни.

В тусклом свете лучины выражение лица русоволосой вкупе с резкой фразой показались какими-то угрожающими. Агидель нервно сглотнула. Словно кипятком, её вновь обожгло сожаление: она действительно поступила не как друг, начав эту вражду. Не стоило реагировать агрессивно, нужно было сдержаться. В крайнем случае, сразу сказать Сильвии о своих чувствах, и пусть бы охотница ответила отказом, но это разом бы разрешило все вопросы.

— Я… — сжав от волнения ткань рубахи, попыталась оправдаться Агидель, но не смогла.

Она ненавидела себя за то, что не в состоянии признать свою вину даже сейчас, после обещания самой себе. Ей не хотелось врать охотнице. Как бы ни пытались убедить девушку её чувства, разум в этот раз был главнее. Агидель понимала, что во всём виновата она. Не Сильвия, с которой у них даже разговора по поводу отношения друг к другу не было, а именно она. Ведь Агеллон почему-то решила, что Сильвия принадлежит ей, и вознамерилась ставить своё мнение превыше всего и самостоятельно определять, кому и как будет лучше. Но, даже согласившись с этим, признаться и извиниться за содеянное было тяжело.

— Агидель, — голос Сильвии вырвал её из тяжёлых размышлений. — Марика в тот вечер была готова избить не только Инги, но и тебя. Даже не избить… Я была в отчаянии, не понимала, что такого сделала, почему ты так ко мне относишься… И вдруг Марика, которая, как мы считали, думает только о себе, почему-то была готова убить… да, именно убить тебя и Инги… Мне было страшно, я не хотела, чтобы это случилось, но она меня защитила. В тот раз я боялась не её, а вас, и вас же от страха и обиды возненавидела. Все эти чувства вдруг заставили меня думать, как Марика. Я смогла её понять, и мне стали ясны причины её отношения к нам, но ещё я испугалась… Испугалась, что стану такой же, но… — девушка из Литау смолкла, опустив голову, не желая вновь проживать неприятные эмоции.

Тем вечером Сильвия была в ужасе от самой себя и от своих слов. Чувства взяли над ней верх, и она поняла, как же сложно себя контролировать в такие мгновения. Охотница сожалела о своём поступке, ведь она хотела предотвратить драку, а в итоге стала её причиной. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Мне было очень плохо, а Марика… Она не думала о том, что я натворила, лишь пыталась меня успокоить, даже не намереваясь воспользоваться ситуацией. Если бы драка действительно была её целью, то она случилась бы намного раньше… Помнишь, когда ты остановила Инги?

— Д-да, — несколько обескураженно ответила Агидель.

— В тот вечер Марика могла разобраться с Инги, но проигнорировала её. Я поддержала тебя, когда ты остановила Инги, потому что считала, что ты мыслишь правильно, веришь, что конфликты порождают ещё большие конфликты… Но что с тобой случилось потом? — с ощутимой обидой спросила дочь леса, неотрывно смотря на девушку перед собой. — Верни мне мою Агидель… Агидель, заботившуюся о своих друзьях, желавшую всех сплотить, жаждавшую мира и спокойствия… — чуть дрожащим голосом произнесла Сильвия, и по её щеке соскользнула слеза, которую она тут же смахнула рукой.

Слова лучницы больно ранили в самое сердце. Это была чистая правда, и правда эта звучала от Сильвии, отчего делалось ещё больнее. Вместе с тем они дарили некое облегчение, особенно когда девушка заговорила о том, что хочет видеть перед собой прежнюю Агидель, ту, к которой привыкла.

— Послушай… — отрывисто сказала Сильвия, шмыгнув носом и согнув ноги в коленях, словно в попытке сжаться и стать меньше. — Марика будто поняла, что не права. Я не знаю, что творится у неё в голове, а некоторые её поступки и для меня остаются загадкой, но в последнее время она всеми силами пыталась сохранить мир. Конечно, с её характером выходило не очень, но и неудивительно. Она внезапно начала делать то, к чему не была готова… и это для неё отнюдь не так же легко, как для тебя… — вздохнула охотница, посмотрев на спящую рядом Огинь. — Вспомни, как ты себя чувствовала, когда накричала на Инги. Тебе было плохо?

