память, которую невозможно стереть. (2/2)
— Мы пойдем на вылазку, присмотришь за малышом? — парень мягко улыбается, пряча пистолет за пояс. Хосок кивает, наконец-то открыв крышку, его неаккуратность в этот момент приводит к тому, что он задевает пальцем острый край банки.
— Сколько раз ты читал эту историю? Надеюсь, что они смогут найти тебе другую книжку, — Богён кивает, горько выдыхая. Он и сам не рад, что приходится читать одно и тоже, однако там яркие картинки, которые хочется пересматривать.
— Хосок, ты когда нибудь боялся?
— В твоем возрасте очень. Моя мама всегда оставляла приглушенный свет, потому что мне казалось, что из шкафа вылезет монстр, конечно, когда я засыпал, свет выключали, ну и конечно же меня никто не утащил, это была… фантазия?
— Ммм… а сейчас ты не боишься?
— Кого, монстров из шкафа? — мальчик смеется, перелистывая страницу вперед, на которой красуется водное чудовище из сказки.
— Да нет. Этих больных людей снаружи.
— А ты боишься? Знаешь что, а не думай об этом. Рядом с тобом мы, никто тебя не тронет. А сейчас ложись спать, скоро придут твои родители.
Укладывать детей не по части Хосока, у него никогда не было младших сестер или братьев, поэтому он просто дочитывает рассказ, а самого его клонит в сон. Он почти засыпает, облокотившись об книжные полки.
Из сна вырываются крики, скорее всего это зараженные, но вперемешку с их дикими воплями доносятся и слова. Хосок сразу просыпается, понимая, что это происходит не во сне, а наяву. Он быстро достает оружие, как только в квартиру врываются его напарники с припасами. Входная дверь не закрывается из-за обилия зараженных, которые пытаются проникнуть внутрь. Они тянут свои окровавленные руки, пока их придавливают дверью.
Их с каждой минутой становится все больше, отстреливаться почти бесполезно.
— Откуда их столько? Вы что, собрали их всех по округе города, черт возьми?!
— Мы зашли в местный магазин, их там была целая толпа, отбиться не удалось, — мужчина не успевает задвинуть тумбочку, как деревянная дверь сразу ломается под напором. Несколько зомбированных заходит в квартиру, сразу налетая на свежее мясо, они с жадностью готовы разорвать плоть, их зубы так и клацают перед лицами. Женщина прячет сына за собой, когда зараженный нападает на нее, она пытается отпихнуть его с себя, но он раздирает зубами ее кожу на шее. Вопль раздается по помещению, выстрел Хосока убивает налетевшего. Ханыль смотрит большими глазами, пока по плечу стекает струями кровь. Откусанный кусок до мяса сразу бросается в глаза, еще один зараженный кусается мальчика за ногу, тот верещит, пытаясь высвободиться из чужих рук.
Мужчина кричит, отстреливаясь в толпу, совершенно хаотично, понимая, что сейчас наступит конец. Хосок хватает нож около консервной банки, втыкая в головы зараженным. Их стало мало, поэтому Чон и Ги Су толкают тяжелую тумбу к двери.
Девушка обнимает плачущего малыша, прижимая к своей груди. Отец бросается к их ногам, целуя руки своей жены. Хосок понимает, что заражение наступает в течение суток, остановить это невозможно. Адреналин так и хлещет, он вытирает кровь со своего лица ладонью, смотря на окровавленные и липкие руки.
— Прости, я не смогла уберечь нас, тебе придется это сделать, милый, пожалуйста, — парень мотает головой, повторяя одно «нет, нет, нет» сжимая пистолет в руках. Девушка сильнее прижимает к себе сына, вытирая свободной рукой слезы.
Два выстрела оглушают уши, Хосок не видит перед собой ничего, кроме белой пелены. Он различает только крик, фокус зрения ловит пустой взгляд девушки и недвигающееся тело мальчика, который сжимает пальцами ее плечи. Сумасшествие накрывает с головой, Чон не понимает, как подойти к потерянному мужчине, который продолжает сидеть на коленях перед трупами.
