Глава II - Рука, протянутая в трудную минуту оставляет след в сердце на всю жизнь (1/2)

- Расскажешь? - четко произнесла Люмин, нахмурив брови.

Странник не был уверен в том, что поступает правильно, решив вот так вот сразу поделиться с Путешественницей случившимся, когда сам до конца ещё не разобрался, что же произошло. Но так как сам уже обмолвился о Дотторе, отступать назад было поздно. Его вина. И теперь уже не выкрутишься. Наверное.

И почему он так доверял Люмин? В честь чего вообще? Почему с каждой их встречей искорка доверия и интереса к ней зарождалась все больше и больше? Особенно, после нескольких спасений им девушки в Симуланке.

Тогда он с глубочайшим удивлением для самого себя обнаружил, что протянуть ей руку помощи, подставить плечо - было очень и очень приятно. И неведомое ранее чувство, охватывало на короткий, но приятный миг его несуществующее сердце, разливаясь теплом по его искусственным венам.

Наверное, Люмин забавляла его своей глупой самоотверженностью, верой в добродетель в людях. Ведь как оказалось, даже в таком, как он, девушка видела зарождающуюся искорку добра. И в целом, за ней было просто чрезвычайно интересно наблюдать со стороны, гадая, что такого нового она выкинет на этот раз. Его это забавляло.

Доверие к ней стало удивительным открытием для Странника, ведь он совсем не привык привязываться к людям и раскрываться им. Всегда старательно и упорно возводил нерушимый барьер из безразличия на все и вся, по пути, разбрасываясь колкостями, чтобы его лишний раз не втягивали в какое-то дерьмо. Но в этот раз в дерьме оказался он сам. Снова.

И если честно, эти крохотные, но неотвратимые искорки доброты и открытости, пробуждающиеся в нем при виде Путешественницы, его уже просто бесили в нем же самом. Скара стиснул зубы, губы собрались в тонкую полосочку.

Люмин выжидающе смотрела на него глазами цвета теплого имбирного чая, нахмурив брови, а Паймон все ещё держалась за ее спиной, обхватив плечи девушки крохотными ладошками, будто видя в них какую-то защиту. Скара улыбнулся краешком губ этой сопливой картине и привычно хмыкнул.

- М? - повторила Люмин, как бы намекая, что она всё ещё здесь и ждёт ответа. - Что произошло, не поделишься? И я вижу, что у тебя кровь, - она чуть заметно кивнула головой в сторону уже запекшейся фиолетовой субстанции у него на виске. - Ты сказал: Дотторе? Мне ведь не послышалось?

Всё-таки стоит солгать. Не говорить правду. Это он и решил сделать. Хотя бы попробовать. И кто его за язык тянул в самом начале вообще? Не надо никого в это втягивать. Тем более ее. Только мешаться будет. А особенно, эта вечно раздражающая летающая подружка. Он сам во всем разберётся. Никто не нужен.

- Мне приснился странный сон, - стараясь рассказывать максимально издалека начал Скара, подходя к кухонному столу и поворачиваясь к Люмин полубоком. - В нем я увидел лицо этого убл.., - он перевел взгляд на Паймон, решив, что при ней лучше не выражаться. - Этой твари, и ещё много всего хорошего, что он сделал.. И проснувшись, злость захлестнула меня, и я решил сорваться на зеркале, - заключил юноша, потирая поврежденный кулак, как бы подтверждая сказанное визуально.

Он мысленно улыбнулся тому, как удачно выкрутился по его мнению. И по сути, все это было не так уж и далеко от истины.

- И на моей вазе, что я тебе подарила на Сабзеруз тоже сорвался? - Путешественница вопросительно вскинула светлые брови, особенно выделив последнее слово. - Ты же понимаешь, как по-идиотски это звучит? - причитала Люмин, уперев руки в бока, сразу поняв, что он что-то недоговаривает.

Паймон облетела свою подругу со спины и почувствовав, что назревает конфликт, решила взять самый сочный персик из корзинки, что они с Люмин принесли, и съесть его. Она всегда так делала, когда нервничала. Феечка тихонечко откусила мякоть сладкого плода, переводя глазки то с бывшего Предвестника на Путешественницу, то обратно, не зная, что и сказать, но надеясь на то, что пока она ест, они оба уже успокоятся.

Странник тяжело вздохнул, опустив глаза цвета фиолетового бархата в пол и медленно моргнул длинными ресницами, осознавая, что выкрутиться не получится.

Люмин только сейчас поняла, что разглядывает его лицо, лицо без единого изъяна, не считая запекшейся фиолетовой крови на его висках. Она смахнула эти внезапно появившиеся мысли и снова нацепила маску серьезности.

- Не лезь в это, - раздражённо бросил Скара, помотав головой из стороны в сторону и подошёл к двери, как бы намекая, что гости уже слишком задержались. - Это не ваше дело. Уходите, - грубо закончил он.

Феечка надула губки, и подлетев к Люмин с недоеденным персиком в руке, погладила свободной ладошкой ту по спине, как бы утешая.

- Паймон считает, что это некрасиво, - девочка потрясла пальчиком в воздухе. - Ведь, мы только пришли, принесли тебе угощение, да и Люмин хочет помочь, - расстроенно произнесла фея, грустно опустив бровки и плечи.