— Да, но ведь…

— Представь, когда всю жизнь живёшь с мыслью, что ты важнее всех, и в один миг всё рушится… Тебе приходится идти против всего, чему тебя учили с рождения. Если считаешь, что это её проблемы, ведь она из магнатов, то чем ты лучше? Марика не виновата в том, что живёт так, как её учили, а ведь ещё и пытается измениться. Если бы мы все продолжили так относиться к ней, хорошо бы вышло? Девушка, всё время жившая по одним правилам, вдруг попала в мир, где живут по другим… Она не понимает, что сделала не так, почему её все ненавидят… Да, Марика совершила ошибки, но поплатилась за них и теперь учится на горьком опыте…

— Сильвия, но ведь её не держали взаперти… Она могла общаться с людьми и явно была в состояниии осознать, что в мире существует кто-то кроме её семьи, — ответила Агидель, просто не понимая охотницу, которая так легко может защищать Марику.

— Ты в этом уверена? — спросила Сильвия и, заметив, что всё это время нещадно мяла пергамент, отложила его в сторону.

— Я всё детство могла общаться с детьми не только из шляхтичей…

— Агидель, помнишь наш разговор в едальне, когда ты убедила всех сохранять мир? Я тогда сказала, что меня никогда не били в детстве… Так вот, все мы разные. К тому же, пусть я не из благородных, но при этом Марика, к примеру, ещё до тех поединков много тренировалась. В последнее время её приходится чуть ли не палкой гнать спать, — тихо засмеялась Сильвия. — Представь, простолюдинка гоняет благородную, указывая, как ей жить. А ведь это так и есть… Она и меня, правда, гоняет, но всё же… Будь она такой, какой ты её представляешь, я бы себе не смогла позволить подобное. Да и что таить, не думаю, что нам бы вообще удалось завести разговор, — вздохнула Сильвия с ноткой грусти в голосе.

— Ясно, — поникнув, слегка сухо ответила Агидель.

Ей было больно слышать всё это, но она что есть силы подавляла негативные эмоции. Казалось, охотница найдёт оправдание любым поступкам Огинь. Или же это сама Агидель пыталась убедить Сильвию в обратном? Девушка отчаянно пыталась мыслить здраво но, видимо, даже так эмоции брали верх. Она понимала, что ей никуда не деться от реальности и никак не перестроить мир под себя. Лучше попытаться начать жить в настоящем мире, не борясь с чувствами, а просто смирившись, причём не только с ними, но и со всем происходящим вокруг. Она хорошо видела, как за последние пару дней многие поняли, что ничего уже не изменить, и продолжили вести свою обычную жизнь в лагере. Может быть, именно отношения Сильвии и Марики заставили команду наконец прислушаться к словам Эверстейн о единстве?

— Ты с Марикой хорошо поладила… А я поначалу посчитала, что она тебя как-то… ну, угрозами там, — решив более не придумывать оправданий своим поступкам, Агидель сказала Сильвии правду. В этот раз ей не хотелось ничего скрывать, особенно после услышанного от дочери леса. Это ведь именно то, чего она желала: обычный разговор с Сильвией, хорошая возможность всё выяснить. Но как узнать правду, если сама её избегаешь?

Охотница резко прищурилась. Агидель, заметив это, уже была готова вылететь из шатра и со всей дури удариться головой о дерево, но русоволосая лишь задумчиво перевела взгляд на потолок.

— Честно сказать, и такое было. Но, скорее, она наоборот наоборот пыталась от себя отвадить, — тихо, по-доброму посмеялась дочь леса. — Я тогда едва со страху не померла, но, с другой стороны… — Сильвия притихла и произнесла почти шёпотом: — Марика мне показалась куда более… настоящей. Общение не заладилось, но поразило то, что она не скрывает ничего… Захочет — накричит, захочет — поблагодарит. Если ей что-то неинтересно, то не будет из вежливости изображать из себя заинтересованную… У всех здесь есть прошлое и, как бы ни казалось, у большинства оно далеко не всегда хорошее. Вот и Марика, пускай такая, но у неё тоже не всегда всё было прекрасно… Мы сейчас одна команда и должны пытаться работать сообща, — повторила охотница то, что Эверстейн раз за разом твердила им каждый день и о чём Агидель снова забыла.

