Глава 3 (1/2)

САРА ОТКИНУЛАСЬ на спинку кресла и уставилась на мерцающие огни ночного неба Манхэттена. Она поняла, что то же самое она делала двадцать четыре часа назад. Однако этим вечером ощущения были совершенно иными. Вчера она была очарована красотой зданий из стекла, стали и сияющего блеска. Сегодня вечером ничего этого она не видела. Всё, что она видела — это часы на своём столе. Было восемь часов. У неё оставалось десять минут, чтобы принять решение.

Это был удивительно дерьмовый день. После разговора с Натаниэлем всё пошло не так. На протяжении утра она никак не могла сосредоточиться, потратила почти час на то, чтобы обыскать свой кабинет в поисках оборудования для слежки, а затем, ничего не обнаружив, решила выйти на улицу и пройти полтора квартала до Starbucks. Латте был как раз тем напитком, который ей был необходим, пока ей не сообщили, что у них только что закончилось двухпроцентное молоко и она может выбрать вместо него либо обезжиренное, либо цельное. Всё стало только хуже, когда она попыталась уйти со своим напитком, насыщенным жирами и калориями, и мужчина толкнул дверь, опрокинул стаканчик, из-за чего латте пролился на её шёлковую блузку спереди.

Боль от обжигающего напитка — какого чёрта они делают его таким горячим? — была вторична по сравнению с осознанием того, что ей нечего надеть в офисе в качестве запасного варианта.

— Мне так жаль, — сказал мужчина, бросаясь к стойке за салфетками. — Чёрт.

Он протянул ей салфетки и беспомощно стоял, пока она вытирала испорченную блузку.

— Я готов купить тебе новую блузку или заплатить за химчистку этой. Мне так жаль.

— Всё в порядке, — сказала Сара. — Это не твоя вина.

— Ну, давай я хотя бы куплю тебе новый напиток.

Сара посмотрела на мужчину. На его лице появилось такое извиняющееся выражение лица, что она почувствовала себя виноватой перед ним, и её гнев угас.

— Нет, правда, всё в порядке, — она выбросила салфетки в мусорное ведро. — Я опаздываю на встречу, и мне нужно купить новую блузку.

Она быстро прошла квартал в противоположном от своего офиса направления к универмагу, где на эскалаторе поднялась в отдел женской одежды. После десяти минут поисков того, что подошло бы к её юбке, она отнесла к прилавку простую блузку угольного цвета.

— Шестьдесят два доллара и семьдемсят центов, — сказала худенькая, как карандаш, девушка за прилавком.

Сара потянулась за сумочкой и вспомнила, что оставила её в офисе. Она взяла всего двадцать долларов, чтобы заплатить за латте.

— Чёрт, — она посмотрела на продавщицу, которая одарила её заискивающей улыбкой. — Я забыла свою сумочку. Ничего, если я оставлю покупку здесь, а моя ассистентка вернётся и оплатит её вместо меня?

— Она воспользуется своей кредитной картой или Вашей? — девушка приподняла ухоженную бровь, и Саре пришлось напомнить себе, что кричать на неё было бы бесполезно.

— Она заплатит наличными. Я надеюсь, с этим всё в порядке?

Продавщица кивнула.

Сара стиснула зубы, повернулась и быстро пошла к лифту.

Вернувшись в свой офис, Сара взяла из кошелька восемьдесят долларов и подошла к столу Дженни. Объяснив ситуацию и попросив её также зайти по пути в Starbucks, чтобы выпить латте, Сара вернулась в свой кабинет и села в кресло.

Несмотря на то, что она убрала контракт в папку с файлами, его способность удерживать её внимание была так же сильна, как и прежде. И эта сила только возростала в течение дня, пока сейчас, когда время приближалась к восьми часам, папка, как ей показалось, не запульсировала. Она отказалась от того, чтобы делать вид, что работает, и чередовала расхаживание по кабинету и сидение в кресле, не сводя с неё глаз.

— Чёрт возьми, — произнесла она и поднялась с кресла.

Она подошла к окну. Фары автомобилей на Мэдисон-авеню мигали и светились, пока они ползли к месту своего назначения. Она скрестила руки на груди и задумчиво сдвинула брови на переносице.

— Знаешь, ирония в том, что я мучаюсь из-за того, во что я даже не верю, — пробормотала она, задаваясь вопросом, слышат ли её камеры, или всевидящее око, или что бы там ни было.

Через мгновение она начала расхаживать по своему кабинету. Когда она снова посмотрела на часы на столе, то увидела, что было 20:05. У неё оставалось пять минут. Она ещё раз перебрала в голове все варианты действий. Насколько она могла судить, у неё оставалось два варианта — подписать соглашение с приложениями или нет. Но внутри этого, напомнила она себе, были и подварианты.