- А я и не просил помощи, - хмыкнул юноша, складывая руки на груди. - Без вас разберусь.

- Знаешь, - Люмин медленно подошла к нему, и посмотрев с добротой и теплом сначала на Паймон, а затем на Странника, произнесла. - Когда мои друзья в беде, я помогаю. Такая уж я, - она забавно пожала плечами. - И я никуда не уйду. Так что, рассказывай, - она снова посмотрела на фиолетовую кровь на его висках. - А раны, их нужно обработать. Так дело не пойдет.

Девушка открыла кухонный шкафчик и достала с верхней полки стеклянный флакончик с полупрозрачной бирюзовой жидкостью и чистые бинты. Как она догадалась, что аптечка там, он понятия не имел. Паймон тут же сообразила, что подруге нужно помочь и спешно засунув в рот последний кусочек персика Зайтун, приняла в ладошки свёрток бинта.

- А мы.. друзья? - повторил ее же фразу Скара, не то переспрашивая, не то, констатируя факт.

Он присел на краешек кухонного гарнитура у входной двери. Подобную фразу от человека он слышал по отношению к себе около четырехсот лет назад. Тогда это сказал Нива и мальчик, имя которого он даже не знал.

Сердце, которого у Странника не было, больно кольнуло грубыми острыми осколками прошлого, обнажая всё ещё открытые раны, которые казалось бы, никогда не затянутся. А кроме них была ещё и зияющая пустота в груди, заполненная тяжестью сотворенных им бед и отнятых жизней. Он нахмурил нос, испытывая отвращение к самому себе.

Неужели он настолько был невыносим все эти века, оградился ото всех и вся, что никого так и не смог назвать другом? Конечно, ведь ему было не до этого, он был одержим идеей, стать Архонтом. Какая нелепость. Сейчас он это понимает.

И больше никто никогда не говорил ему этих слов, кроме мини Дурина, но тот, по мнению Скары страдал невероятно детской наивностью, раз такого, как он, мог назвать таким добрым словом. Хотя дело наверное, было в том, что тот просто не знал о его прошлой личности, о всем, что юноша натворил.

Среди Фатуи и Предвестников тогда были не друзья, а только те, кто терпел его, и кого или с трудом терпел, или ненавидел он. Чаще всего последнее.

- А ты так не считаешь? - улыбнулась Люмин, вытаскивая с характерным звуком пробку из стеклянного флакончика и промакивая кусочек бинта, который передала Паймон, в бирюзовой жидкости.

Девушка осторожно поднесла руку к его лицу, затем немного помедлила, украткой взглянув в его глаза цвета фиолетового бархата, словно бы спрашивая его разрешения, ощущая всем своим сердцем небольшую неловкость. Странник отвел взгляд в сторону, нерешаясь смотреть ей прямо в глаза. Люмин легонько примакнула рану на его висках, аккуратно и не торопясь, смывая фиолетовую субстанцию с его лица и уголков мягких губ.

Порез на висках неприятно защипало, от чего Скара машинально нахмурил темные брови. Видимо, он приложился головой, когда упал на пол, или один из осколков зеркала порезал ему лицо.

Да, он не был человеком, но Эи создала его тело по технологиям Каэнри'ах практически со всеми особенностями человеческого организма и психики, что в итоге и стало причиной того, почему от него избавились. Слишком уж он был похож на человека, и чувствовал боль в равной степени, в том числе душевную. Хоть сердца у него и не было.

Может быть, поэтому он и сторонился людей, хотел стать чем-то совершенно другим. Лучше. В сотни раз. Что он пытался доказать? Кому? Единственными его преимуществами было то, что он мог жить практически вечно, был очень выносливым и раны на нем затягивались, как на собаке. Подопытная псина, как его раньше называл Дотторе.

Скара снова стиснул зубы и вернулся из бурного потока своих спутанных мыслей к Путешественнице.

- Гхм, - он поморщился, когда Люмин повторно приложила к его вискам смоченный в растворе бинт. - Не стоит помогать мне, - еле слышно произнес бывший Предвестник, небрежно отодвигая ее руку от своего лица. - Я не тот, кто заслуживает помощи. И уж тем более, не друг, - он резко встал, так и не дав обработать себе костяшки пострадавшей правой руки. - Но я расскажу, что произошло.. Правда в том, - начал Странник, повернувшись к девушке спиной. - Что я видел его, там в зеркале, - он кивнул в сторону разбитого элемента интерьера, чьи осколки грустно блестели на полутв углу комнаты.

- Дотторе? - уточнила Люмин, присаживаясь на краешек стола, а у Паймон округлились глазки.

Скара кивнул и сел в кресло, облокотив локти о колени и подперев разбитыми костяшками пальцев подбородок. Он задумался.

- Эта тварь сказала, что не отпускает на волю свои провальные эксперименты, - продолжил Странник. - И..

- И? - испуганно переспросила Паймон, вздрогнув ножками в воздухе.

Скара хмыкнул на ее реакцию. Неужели эта мелкая за него переживает. Учитывая, как часто они препирались раньше, это стало для него неожиданностью.