— Я их убил, я их убил, я их убил…
— Ги Су, мне жаль, убери пистолет от висков, я прошу тебя, послушай меня сейчас. Это не твоя вина, убери, — Хосок медленно тянется к оружию, но моментально закрывает глаза. Выстрел раздается так рядом, а тело падает в сторону, большая лужа кровь скапливается над простреленной головой.
Хосок прикрывает рот ладонью, его потряхивает от того, что произошло. Вокруг царит полумрак, прямо как в детстве, когда он боялся монстров из шкафа.
Хосок боялся темноты в детстве, ведь монстры из шкафа могут его забрать, но то были детские думы. А теперь кошмарная реальность забирает его в новые страхи.
Хосок мычит во сне, сжимая пистолет в руках так крепко, что белеют костяшки. Его обрывки слов доносятся до Юнги, парень нагибается над другом, чтобы разбудить, но тот только сильнее ворочается, прежде чем открыть глаза и выстрелить в воздух, чуть не задевая Мина.
— Блять, Хо, — Юнги сваливается в сторону, кидая непонятливый взгляд. — Тебе снилось что-то? Я хотел разбудить тебя, ты меня чуть не пристрелил.
Хосок гулко сглатывает, кидая ствол на пол. Он сильно вспотел, один и тот же сон снится каждую неделю, поэтому Чон почти не спит, чаще сидя в одной из комнат и прочищая оружие и натачивая ножа, иногда до такой степени, что если просто приложить палец, уже можно порезать его слишком глубоко.
— Я в душ, вытащи еще бутылку, хорошо?
— Что тебе снилось? Ты кричал и плакал, я никогда не видел тебя таким, — Юнги вытирает кровь с раны друга, которую тот никак не объясняет, но из-за неправильного заживления она часто кровоточит.
— Не возись со мной, лучше приготовь завтрак. Нам не днях нужно выйти в город, — Хосок хлопает дверью, оставаясь наедине в ванной. Мерзко смотреть на свое отражение в зеркале, в ушах стоят крики людей, не только живых, но и мертвых, запертых в телах, которые заражены. Он видит эти сны, которые не прекращаются, каждый день и новый поток ярких кошмаров, они и заставляют переживать все заново и заново.
Алая кровь из носа снова течет ручьем.
***
Чонгук выходит из тачки, но видит вдалеке несколько зараженных. Нужно ускориться. Парень особо не успел обойти магазины, поэтому скоро придется снова ехать в город.
Мелкий свет от торшера освещает небольшую прихожую, прохладный вечерний ветер освежил весь дом, становится даже прохладно по ногам. Чон поднимается вверх, неся в руках сумку с медикаментами, которые он успел забрать из аптеки.
Тэхена нет.
Есть только следы от раны, волочения к ванной. Везде тишина. Паника сразу накатывает с ног до головы, прокручиваю все варианты, которые могли случиться здесь. Чонгук открывает комнату за комнатой, но Тэхена нет ни в одной из комнат.
Щелчок.
— Тэхен, ты чего здесь? Тебе нельзя было вставать, напугал меня, — Ким опускает оружие вниз, скатываясь вниз по стене. Рана внизу дико ноет.
— Тебя не было довольно долго, кто-то почти ворвался внутрь. Не думаю, что вы бы стали так заходить в дом. Мне ничего не оставалось, как затаиться тут и пристрелить того, кто войдет. А где наш друг-сатанист? Или он пошел приносить в жертву лесных бобров и белок?
— Он ушел.
— В городе белок нет. Значит все таки охота на людей?
— Тэхен, прекрати, он не такой как они, — Чонгук помогает опереться на плечо, чтобы перетащить его на диван в комнате. — Я взял то, что нужно было, так что мы тебя подлотаем.
— Здесь становится опасно, много зараженных и поехавших людей, ты так не считаешь? — Тэхен шипит от боли, стараясь лечь менее безболезненно.