Русоволосая на мгновение замолчала, позволяя Агидель обдумать услышанное и очень надеясь, что та хотя бы сейчас поймёт всё правильно. Судя по тому, что вначале Агеллон хмурилась, а теперь уже внимательно смотрела на Сильвию, ожидая продолжения, слова нашли дорогу к её разуму.

— Я не нарушаю обещаний и не буду рассказывать о Марике. Но тебе, как и всем остальным, стоит знать, что каким бы человек ни был и как бы себя ни вёл, он остаётся человеком. Если кто-то поступил неправильно, значит, у него могли быть на то причины. Порой лучше разузнать о них и постараться понять. С Марикой так же… — девушка опять перевела взгляд на Огинь. — Простолюдинов она действительно не любила, но сейчас не зацикливается на своих принципах, а меняется… Думаешь, я с ней вот так сразу подружилась? Да она что тогда, что сейчас, бывает, такое творит, что я едва сдерживаюсь, чтобы не влупить ей. Отчасти это и забавно, — мягко улыбнулась Сильвия.

Агидель снова погрузилась в туман непонимания. Девушка думала, что поймёт дочь леса и сможет увидеть в Марике то же, что видит Сильвия, но объяснения породили больше вопросов, не дав толком ответов. Охотница будто нарочно подбирала такие выражения, по которым невозможно было определить её отношение к Марике.

— «Она меняется»… — тихо произнесла Агидель, задумавшись больше о себе.

— Что ты сказала? — спросила Сильвия.

Рыжая только решилась что-то ответить, но в тот же миг проснулась Марика — даже пробуждалась в самый неудобный момент, так ещё и знатно напугать этим смогла!

— Сколько можно уже, а?! Если вы обе не заткнётесь, завтра не Эверстейн вас будить будет, а вы её! — недовольно пробурчала дворянка, откидывая одеяло и вполоборота смотря на Агеллон.

В этот раз Агидель почувствовала, что в словах Огинь нет былой вражды и агрессии, но это ещё не значило, что та разрешит продолжить общение с Сильвией. Точнее сказать, Марика и не запрещала, но была бы довольна этому точно так же, как если бы ей и дальше мешали спать. Агеллон поспешила закутаться в одеяло, пока охотница гасила лучину.

***

Солнечный луч, пробившийся сквозь облачную пелену, прокрался в щель неплотно прикрытого полога шатра и, упав на лицо Агидель, вызолотил рыжую прядь волос. Девушка чуть нахмурилась и сморгнула. С самого утра она ощущала такой душевный подъём, какого не испытывала уже давно. Вчерашний разговор с Сильвией придал энергии, так что на сегодня Агеллон задалась целью не только выложиться по полной на всех испытаниях, но и непременно найти общий язык с Марикой.

Она понимала, что это будет непросто, ведь нельзя так сразу, как ни в чём не бывало начать общаться, но пусть вчера вечером Огинь была не в самом благодушном настроении, это же было вчера. Стоило сделать первый шаг, хоть и маленький, но, возможно, он станет отправной точкой для налаживания отношений. Главное помнить: дворянка не терпит подхалимства, так что не нужно было прикидываться или пытаться навязать дружбу.

Агидель хотела ещё до общего подъёма попробовать перехватить Марику с Сильвией, но вдруг обуяли сомнения. План действий в её голове был настолько идеальным, что начало казаться, будто задуманное попросту невозможно. Глубоко вздохнув, пытаясь обрести спокойствие, девушка начала готовиться к предстоящему дню. Приводя себя в порядок, мыслями Агеллон постоянно возвращалась к охотнице и дворянке. Она едва удержалась от того, чтобы сходить на тренировку Сильвии в качестве наблюдателя, опасаясь прервать девушек в самый неудачный момент.

