Часть 30 (1/2)
Луна была без сознания, когда ее привезли в мрачный замок баронессы. Леандра несла ее на руках. Белое свадебное платье девушки было разорвано во многих местах и покрыто темными пятнами крови. Ее лицо было разбито, губы кровоточили, а спутанные волосы падали на плечи окровавленными прядями.
Леандра внесла Луну в свои покои, просторные и холодные, обставленные тяжелой темной мебелью. Она безжалостно бросила девушку на огромную кровать с балдахином. Затем, с презрительной усмешкой, сорвала с нее остатки платья, обнажив ее хрупкое, измученное тело.
Взяв стоявший на столике кувшин, Леандра без малейшего колебания вылила ледяную воду на лицо Луны. Девушка вздрогнула и испуганно открыла глаза. Первое, что она увидела, была Леандра, возвышающаяся над ней, и осознание собственной наготы. Страх мгновенно сковал ее тело. Она сжалась и попыталась отползти в дальний угол кровати, подальше от этой ужасной женщины.
Но Леандра была быстрее. Она грубо схватила Луну за ноги и потянула ее вниз, к краю кровати.
— Куда же ты, женушка? — прорычала она, ее голос был полон зловещего предвкушения. — Наша брачная ночь только начинается. В карете была лишь жалкая прелюдия…
В глазах Леандры горел холодный, голодный огонь. Луна смотрела на нее с ужасом, понимая, что ей некуда бежать, что она полностью во власти этой жестокой женщины. Ее сердце колотилось в груди, предчувствуя неминуемую беду. В этот момент она чувствовала себя совершенно беспомощной, словно зверь, ожидающий удара. В мрачных покоях баронессы царила гнетущая тишина, нарушаемая тяжелым дыханием Леандры и тихими, полными отчаяния всхлипами Луны. Предстоящая ночь казалась бесконечной пропастью, наполненной болью и страхом.
Леандра с яростью набросилась на Луну, осыпая ее новыми ударами. Когда девушка перестала сопротивляться, Леандра грубо навалилась на нее проталкивая свои руки внутрь Луна, причиняя ей невыносимую боль. Ее прикосновения были жестокими и оскверняющими, каждое движение отзывалось в теле Луны мучительной агонией.
Девушка была покрыта синяками и кровоподтеками, ее губы разбиты, а по лицу стекали слезы, смешанные с кровью. Она лишь глухо стонала под тяжестью Леандры, кричать у нее уже не было сил. В отчаянии Луна молила Великую Мать о том, чтобы сознание покинуло ее, чтобы она смогла забыться в спасительной темноте. Но этого не происходило.
Каждый раз, когда Луна была на грани спасительного забытья, Леандра останавливалась, давая ей немного времени прийти в себя, чтобы затем возобновить свои жестокие действия. Кошмар продолжался, погружая Луну все глубже в пучину отчаяния и боли. Она чувствовала себя сломленной, оскверненной и совершенно беспомощной в руках своей мучительницы.
Луна с ужасом осознала, что все, что она слышала о Леандре, было правдой. Та оказалась чудовищем, наслаждающимся мучениями других. В этот страшный момент до нее дошло, что пережила Амалия, любимая наложница Элианор.
Элианор… это имя на мгновение вспыхнуло в воспаленном от боли мозгу Луны. Ее нежные прикосновения… Даже в их первую ночь она не причинила Луне ни малейшей боли, была внимательна и заботлива. Но сейчас… Сейчас все было иначе. Боль была невыносимой, оскверняющей.
Луна безмолвно молила Великую Мать о забвении, о спасении от этого кошмара. И, кажется, богиня услышала ее мольбу. Сознание медленно покидало измученное тело девушки, унося ее в спасительную темноту. Боль постепенно отступала, уступая место пустоте и небытию.
Увидев, что Луна обмякла и перестала сопротивляться, Леандра отстранилась. В ее глазах читалось холодное удовлетворение. Кажется, она добилась того, чего хотела — сломила дух своей непокорной невесты. Жестокая усмешка тронула ее губы.
Она окинула взглядом измученное тело Луны, покрытое синяками и ссадинами. В ее действиях больше не было ярости, лишь какое-то мрачное спокойствие. Ярость схлынула, оставив после себя чувство пресыщения.
Леандра вытерла свои окровавленные руки о белые простыни, оставив на них багровые разводы, и с удовлетворением посмотрела на Луну. Девушка лежала неподвижно, ее тело было избито, лицо распухло, потеряв свои нежные очертания. Волосы, некогда шелковистые и цвета лунного серебра, теперь были слипшимися от крови. Распростертое тело Луны было покрыто багровыми пятнами, а между ее бедер виднелась свежая кровь.
Леандра усмехнулась. Она всегда любила ломать свои игрушки, особенно такие хрупкие и нежные. Сейчас она чувствовала удовлетворение. Дыхание ее было тяжелым, но в теле разливалось приятное томление, остаточное чувство власти и удовольствия от причиненной боли этой строптивой девушке.
Леандра всегда получала извращенную радость от мучений других. В детстве это были беззащитные животные, затем служанки, чьи слезы и мольбы вызывали у нее лишь презрительную усмешку. Со временем ее аппетиты росли, ей хотелось большего — полного контроля, абсолютной власти. Беспомощные служанки, которые умирали, как мухи, от ее жестокости, перестали ее удовлетворять. Теперь она наслаждалась, мучая дочерей из благородных, но обедневших семей, откупаясь от их родственников деньгами, чтобы те не смели жаловаться. Хотя она знала, что слухи о ее жестокости распространяются, доходят даже до самой королевы… Но остановиться она не могла. Эта потребность в боли и власти стала ее навязчивой идеей, ее проклятием и единственным источником истинного наслаждения.
***Леандра решила, что на сегодня достаточно. Она бросила последний презрительный взгляд на неподвижное тело Луны, усмехнулась своей победе и покинула покои. За ней закрылась тяжелая дубовая дверь, оставляя Луну одну в холодной, мрачной тишине, наедине со своей болью и разбитыми надеждами.
Спустя какое-то время Луна начала приходить в себя. Слабые стоны вырывались из ее пересохших губ. Она медленно открыла глаза и уставилась на темный потолок, пытаясь вспомнить, что произошло. Обрывки ужасных воспоминаний стали возвращаться, как осколки разбитого зеркала, причиняя ей новую боль. Осознание произошедшего обрушилось на нее всей своей чудовищной тяжестью, заставляя ее содрогнуться от отвращения и бессилия.
Леандра вышла из покоев и резким голосом позвала: