Глава XXVIII: Отчаянные инстинкты (2/2)

Гарри молча пообещал себе никогда, никогда не позволить Северусу восстановить свои стены, потому что видеть, как они рушатся, наблюдать, как разваливаются и крошатся кирпичи, падая в темную бездну, было истинной пыткой. Он даже представить не мог, каково пережить это самому.

— Я могу сделать для тебя всё, что угодно, Северус, но лгать не стану, — замедлив движения, тихо проговорил он. Снейп замер, почти не дыша. Гарри поцеловал его плечо и ласково продолжил: — Так что я абсолютно искренне говорю, что люблю тебя.

Зельевар выдохнул, задрожав всем телом.

— Я люблю тебя, — прошептал Гарри ему на ухо, и он едва слышно всхлипнул. — И летом я не уеду. Я останусь с тобой. Потому что я люблю тебя.

Северус зарылся головой в подушку, его дыхание сбилось, и Гарри снова начал толкаться в него, чтобы помочь скрыть дрожь, сотрясавшую его грудь. Он притворился, что не заметил, как дрожит тело Снейпа, вспомнив, как Северус сделал вид, что не видит его слёз в то памятное майское утро, когда они стояли на вершине холма рядом с могилой Дамблдора.

Гарри запустил пальцы в волосы Северуса, и тот медленно повернулся к нему. Каждый толчок вызывал у Снейпа пронзительный стон, и парень резко вошёл в него до предела, ломая последние кирпичи некогда неприступной стены.

— Повернись, — тихо попросил он, и Северус слабо кивнул.

Гарри отстранился и подождал, пока зельевар перевернётся на спину, а потом стащил с него штаны и бросил их на пол. Он поднял ноги Северуса себе на плечи и снова вошёл в него одним плавным толчком. Северус закрыл глаза, и Гарри улыбнулся, неспешно целуя его губы.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я был груб? — прошептал он распухшими губами, и Снейп удовлетворённо хмыкнул.

Гарри поцеловал влажный уголок его глаза, пробуя на вкус соленые слёзы.

Как Северус и просил, он был резок и груб, заставляя Снейпа выгибаться в спине и выбивая из его тела громкие несдержанные стоны, разносившиеся, должно быть, по всем коридорам древнего замка.

Гарри двигался достаточно жёстко, однако старался сделать Снейпу приятно, чтобы тот позабыл о боли. Северус, казалось, потерялся в своём собственном мире, закрыв глаза, он сосредоточился на удовольствии, на ощущениях, появляющихся при каждом новом грубом толчке, и вскрикивал всякий раз, когда Гарри случайно задевал простату. Он схватил парня за ягодицу, пытаясь притянуть к себе ещё ближе.

— Сильнее… — яростно прорычал он, выгибаясь. — Чёрт возьми, Гарри, сильнее!

Поттер вбивался в него, замерев на краю подступающего оргазма. В голове у него не было ни одной мысли, тело онемело и в то же время сделалось сверхчувствительным. Он не замечал ничего вокруг, с трудом осознавая, что они находятся в комнате, а не парят в небесах среди мерцающих звёзд.

— О да… Мордред, да… Пожалуйста…

— Боже, Северус… — заскулил Гарри, входя в возлюбленного до предела и ощущая настоящий экстаз. Он жаждал большего, сгорая изнутри, желание разъедало его до костей, но он не замедлял темпа движений.

Член Северуса дёрнулся и запульсировал, чёрные глаза крепко зажмурились, он застонал беззвучно, и Гарри расслабился тоже, вместе с ним погружаясь в ослепительно яркое блаженство. Не в силах пошевелиться, он навалился всем телом на Северуса, а тот крепко обнимал его плечи, тяжело дыша рядом с его ухом.

Потные и выбившиеся из сил, они прижимались друг к другу. Пальцы невесомо, словно перья, медленно скользили вверх и вниз по позвоночнику Гарри, нежно гладили его кожу. Сперма Северуса постепенно высыхала на его коже, но Поттеру это было глубоко безразлично. В комнату пробирались лучи рассветного солнца, было воскресенье, он был влюблён, и мир казался ему совершенным.

— Говорят, любовь прекрасна, — прошептал Северус севшим голосом. — Но тогда почему я чувствую такой ужас? Мои инстинкты кричат мне уходить и скрываться, бежать, чтобы спасти себя.

Не поднимая глаз, Гарри нежно погладил его по голове.

— Я не уйду, — снова заверил он. — Ты мне не веришь?

— Верю, — поколебавшись мгновение, проговорил Снейп, и добавил: — Пытаюсь верить.

Сомнения Гарри не обижали, он почти ждал их: в конце концов, прошлое Северуса было отнюдь не безоблачным, и любовь до сих пор, насколько знал парень, была для него не менее чуждой, чем беззаботная жизнь. Должно быть, тяжело кому-нибудь довериться, надеясь на лучшее, когда здравый смысл подсказывает, что неудача в конце неизбежна.

— Хорошо, просто дай мне доказать правдивость моих слов. Я останусь, обещаю.

— Гарри… — прерывающимся голосом пробормотал зельевар, и, наконец, Поттер посмотрел ему в глаза.

— Чёрт, Северус… — едва слышно прошептал он. — Я люблю тебя. Я тебя так люблю! Мне бы хотелось, чтоб ты и сам увидел, как сильно.

Гарри видел испуганного ребёнка в бесконечных, горящих, как угольки, чёрных глазах. Эта часть души Северуса после стольких лет унижений и одиночества боялась доверять людям. И не было ничего удивительного в том, что он желал защититься от боли. Но теперь выстроенные им стены были разрушены, и прятаться мальчику стало негде.

Гарри пошевелился и отстранился, заглушив резкий вздох Северуса поцелуем. Он встал с кровати, направился в ванную и порылся в шкафчиках в поисках заживляющей мази, а затем намочил тряпку, чтобы вытереть своё тело.

Когда Поттер вышел из ванной, Северус уже почти спал. Его обнажённое тело было прекрасным в тусклом свете рассвета. Пряди волос, словно змеи Медузы Горгоны, струились по его лбу и подушке. Снейп выглядел удивительно расслабленным и умиротворённым.

Гарри неслышно приблизился к нему, сел на краешек кровати и с оттенком грусти заметил, что глаза Северуса открыты. Он начисто вытер его живот полотенцем и бросил то на пол. Ладонь Поттера ласково скользнула по бедру зельевара, и он прошептал:

— Раздвинь ноги.

Он видел, как короткие волоски встали дыбом на руках и ногах Снейпа.

— Я в порядке, — пробормотал тот почти беззвучно.

— Это не было просьбой, — мрачным, не терпящим возражений голосом заявил Гарри.

Снейп смущённо закрыл руками лицо, но ноги поджал, а после неспешно развёл их в стороны.

Парень приподнял бровь, почти ухмыляясь тому, как Северус за десять минут смог превратиться из похотливой шлюхи в краснеющую девственницу, однако подкалывать его не стал. Похоть и секс — это одно, близость — другое, и ясно, что Снейп не многим позволял то, что разрешил ему этим утром.

Гарри устроился у него между ног и откупорил баночку с мазью. Он лизнул дырочку Северуса, и тот, залившись румянцем, ошарашенно приподнял голову.

— Ты наговорил мне так много пошлостей, но краснеешь только сейчас? — с дразнящей улыбкой спросил Поттер, глубже входя языком в Северуса.

— Ты слизываешь свою сперму, будто мороженое!

— Нет, будто мороженое я облизываю твою задницу. Остальное — это… Так, украшение.

— Поттер, — проговорил зельевар, запрокинув голову. — Ты не имеешь права быть таким…

— Неприличным? — отстранился от него Гарри. — Ты научил меня всему, что я знаю, Северус. Так что винить ты можешь только себя.

— Что я наделал?..

Гарри вылизал его дочиста, а потом вымазал кончик пальца в бальзаме и осторожно провёл им по раздражённой, красной, покрытой кровоподтёками коже. Снейп сделал глубокий вздох, ёрзая на кровати, но парень только поцеловал его ногу, не прекращая с нежностью втирать мазь.

— Не привыкай к этому, — прорычал Снейп откуда-то сверху, и на этот раз Гарри всё-таки тихо фыркнул.

— А мне показалось, что тебе понравилось, — мрачно поддразнил он, обводя пальцем дырочку Снейпа и плавно проскальзывая внутрь.

Северус хрипло застонал, одной рукой вцепившись в простыню, а другой прикрывая лицо и, без сомнения, вновь покрасневшие щёки.

— И всё же, не привыкай.

— Ты уверен? — невинно осведомился Гарри, вытаскивая палец лишь для того, чтобы дразнящим медленным движением ввести его снова, заставляя Снейпа издать стон отчаяния. — Даже в мой день рождения?

— Может быть, в твой день рождения, — прошипел зельевар и, сильнее насаживаясь на его палец, вздохнул: — И в Рождество.

— А на Пасху? — спросил Гарри с улыбкой.

— И в мой день рождения.

— А в канун Нового года?

— Может быть, каждый второй месяц…

— А может, раз в месяц?

— Быть может, дважды? — Северус застонал, когда парень с довольной улыбкой вытащил палец. Гарри вновь поцеловал его ногу и залез на кровать, устраиваясь с ним рядом.

— Я люблю тебя, — снова проговорил он, глядя в глаза напротив.

Северус улыбнулся:

— Тебе в голову всегда приходили ужасные идеи, — отметил он.

— Знаю, — Гарри вздохнул, прижимаясь к его тёплому боку. Северус обнял его за плечи, притягивая к себе ближе и укрывая их обоих одеялом.