20. Реванш (1/2)

Белая футболка сушится под напором горячего воздуха, а Хуа Чэн стоит голый по пояс. Он так яростно плескался в раковине, что ткань намокла ниже горловины, и темные дорожки от капель выглядели, как откровенная улика. Как сырая от слез и соплей подушка под щекой уснувшего после рыданий пятилетки.

Заявиться обратно в репетиционный зал мокрым и взъерошенным — отличный способ выставить себя еще более нестабильным посмешищем, чем у Хуа Чэна уже получилось, поэтому он терпеливо выводит с хлопка малейшее напоминание о недавних событиях. Тяжелые мысли и чувства понемногу исчезают, как и влага с футболки. От панической атаки — или чем бы эта дрянь не являлась — остается лишь солоноватое послевкусие из-за надкусанной с внутренней стороны губы.

Вскоре Хуа Чэн собран, сух и невозмутим. По крайней мере, внешне — и это уже успех. Но не его. Се Ляня. Любой успех в жизни Хуа Чэна — заслуга Се Ляня. Их связывает так много, на самом деле. Хуа Чэн сам запутается, если возьмется перечислять.

По ноге проходит нетерпеливая вибрация, а потом еще и еще. Это напрягает. Хуа Чэн проверяет беседу.

SocialGuru: Ребяяяят… Кажется, его там убили. Он злой как черт. Сейчас опять начнет в нас какашками кидаться.

ve57fgh: Fuck.

Odd_Duck89754: Счастье было недолгим

SocialGuru: ВСЕ СЮДА СРОЧНО

ve57fgh: Какого хрена??? Мне кофе еще не отдали!!!

HRH_XL: Простите…

SocialGuru: *грустный эмодзи*

lux_lux: се лянь, тут только санитары помогут, не парься.

lux_lux: @SanLang321 @ve57fgh шевелитесь, парни

ve57fgh: *матерящийся эмодзи*

Вот же напасть.

SanLang321: Иду.

Прежде чем отправиться к лифту, Хуа Чэн критично осматривает себя в зеркале и поправляет намокшую прядь. Спешить он не собирается. Много чести этому тронутому мужику в обтягивающих трениках. Ладно — все остальные, но тот факт, что Се Лянь переживает из-за подобных мелочей, окончательно вставляет мозги на место.

Хуа Чэн, конечно, хорош. Воин, мать его… Думал, что стал сильнее, а когда пришло время показать клыки, единственное, на что хватило фантазии — засунуть язык в одно место и по-мертвецки остолбенеть, ожидая, когда остановится время. Но подоспел Се Лянь и спас своего поклонника. Своего бездарного, ни к чему непригодного поклонника.

Это не повторится.

Под указательным пальцем загорается кнопка «вверх», и табло над железными дверями показывает — один из лифтов едет с третьего этажа. За ту вечность, что поднимается лифт, Хуа Чэн снова прокручивает недавнее происшествие под разными углами и ожесточается так, что обостряется зрение.

Он уже давно не мальчик для битья, поэтому вести себя надо соответствующе — хоть с сельской шпаной, хоть с генеральным секретарем ЦК. Хоть с Мэй Няньцином. И если уж не удается давать отпор словом, надо, как минимум, не паниковать. Вдруг появляется мысль, что Се Лянь посоветовал бы то же самое.

Створки медленно открываются под автоматический голос, объявляющий этажи.

— О, — удивляется парень, что ходил за кофе. В руках у него два больших бумажных пакета. — А чего ты тут?

— Да так, — отмахивается Хуа Чэн, заходя в кабину.

Наверх они едут, вернее — ползут, в молчании. Перед самым репетиционным залом переглядываются, будто полагая, что один из них знает, чего ожидать, и одновременно входят в широкие двери.

— Вы посмотрите! — кричит хореограф, живо напоминая Хуа Чэну поселкового петуха, и взмахивает руками. Два застывших в проходе парня тут же приковывают всеобщее внимание. — Все-таки решили оказать нам честь своим приходом?

Команда взирает на вошедших с редкой даже для профессиональных танцоров синхронизацией — все пять пар глаз выражают лишь сочувствие. Се Лянь еще и теребит конец длинного каштанового хвоста, по всей видимости, виня себя в том, что опасность в лице неуправляемого хореографа, отступив ненадолго, стала серьезнее. Хуа Чэн, случайно поймав его взгляд, медленно моргает, стараясь в это микродвижение вложить все имеющееся в нем самом спокойствие. Кажется, Се Лянь понимает, потому что пальцы, запутавшиеся в волосах, замирают.

В наступившей тишине Хуа Чэн пытается сделать шаг.

— Ни с места! Для опоздавших новые правила.

В онлайн-игрушке не повезло, и теперь наставник сублимирует желание отыграться с помощью порабощенных на несколько часов танцоров? Мило. Хуа Чэн мрачно усмехается. И как кого-то, настолько плевавшего на субординацию, подпустили к Се Ляню? Хотя танцы, все же стоит признать, Мэй Няньцин ставит добротные. Уже лет десять он один из первых в этой индустрии.

— Я вам кофе… — приподнимая один из пакетов, делает бесполезную попытку парень рядом.