Глава 5. (2/2)
Угу.
А в каком году тот родился? Сейчас его вроде как нет, только мама и где-то там рядом папа, которые сами ещё дети. Вроде как бабушка говорила, что Лили ещё только шестнадцать… А родила она своего сыночку-присыночку во сколько лет?
От размышлений меня отвлек голос той самой бабушки, которая быстро переодела меня и потащила куда-то вниз. С нижнего этажа раздавались голоса её подружек, перед которыми она явно хотела похвастаться тем, какая её внучка молодец, не орёт, внимания не просит.
В глазах старших Эвансов и знакомых семьи я была идеальным ребёнком… Не похожая на них ни внешне, ни характером, но всё же идеальной. Тихая, спокойная и предпочитающая проводить время в люльке, слушая, как тихо играет классическая музыка, порой усыпляющая меня, я совершенно не требовала внимания взрослых, которых со временем стало на одного человека меньше.
— Мечта, а не ребёнок!
Всякий раз любила повторять Сьюзен Эванс, поглядывая на меня.
О том, что я каждый раз мысленно стучала по дереву и сплёвывала через плечо, ей никогда не узнать, ведь на кой чёрт так нахваливать ребёнка?! Сглазят же.
***
Так прошёл год.
Я росла, понемногу училась ползать и сидеть, не таща в рот всякую хрень, которая валялась на полу, и не тягала за хвост кошку тёти, которая решила оставить её в этом году дома. Теперь в доме стало на две персоны больше. Вернувшаяся Петуния, вроде как, пришла в себя и стала всё больше проводить со мной время, доучиваясь параллельно в университете, где познакомилась с тем самым Дурслем.
Не слишком высокий, светловолосый и с голубыми глазами, он был похож на отца, но им не являлся, так как с биологическим папашей я уже успела познакомиться из-за некого Корбана Яксли, который является моим дядей. Оба мы, конечно, этого не хотели: ему вообще на меня наплевать.
В род меня не спешили вводить, но присылали разные подарки, и по возможности <s>и хорошему настроению </s>навещали лично. Хотя, если изначально меня интересовали больше деньги, нежели сама родня, то после слов Джеймса Поттера мне от них вообще ничего не хотелось принимать... быть родственницей тех, кто находится на стороне этого грёбанного лорда было неприятно, хотя бы из-за того, что тот, вроде как, должен убить Лили с её мужем. Вот кто-кто, а Лили умирать не должна, слишком сильно я к ней успела привязаться.
У Яксли же на меня уже были планы. По согласию Петунии, со мной будут заниматься разные репетиторы, ведь, как сказал этот павлин: Примроуз, как никак, из рода Яксли, а значит, она должна уметь разговаривать на нескольких языках, играть на музыкальных инструментах и хорошо танцевать. Ну и, разумеется, хорошо знать этикет. Такие условия были поставленны роднёй, в шутку <s>надеюсь что в шутку</s> заявившей, что и жениха они выберут мне сами. От этого захотелось выпрыгнуть в окно: замужество мне даром не сдалось, даже если этим мужем будет принц.
Нахрен мне не сдалась и новая, навязанная с помощью магии и Джеймса Поттера, внешность, из-за чего я стала темноволосой и зеленоглазой, чтобы Петуния Эванс вернулась домой к своим родным и брошенному чаду.
Та вернулась.
О браслете знает.
Но, однако, никто его с меня снимать не собирается! На мысленный вопрос почему ответа, разумеется, нет, как от родни, так и от богов.