1981. Хэллоуин (2/2)
Лили кивнула.
— Нет, это лучше, чем когда они игнорировали друг друга и страдали поодиночке, — согласилась она. — Я не то чтобы... я просто в шоке, — призналась она и нервно рассмеялась. — То есть, ну... я просто не думала, что их взаимное напряжение связано, ну, с этим.
Джеймс развёл руками.
— Ну вот так. Больные ублюдки? Да. Но это наши больные ублюдки, — он ухмыльнулся.
— Не обзывайся.
— Ой, да сама-то! У тебя, знаешь, сколько матов на лице было написано! Ханжа моя золотая.
Она скорчила гримасу, дёрнула его за нос, а потом сладко поцеловала.
Усмехнувшись, Джеймс материализовал из воздуха резиновый мячик, каким играют с собаками, снова приоткрыл дверь и бросил Сириусу в спину. Тот резко оторвался от поцелуя, развернулся, вскинув палочку, и бросил оглушающее. Джеймс успел поставить щит.
— Вас видно, придурок! — шикнул он со смехом.
Гнев мигом пропал с лица Бродяги, сменившись смущённой ухмылкой. Но в следующий миг его взгляд упал на Лили, и эмоция снова сменилась: между бровей залегли стыд, досада и мольба. Лили осторожно улыбнулась ему, пытаясь показать, что, может, она и осуждает, но это не станет преградой для их дружбы.
За эти секунды Ригель успела спрыгнуть со стола, оправить платье и причёску. Теперь ничего, кроме дикого взгляда, устремлённого на Джеймса, не выдавало, что минуту назад она нарушала все мыслимые устои.
— Во имя Мерлина, тебя не учили стучаться?! — воскликнула она. — А ты! — она легонько толкнула Сириуса. — Почему ты не запер?
— Я думал, ты!..
— Знаю я, чем ты думал, — вздохнула Ригель, резко успокоившись. — Что ж, — она устремила серьёзный взгляд на Поттеров и спросила жёстко: — Что вы хотите за молчание?
Прежде чем Лили начала успокаивать девушку и обещать бескорыстно хранить их тайну, Джеймс выдал:
— Эту комнату. На час… или три, — он рассмеялся. — Вообще, потом пообжимаетесь, Бродяга! Там сейчас тыквенный торт будут резать, иди помогай! Организатор, тоже мне!
Блэки переглянулись. Лили ещё со школы нравилось смотреть на другие парочки и оценивать по их взглядам, касаниям и жестам, что на самом деле связывает этих людей. Мимолётная страсть? Взаимные манипулятивные игры? Привычка? Или что-то глубокое и настоящее? В том, как с одного короткого взгляда Сириус и Ригель поняли друг друга, в той нежности и уважении, которые сквозили за внешними нападками, она увидела чувство, ради которого вправду стоило пренебрегать традициями и законом.
Она сжала горячую руку Джеймса и улыбнулась.
— Может, нам всем вместе нарезать этот торт? По парам мы часто бываем, а вчетвером мало ли когда в следующий раз соберёмся.
— Тоже верно… — протянул Джеймс. — Но чур после торта эта спальня наша.
Когда они вернулись в общий зал, где шумели разговоры и стоял густой запах имбирных сладостей, Блэки выглядели самыми приличными в мире братом и сестрой. От этого маскарада Лили снова пробрал смех.
— Не пали их, — шепнул ей на ухо Джеймс, сам с шутовскими искрами в глазах. Затем громче обратился к Сириусу: — Бродяга, я думаю, вы двое должны первыми отрезать кусочек торта, — ехидно заметил он, намекая на свадебную традицию.
Сириус в шутку пригрозил другу кулаком. Ригель стояла посреди шумной толпы в закрытой позе и смотрела на окружающих свысока, но уйти не пыталась.
Когда угощение совместными усилиями было порезано и каждый взял порцию, Джеймс поднял тарелку с кусочком торта и провозгласил:
— Тост, господамы!
Гости засмеялись, уже достаточно разгорячённые, чтобы веселиться от таких глупых выходок.
— Прежде чем пить за Грюма… Давайте не забывать тех героев, кто не только пригласил нас сюда и будет завтра за нами убирать кавардак, но и заложил фундамент победы! Сириус, Ригель! — он поднял тарелку с тортом выше. — За вас!
Все принялись стукаться тарелками с тортом, и часть угощений полетела на пол, часть — на наряды, и шумное веселье перешло на новый уровень мародёрского безумия.