Глава 24. Признание (2/2)
Эти слова, видимо, стоили Эрику немалых усилий. Кристин видела, как побелели его губы и задрожали руки.
- Подойдите и сядьте сюда, - тихо проговорила она, похлопав по банкетке рядом с собой.
Эрик, словно зачарованный, вернулся на свое место, и замер, опустив глаза. Кристин стало жаль этого странного сильного человека. Повинуясь внезапному порыву, она осторожно погладила его по голове.
-Бедный Эрик!- еле слышно прошептала Кристин.
Тот перехватил ее руку и чуть сжал.
- Не надо дразнить меня тем, чего Вы никогда не сможете мне дать!
Говорил он спокойно, но в голосе она уловила раздражение.
- Я не дразню. Я только хотела сказать, что никуда не хочу уходить. Вы меня не так поняли. Я просто… Просто Ваши слова стали для меня полной неожиданностью и… Я растерялась.
Эрик вздохнул и запрокинул голову. В свете свечи Кристин, склонившаяся над ним, казалась прекрасным ангелом…
- Растерялись? Кристин, кого Вы обманываете: меня или себя?
- Никого я не обманываю! Вы мне очень дороги, и я вовсе не имела в виду…
Разговор не клеился, и она почувствовала раздражение: зачем все так усложнять? Чего он вообще от нее добивается?
- Что ж… Если не обманываете, то полюбуйтесь на самого дорогого человека!
Глаза Эрика недобро сверкнули. Он вдруг развязал ленты и откинул свою маску прочь.
Ожоги, оставленные когда-то кипятком, представляли собой не самое приятное зрелище: щеки, вплоть до глаз были одним сплошным рубцом. Справа -больше, слева-меньше. Нос наполовину отсутствовал, и переносица оканчивалась провалом. Красивыми на этом лице были лишь глаза да губы. Кристина вздохнула- и только.
Эрик внимательно следил за ее реакцией, но, видимо, так и не заметил того, чего ожидал.
- То, что сотворил с Вами тот жестокий человек, конечно, ужасно. Но не пойму, почему это должно как-то повлиять на мою благодарность и уважение к Вам?
Кристина нахмурилась.
- Потому, что мы с Вами не про благодарность и не про уважение сейчас говорим,- ответил Эрик, но голос его звучал уже не так уверенно.
- И тем не менее, это немало, ведь правда?
Эрик делано улыбнулся, отчего его лицо сделалось уродливее.
- Простите Эрика, Кристин! Я не хотел Вас растревожить своей непрошенной любовью. Поверьте, что Вы бы ничего и не узнали,если бы не моя непростительная рассеянность. Мне не следовало оставлять ту проклятую папку у камина… Я клянусь, что нет и не было у меня по отношению к Вам нечестных намерений…
- Постойте, Эрик! Я совсем запуталась… Что мне нужно сделать, чтобы Вы перестали… Чего Вы от меня хотите, наконец, я не понимаю?!- воскликнула Кристина.
Он вдруг соскользнул с банкетки к ее ногам, поймал за руки и заговорил с горячей мольбой в голосе:
- Прошу Вас, Кристин, не отворачивайтесь от меня, не бойтесь, не оставляйте. Я больше никогда и слова не скажу о своих чувствах… О, Вы так ангельски добры, так великодушны… Не покидайте своего учителя…
- У меня кроме Вас никого не осталось, Эрик. Как же я могу Вас покинуть?
Голос Кристин задрожал. Ей вдруг пришло в голову, что если бы Эрик пожелал, мог бы сделать с ней все, что угодно. И никто бы не пришел на помощь. Да, сейчас он стоял перед ней на коленях, умолял о малости, и, видимо, ни о чем таком не помышлял. Да, если бы он имел дурные намерения, то давно бы уже попытался… Но, сейчас Эрик был явно не в себе, и, кто знает, насколько хватит его выдержки в таком взвинченном состоянии? Сможет ли она держать его на расстоянии? Не оступится ли, совершив по наивности какую-нибудь ошибку?
- Кристин…
Он произнес ее имя с такой страстью и таким благоговением, что она страшно смутилась. Где-то в гостиной часы пробили полночь.
- Уже поздно и я устала. Спокойной ночи, месье Эрик! - ласково проговорила Кристина и улыбнулась, - Завтра у нас занятие, и я бы не хотела его проспать.
Эрик осторожно поцеловал ей ладонь, поднялся с колен и тихо ответил:
- До завтра…
И Кристина могла поклясться, что его глаза сияли ярче, чем свеча.