Рыжеволосая покачала головой, поражаясь сама себе: насколько резко она поначалу отвергала отношения Марики и Сильвии, настолько же легко сейчас их и приняла. Но было ли это правдой? За её равнодушием и спокойствием скрывалась печаль, а желание возобновить общение с Сильвией, пусть и без возможности развить его в нечто большее, вспыхнуло даже ярче, чем раньше. Или это был уголёк надежды на то, что охотница внезапно передумает? Ощущение неизвестности заставляло Агидель изводить себя в сомнениях, и это не осталось незамеченным для Эверстейн, когда та пришла поднимать кадетов.

Соврав наставнице, что всё в порядке, и оттого испытав очередные угрызения совести, Агеллон пожелала обладать такой же выдержкой, как у дер Кин. Воительница с полным равнодушием относилась к дополнительным занятиям Сильвии и Марики, последние дни даже и не спрашивая, чем те заняты. Похоже, она даже не удивилась, лишь дала своё одобрение подопечным.

— Да, Эверстейн действительно взрослая… Не то, что ты. Устроила не пойми что, едва не рассорила друзей, из-за тебя Инги пострадала, а всё почему? Даже понять не в состоянии, что невозможно контролировать чувства других людей, — недовольно прошептала Агидель своему отражению в ведре воды и, состроив глупую рожицу, рассерженно пробубнила: — Курва ты рыжая.

Напоследок ещё раз омыв лицо, девушка поплелась вверх по склону, по направлегию к лагерю, как вдруг из-за кустов донеслись знакомые голоса:

— …точно не нормально. Хватит уже препираться! — недовольно говорила Сильвия.

— Всё нормально… Хватит меня доставать! Иди уже, — шипела в ответ Марика, — я просто не выспалась.

Влекомая любопытством и беспокойством, Агидель пробралась сквозь заросли туда, откуда доносились голоса, и сразу увидела Сильвию. Та стояла, уперев руки в бока, и слегка взволнованно смотрела на Марику. Огинь замерла, прислонившись к стволу дерева и прикрыв лицо рукой.

— Что случилось?! — выпалила Агеллон, из-за волнения даже толком не раздумывая, как девушки воспримут её внезапное появление.

Сильвия, вздрогнув, тут же обернулась, а Марика только недовольно подняла взгляд.

— Ещё одна… — едва не простонала блондинка, искоса посмотрев на Агидель. — Нормально всё, отстаньте… Лучше забирай свою подружку и валите отсюда, — раздражённо сказала дворянка.

Агеллон удивилась таким словам, учитывая то, как Марика относится к Сильвии. Это и насторожило рыжеволосую: с Огинь явно было что-то не так.

— Марика, хватит уже! Агидель, у неё голова закружилась, я её едва поймать смогла… Это уже не в первый раз, только в этот стало ещё хуже. Скажи дер Кин, — взволнованно проговорила охотница.

— Только попробуй, — шикнула Огинь, слегка массируя себе лоб. — Если только подумаешь об этом, я тебя пришибу, как муху, — продолжила Марика, встряхнув головой.

Девушка выпрямилась, но сделала это очень неуверенно. На мгновение Агеллон показалось, что блондинка, отпуская руку от дерева, качнулась всем телом и чуть снова не потеряла равновесие.

— Может, и правда будет лучше к дер Кин подойти… — осторожно начала Агидель. — Сегодня у нас поединки, а если ты почувствуешь себя плохо в разгар боя? Так можно и серьезную травму получить.

— А кто тебе сказал, что я себя плохо чувствую? — буркнула Марика. Настроение зеленоглазой вновь начало стремительно ухудшаться, прямо как раньше. Даже в такой ситуации Огинь не принимала ничего, что шло вразрез её убеждениям.

— С ней всё хорошо, — спокойно сказала Агидель, решив лишний раз не нарываться на неприятности, хоть это и было очевидной трусостью.

— Но… — дочь леса переводила растерянный взгляд с одной девушки на другую.

— Всё хорошо, — повторила рыжая, глядя на Сильвию и стараясь говорить как можно увереннее.

Агеллон хоть и знала, что это далеко не так, однако Марика успела вбить ей в голову, что если она что-то решила, то так и будет, и худшее, что можно сделать в такой ситуации, это не согласиться. Непонятно было одно: как Сильвия может так легко возражать Огинь.