Она могла бы проигнорировать соглашение, ничего бы не произошло, и она бы доказала следящим за ней, или правительству, или… кому бы то ни было, что она женщина своих убеждений. Она могла бы проигнорировать соглашение, и если оно загориться, задаться вопросом, что, чёрт возьми, произошло. Она могла бы подписать соглашение с приложениями, но не подписывать заявление об увольнении и посмотреть, что будет. Или она могла бы подписать соглашение вместе со всеми приложениями, включая заявление об увольнении, а затем… что? Посмотреть, что произойдёт? Остаться без работы?

Было 20:06. Оставалось четыре минуты.

Почему это настолько важно? Я имею в виду… что? Подписывать или нет? Прими решение, Сара. Господи!

Она снова подошла к окну. Контракт лежал на столе вместе с перьевой ручкой Waterman. За последние два часа она несколько раз снимала и надевала колпачок, каждый раз обдумывая, а затем пересматривая план действий.

Она нахмурилась, глядя на свой рабочий стол.

Часы показывали 20:08. У неё было всего две минуты. Она задавалась вопросом, наблюдают ли за ней. Смеются ли. Одна минута сорок пять секунд.

Она взглянула на свои наручные часы Rolex, сверяя время. Секундная стрелка отсчитывала её время. Она снова взглянула на документ, лежащий на столе. Сердце громко колотилось в груди. Она всё ещё смотрела на настольные часы. Одна минута. Сорок пять секунд. Двадцать секунд.

Её пульс участился, отдаваясь эхом в ушах. Она быстро подошла к столу, села в кресло и взяла ручку. Её руки дрожали, дыхание было прерывистым. Вот оно. Ей нужно принять решение. Она упёрлась ногами в пол, наклонилась вперёд и мощным толчком оттолкнула кресло от стола. Настольные часы отсчитывали последние секунды. Её глаза, не отрываясь, смотрели на контракт. Три… два… один.

Часы показывали 20:10.

В кабинете была гробовая тишина. Соглашение по-прежнему лежало на её столе.

Сара ухмыльнулась.

— Я знала это! — она торжествующе хлопнула ладонями по подлокотникам кресла. — Ха, я знала это!

Она подкатилась на кресле к столу, схватила трудовое соглашение и бросила его в корзину для бумаг.

— Эй, ты слышал это? Ха!

Она откинула чёлку со лба и ощутила, что он был мокрым от пота. Сара даже не заметила, что вспотела. Она вытерла лоб ладонью и рассмеялась.

— Это просто доказывает…

Ух!

Она посмотрела вниз и увидела языки пламени, вырывающиеся из мусорной корзины.

— О, чёрт! — она вскочила со стула, схватила бутылку с водой и вылила её в корзину, чтобы погасить огонь.

Как только огонь погас, зазвонил её мобильный телефон. На экране было написано: «Номер не определён». Сара почувствовала, как внутри всё сжалось. Она взяла трубку и нажала «Ответить». Сара даже не потрудилась поздороваться.

— Это Натаниэль, — раздался знакомый голос. — Просто хотел сообщить, что мы намеренно ждали, пока ты не выбросишь бумаги в мусорное ведро. Тебе повезло, что Инфинити в наши дни менее суров.

— Как, чёрт побери, ты это сделал? — спросила Сара, почувствовав, что у неё перехватило дыхание.

Натаниэль рассмеялся.

— Разве с самого начала я неясно дал тебе понять, кто мы такие? Если мы можем раздвинуть моря и заставить кусты вспыхнуть огнём, не кажется ли тебе, что простое сжигание бумаги — это вполне в наших силах?

Сара сглотнула комок в горле.

— Серьёзно. Как ты это сделал? Какой-то новый вид пиротехники? Бумага была чем-то обработана?

— Сара, — сказал Натаниэль. — Бесконечности подвластно всё, что угодно, и нет никакой необходимости в пиротехнике. Но если ты думаешь, что это какая-то магия или правительство — дело твоё. Только помни, что если ты назовёшь что-то по-другому, это не изменит его сущности.

— Подожди, — сказала Сара. — У меня есть вопросы о…

— Я знаю, — голос Натаниэля был добрым. — И с радостью сказал бы, что у меня есть время на них ответить. Но у меня его нет. Мне пора. Береги себя.

— Сукин сын, — сердито сказала Сара и швырнула телефон через всю комнату. Он ударился о стену и разбился на несколько частей. В воздухе всё ещё стоял запах горелой бумаги. Сара принюхалась, надеясь, что пожарная сигнализация не сработает.

— Только этого не хватало, — пробормотала она, собирая осколки своего телефона.

