Заправка (2/2)

— Без них было видно лучше….

И с этим не поспоришь. В сумерках, чтобы видеть дорогу и не просто дорогу, а окрестность, какое-то время действительно можно ехать, не включая фар.

***

Порванная куртка, синяк под глазом. Его ещё нет, но точно будет. С Сэмом всё в порядке, а Дин, особо не задумываясь, вступился за очкарика, которого лупил какой-то верзила. Оплеуха, удар и бросок. И драка закончилась. Оплеуху словил верзила, Дин отвлекал его от очкарика, но первый удар он умудрился пропустить, а потому в бросок он вложил всю свою злость и досаду. Этого хватило.

Кажется, сегодня их ждал домашний ужин и уют.

Мать очкарика весело и ласково щебетала возле него и Сэма, а сыну выговаривала за сломанные очки. Дин заметив, что стёкла чудом уцелели, заверил что может всё исправить. Чем, собственно, он сейчас и занимался, подкручивая ножом винты только что выпрямленных дужек. Справиться — куртка будет подшита и им обеспечен домашний ужин.

— А где ваш папа? — вдруг поинтересовалась она. Парень растерялся. Уж кому- кому, а ему отец точно докладывать не будет, а вот ему за фонарь под глазом отчитаться придётся.

— На предыдущей заправке что-то оставил. Решил вернуться. В трёх милях отсюда.

— Молодой человек, кроме нашей заправки, здесь на сотню миль, других заправок нет. Кто в наши края едет, с запасом заправляется.

Это Дина расстроило настолько, что он пропустил очередную перепалку между очкариком, его матерью и то, что мать с гордостью пыталась их познакомить, мол мальчик поёт в местном церковном хоре, за что и пострадал. И над именем своего спасённого он бы втихаря посмеялся, если бы не тревога охватившая его. А имечко стоящее: Джеймез Персиваль Новак. Тот злился на собственное имя и кажется проклинал весь церковный хор, на Дина смотрел исподлобья весь ужин. Причиной всё же испорченного ужина стала плёнка из сырого яйца, которую заботливая мамочка наклеила под глаз Дину.

— О, не волнуйся, милый. Это чудное средство от свежих синяков. Поверь на утро от него не останется и следа.

Джеймз Персиваль, в отремонтированных очках, противно захихикал. Дин отметил, про себя что скорее всего и его голос столь же неприятен, как и смех. Может свои за это били.

— Джеймзу помогает. Теперь уже фыркнул Дин.

Сон не шёл. Они вернулись в свой номер, Сэмми

клевал носом ещё в гостях. А Дин устроился в кресле возле окна, выходящего на дорогу. Солнце клонилось к горизонту, но в небо уже поднялась луна.

Скрипнула половица и тишина. Никого. Сэм?! Кровать была пуста. Дин заметался по комнате, а его брат меж тем спустился по лестнице и уже открывал входную дверь.

— Сэм!

Тот не обращал на окрики брата никакого внимания и направился к машине на парковке. К тому времени как Дин добежал до Импалы, Сэм открыл дверь машины и забравшись на заднее сиденье, закутался в плед и уснул. Дин стоял возле машины и ошалело смотрел на брата. Он едва не подскочил от ужаса, когда на его плечо легла рука местного священника.

— Сомнамбулизм. Бывает. Некоторые дети ходят во сне. Не буди, напугаешь. Лучше помолись за его здравие. Помолись за него, за здравие. Он вырастет и всё пройдёт.

Дин раздражённо сбросил его руку с плеча, «а не помолюсь не пройдёт и не вырастет». Но из уважения к возрасту, промолчал. Тот просто повернулся и ушёл в сторону церкви, тая в сердце тревогу за них. Малы ещё, он помолиться.

Дину казалось, что с момента ухода священника и того момента как он забрался за руль Импалы, прошли часы. Нет. Не более десяти минут. Светлы сумерки на закате, да и луна набирала свет. Повёрнут ключ

в замке зажигания. С глухим рокотом, которому вторило сердце Дина, машина покатилась с парковки.