Охотница коротко кивнула, явно испытывая сомнения и размышляя, стоит ли что-то предпринимать, но в итоге лишь невнятно пробурчала под нос ругательство, в котором Агидель вроде бы даже различила слова: «Лярвы упрямые» — а затем первой отправилась обратно к лагерю, ежеминутно недовольно оглядываясь на своих спутниц. Те держали подчёркнутый нейтралитет, словно не замечали друг друга, что уже вошло в привычку на тренировках с Эверстейн. Даже тех несколько слов, что они успели сказать друг другу, было много, и вряд ли кто-то из них испытывал удовольствие от этого общения. Теперь её же идея переговорить с Марикой казалась Агидель полнейшей дурью.

На площадке подопечных уже ожидала дер Кин. Стоило троице там показаться, как наставница тут же попросила Агеллон занять её место и провести разминку. У Агидель на миг вообще все мысли из головы вылетели. Это был первый случай, когда Эверстейн доверила кому-то из кадетов руководить подготовкой. Это означало, что именно Агидель старшая отметила как самую достойную на повышение в звании до капрала, что уже было лишь на ступень ниже сержанта.

— Так точно, госпожа лейтенант! — изо всех сил гаркнула воодушевлённая Агеллон, очень надеясь, что из-за эмоций голос вдруг не сорвётся и не получится позорный визг. Она вытянулась так старательно, что едва спина не заболела.

Марика, оказавшись рядом, только хмыкнула, мол: «Смотри, от усердия из сапог не выпрыгни» — и это вернуло рыжеволосую с небес на землю. Все остальные воодушевлённо загудели, Радан так и вовсе поздравил, но, что было ещё важнее, Сильвия тихонько шепнула несколько слов, искреннее пожелав удачи.

Агидель, под пристальным вниманием командира, уже заучив все её команды, отдала первое распоряжение. Эверстейн, едва заметно кивнув, заняла место в строю, показывая, что она едина с отрядом и будет делать то же, что и все. Сердце в груди Агидель ускорило своё биение, глухо ухая. Теперь именно она руководила и, насколько успела понять, дер Кин ей подсказывать не собиралась. Права на ошибку у девушки не было. Задание казалось несложным, но именно сейчас Агеллон ощутила на себе в полной мере, что такое руководство. Это заставляло задуматься: если такое волнение возникало с непривычки в совершенно спокойной ситуации, что же будет, когда дело дойдёт до настоящих баталий, где от каждого решения будет зависеть не только собственная жизнь, но и жизнь других воинов? Становилось ясно, почему Огинь отказывалась брать на себя ответственность.

Мыслей в голове было слишком много, и от них лучше избавиться немедленно, чтобы нигде не ошибиться. Агидель, взяв себя в руки, решила сосредоточиться на разминке, делая всё последовательно и так, как учила их Эверстейн. Это оказалось самым лучшим решением, оставалось лишь вовремя отдавать необходимые распоряжения. Тело, уже приученное к нагрузкам, само подсказывало девушке, что будет дальше, команды звучали тогда, когда было нужно.

Под конец Агидель вовсе прекратила беспокоиться, довольная и собой, и тем, что все остальные делали то, что она просила. И девушка не могла не отметить, как на неё то и дело кидали взгляды Сильвия и Эверстейн. Взоры эти были примерно с одним и тем же чувством — гордости, одобрения и толикой заинтересованности, причём такой, в которой явно прослеживались нотки…

Агеллон чуть не запнулась. Неужели же и соратница, и наставница в этот миг смотрели на неё с симпатией?! Или это она слишком в себя уверовала, что ей уже стало мерещиться бесы ведают что? Все эти дни после памятного поединка она только и делала, что пыталась доказать всем и самой себе, что может быть лучше, сильнее, увереннее. Это хоть немного помогало подавить боль, что она испытала из-за собственной глупости, но только совсем недавно дело тронулось с мёртвой точки, когда Сильвия вновь заговорила с ней. Воодушевлённая этим, Агидель вновь научилась различать какие-то иные ощущения — радости и надежды. Она и подумать не могла, что увидит в окружающих одобрение, но оно было. Нет, ей ведь в самом деле не казалось. Сейчас у неё было немного времени подумать над этим, разминка закончилась, они выполнили всё необходимое и…