— Считаю. Но пока ты не оправишься, мы никуда не пойдем, — Чонгук старательно перематывает свежий бинт, предварительно обработав рану. —Начинает заживать, я этому рад. Значит я ненастолько бесполезный врач.
— Тебе вроде бы нужно было в пекло заражения, или ты уже передумал? Ищешь кого-то?
— Ищу. Все мы что-то ищем, не двигайся, сейчас я доделаю и можешь заниматься своими делами.
— Своими делами, смешно. Сейчас я слишком уязвимый, не думаю, что принесу много полезности, — Тэхен рассматривает лицо парня, который старательно и с особой осторожностью перевязывает его. Раньше он не замечал его шрама на шее, он почти белый и его не видно. — Откуда у тебя он?
— Что? Шрам? Оставил один человек, когда мы поссорились, — Чон натянуто улыбается, кладя в сторону упаковку антибиотиков. — Тебе нужно будет потерпеть вечером, мне нужно будет вколоть это в место раны. Отдыхай.
— Дай мне его номерок. Я оставлю на нем рану куда глубже, ладно? — Тэхен блестит глазами, кидая в руку батончик. Лицо его такое серьезное, словно он действительно это сможет сделать. Парень хмыкает на настороженный взгляд Гука, пока тот прикрывает за собой дверь.
***
В ванной комнате запотело зеркало и душевая кабинка. Горячий душ обжигает кожу, стекая вниз по бедрам. Накаченные мышцы рук расслабляются, Тэхен смывает с волос пену шампуня, проходясь пальцами рук по проборам. Чонгук смотрит на него так уже минут пять, держа в руках аптечку. Он должен был ждать его в комнате, но рука дотянулась почему-то именно сюда. От одной парилки гругом идет голова, как он может спокойно принимать душ? Невольно хмурятся брови, когда Гук вспоминает, что у того то так-то рана, а мыться под слишком горячей водой вообще противопоказано. Надо бы ему напомнить. Даже иза полупрозрачной кабинки видны черные узоры, вот бы рассмотреть их поближе, наверное, они такие красивые и имеют какую-то свою историю.
Чонгук садится на край дивана, начиная раскладывать все для перевязки. В последние дни Тэхен может самостоятельно ходить, хоть и не так быстро, прихрамывая. Ким выходит в халате, полотенцем промакивая вьющиеся волосы. Он смотрит снизу вверх, ухмыляясь каким-то своим мыслям.
— Тебе так нравитя подсматривать меня в душе?
— Что? — Чонгук пытается не показать виду, что это было, опускя вниз лицо и ища что-то в аптечке, якобы это нужно сейчас, на деле чтобы скрыть красные щеки. Это выглядит странно и нелепо, потому лучше сделать вид, что ничего не произошло.
— На заметку тебе скажу, что я все вижу даже затылком, Гуки, — шепчет в самое лицо, прежде чем лечь на спину. — Ну что, будешь колоть твой элексир жизни?
***
Воздух пропитан запахом пороха, выпивки и свежеприготовленного мяса. Громкие разговоры, переливающиеся в звонкие мужские смешки, несколько сидящих за деревянными столами, на которые прислонены автоматы. Одна из мелкой компании, состоящих из четырех человек чистят свое оружие, отпивая холодное пиво. Еще несколько столиков о чем-то спорят, а люди в светло-зеленой форме раздают и доливают напитки.
Звоны колокольчиков на заборе созвучно с воплями, доносящимися из большого здания, именуемый бывшим заводом.
— Хеликс, нам тут попалась чудная компания из двух человек, думаю, тебе будет о чем с ними поговорить, — передает один по рации. Мужчина, который назван Хеликсом улыбается так ярко, вытирая руки первой попавшейся тряпкой, кончик ножика испачкан кровью, он облизывает его, прежде чем положить рацию на железный стол и обрубить руку одному из парней в зеленой форме, тот молится, кричит, но это здесь не помогает.