Она проследовала с ними к своему столу, положила их в портфель, бросила ручку в ящик стола и подошла к антикварной вешалке, на которой висел плащ. Первым, что было в её списке, — новый телефон. Вторым — что-нибудь покрепче. Предпочтительно виски. Сара немного замешкалась, прежде чем покинуть свой кабинет. Она подошла к мусорной корзине, чтобы убедиться, что пламя погасло. Мысль о том, что ей придётся объяснять, как ей удалось поджечь здание, оставив тлеющий огонь, была не из приятных. Она замерла над мусорной корзиной и в недоумении уставилась на неё. Корзина была пустой. Ни пепла, ни бумаги, ни остатков контракта. Даже вода испарилась.

— Чёрт, — Сара опустилась в кресло и шумно выдохнула.

Телефон мог подождать. Вместо этого она полезла в нижний ящик стола, порылась в папках и вытащила бутылку «Мэйкерс Марк», которую держала на всякий случай. Учитывая то, что только что произошло, она решила, что время пришло. Она откупорила бутылку, сделала глоток и посмотрела на пустую мусорную корзину. Это будет ещё одна долгая ночь.

САРА ПРОСНУЛАСЬ на следующее утро от очень громкого, непрекращающегося стука в её входную дверь. Она вскочила с кровати и потёрла заспанные глаза. Её одежда была помята и почти неузнаваема в сравнении с тем, что она надевала накануне.

Бах! Бах! Бах! Стук не собирался прекращаться.

Сара подалась вперёд и вцепилась в дверной косяк, комната не то чтобы закружилась, но и не была неподвижной. Она, наконец, отключилась около половины третьего ночи, и сейчас… Она посмотрела на будильник рядом с кроватью. Пять часов? Она только-только заснула после виски. Во рту у неё был кислый привкус.

Бум! Бум! Бум!

— Я иду, иду. Господи! — громко сказала она, зная, что её соседи, вероятно, проснулись и разозлилась из-за утреннего шума. Миссис Тредуэлл из квартиры сверху, скорее всего, уже разговаривает по телефону с суперинтендантом.

Сара распахнула дверь, готовая наброситься на человека, стоящего за порогом, и резко остановилась.

— Джим?

Её старший брат стоял и ухмылялся, глядя на неё сверху вниз.

— Привет, Сар-Сар, — он заключил её в крепкие медвежьи объятия, силы которых было достаточно, чтобы у Сары заложило уши и, учитывая, нынешнее состояние, скрутило желудок.

Через несколько секунд Джим отпустил её и отступил назад.

— Подруга, ты выглядишь ужасно, — весело сказал он.

Он обнюхал её и понимающе кивнул.

— Немного переборщила с весельем вчера вечером?

Сара потёрла лоб. Голова раскалывалась, а в глазах стояла пелена. Она была не в настроении.

— Что ты здесь делаешь, Джим? Я думала, ты в Таиланде.

— О, я был там, — сказал Джим и громко рассмеялся, как показалось чувствительной голове Сары, пронзительным смехом. — Но я полон решимости двигаться дальше, к следующему пункту назначения. А поскольку у меня нет денег, и я скучаю по дому, я решил вернуться в Штаты и увидеть свою младшую сестрёнку.

Он взъерошил её волосы. Сара изо всех сил старалась сохранить равновесие.

— Чем занимаешься? — спросил он, протискиваясь в квартиру с комуфлированным под пустыню вещмещком через плечо.

Он трижды участвовал в операции «Буря в пустыне» и так и не смог окончательно адаптироваться к нормальной жизни после ухода из армии. Таиланд был всего лишь последней остановкой в его искреннем стремлении найти себя.

Сара молча смотрела ему вслед, пока он шёл на кухню. В голове у неё пульсировало, и, чувствуя себя немного неустойчиво, она закрыла глаза и прислонилась к дверному косяку.

— Подруга, я голоден, — сообщил Джим, бросая на пол свой вещмешок и открывая дверцу холодильника.

Внутри находились две бутылки вина «Совиньон Блан», контейнер с китайской едой навынос и упаковка сыра Бри. Джим оглянулся через плечо.

— Боже, Сара, что ты вообще ешь? Как ты собираешься кормить своих гостей?

— Джим, — устало произнесла Сара, следуя за ним на кухню, — обычно у меня не бывает гостей, а когда они приходят, то не на ужин, если ты понимаешь, о чём я. А если кто-то действительно собирается ко мне в гости, то они обычно предварительно звонят, чтобы я успела запастись продуктами. Это наводит меня на вопрос: что ты здесь делаешь и почему ты не позвонил?

Джим повернулся, оглядел её с ног до головы, а затем ухмыльнулся. Как и у Сары, него были тёмные вьющиеся волосы, доставшиеся в наследство от матери, и зелёные глаза с густыми ресницами. Сара была худощавой, ростом пять футов восемь дюймов, а Джим был по крайней мере на семь дюймов выше, крепким и мускулистым. Она всегда восхищалась его грацией, несмотря на то, что он был крупным мужчиной.

— Помимо того, что ты явно находишься в запое и дермово выглядишь, что ещё заползло тебе в задницу? — добродушно спросил он.