Глава 1: Осознание предупреждения. (2/2)
— Я вас слышу, — подала голос Роксана, не давая подруге договорить.
Ей не очень хотелось, чтобы Мик знал о незнакомце, с которым она танцевала. Так ли скрывали измены? Пожалуй, да. Хоть и измены никакой и не было, но в их случае… В случае девственной неприкосновенности Роксаны другими — это самое настоящее предательство.
— Вот и отлично! А теперь поднимайся, чисти свои зубки и бегом завтракать. Через полтора часа гид за нами заедет. Как и договаривались.
Показав Эмилии средний палец, Рокси что-то недовольно промычала, желая подольше понежиться в кровати. Последствия вчерашней попойки были на лицо: голова раскалывалась, глаза болели. Взглянув же в зеркало, она ужаснулась. Так плохо Роксана Адамс не выглядела даже в день смерти Аврил. Уж точно. Хотя ей было плевать.
Было слишком шумно. Благо, активная подруга отвлеклась на деловой звонок и спустилась вниз, а Мик, знающий все прелести характера возлюбленной, быстро удалился на кухню. Ещё хуже являлось лишь то, что она помнила каждую подробность, вплоть до полного засыпания. Помнила пьяную Кэтти в туалете, огромное количество шотов и Фаусто Лосано, мужчину со взглядом, как у неё самой. Тот, от которого точно стоит держаться подальше, ведь реакция Роксаны — ненормальная.
— Твою же…
Иных слов не нашлось, когда она рассмотрела вблизи шею. Раскрасневшаяся, во множественных засосах от недавней, не самой удачной страсти. Точнее, вполне удачной, если бы она всё не испортила. Легкость, что заполонила мисс Адамс вчера, улетучилась сегодня. Чувство слабости и ничтожности преобразовались и активно таранили бедное сердце. Она была жалкой. Решилась на секс, думая о другом… Лгала Мику… Ещё и напугала его до такой степени, что он позвонил миссис Дуглас.
Не ровно налепив на алые отметины лейкопластырь, Роксана наспех причесалась и надела летнее платье, незамедлительно спускаясь на первый этаж. Впервые за длительный срок ей не хотелось находиться одной. И не хотелось находиться рядом с Миком из-за чувства стыда. Поэтому даже в машину мисс Адамс умудрилась пронырнуть на переднее место. И поэтому быстро всунула в уши наушники, прикрывая глаза. Признаться, художественные музеи девушка любила. Скорее, потому что являлась человеком творческим, вечно ищущим вдохновление. Раньше она следила за новыми выставками в Нью-Йорке и уговаривала Мика сходить вместе с ней. Мистер Фишер, наоборот, с искусством был на «вы». У него никогда не возникало интереса к получасовому разглядыванию четырех мазков на холсте. Гораздо более увлекательным, по его мнению, являлось ни что иное, как научные конгрессы или, на крайний случай, до ужаса ненавистные Рокси музеи палеонтологии.
Холодность Роксаны не скрылась от Мика. Она отдалялась не впервые. Однако, сейчас это резало душу особенно сильно. Они были близки всего несколько часов назад. Пять, если быть точнее. Были близки к тому, чтобы всё пришло в норму. Они кокетничали и смеялись. Целовались и раздевали друг друга. Рокси испугалась — Мик отнесся с пониманием. Он знал её слишком хорошо, чтобы не осознать, что проблема в другом. Заметил, как она перебила Эми, не давая ей договорить утром. Заметил, что после клуба она поменялась. Но предпочел наблюдать издалека и не спрашивать. Должно быть, Микаэль просто боялся узнать… Доверие к Роксане всегда было неоспоримым и очевидным. Девушка рассказывала про каждую минуту собственной жизни, без утайки и хитрости. Её характер являлся сложным для многим, но для Мика она представала чистым листом. Потому что они Мик и Рокси. Микаэль и Роксана, которым всегда было суждено быть вместе. Потому что он был помешан на ней, а она на нём, и им обоим это доставляло удовольствие. Смерть Ави всё перечеркнула. Только вот, доверие к Роксане по-прежнему оставалось неоспоримым и очевидным.
Дорога в театр-музей Сальвадора Дали оказалась действительно красочной и красивой. Идеальной ровной, широкой, с извилистыми поворотами и горами по бокам. Погода на сей раз подвела: небо неожиданно нахмурилось, спрятало солнце за серыми тучами. Жара тоже спала — температура понизилась на шесть градусов. Стало комфортно ехать даже без кондиционера. Раскол в компании был очевиден. Если спящую Роксану все приняли, как норму, то от насупившейся и уставившейся в окно Катрины, у Эмилии глаза на лоб полезли.
— Я вот отлично провела вчерашний день. Даже слишком, — попыталась разбавить обстановку Таппер, сверля взглядом Мика в поиске поддержки.
— …Было неплохо, — отстраненно произнёс он.
— Да. Неплохо, — скомкано кивнула Кэтти.
И вновь тишина. Они невыносимо раздражали Эмилию. Абсолютно все присутствующие, помимо везшего их водителя. Если Роксана находила поведение Катрины смешным, то Эми с первой встречи с мисс Грант осознала, насколько та являлась влюбленной идиоткой. Она не сводила глаз с Мика ни на минуту, вечно предпринимала попытки привлечь его внимание и при любой возможности выставляла Рокси в плохом свете. Будь на месте Адамс сама Эми… Ох, рыжей бы не поздоровилось. Но Роксане было всё равно. Поэтому Эмилия тоже, в основном, любезничала, находя Грант, по крайней мере, неплохой собутыльницей. Только дело в том, что сейчас Кэтти не смотрела на Мика. А Мик, всегда расслабленный и умиротворенный, недовольно хмурил брови и теребил ремешок наручных часов. И Роксана, при любой возможности ищущая защиту в Фишере, резко отсела вперед. У проницательной миссис Таппер сложился в голове слишком очевидный пазл: пока она наслаждалась компанией Саломона, все успели рассориться и теперь именно ей придётся все расхлебывать.
— Самая скучная поездка в моей жизни, — язвительно произнесла Эми, открывая дверь.
Здание, к которому они подъехали действительно оказалось уникальным. Оно было сравнимо с замком или сказочным дворцом, с яркими фасадом, украшенным мозаичной плиткой и скульптурами причудливой формы.
— Прошу обратить внимание, что даже снаружи музей-театр Сальвадора Дали показывает его, как выдающегося сюрреалиста и человека крайне эксцентричного… — весело начал рослый мужчина лет сорока, которого Эми наняла на роль гида.
Роксана слушала его, на удивление, внимательно. Приятный вкрадчивый голос с легкостью выветривал из головы назойливые мысли. Отвлекал от странного чувства наблюдения. Она знала, что Мик на неё смотрит… Но ощущение являлось совсем иным, схожим с тем, что было в клубе. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы это оказалось ошибкой.
— Что случилось, Рокс? — дотронулся до локтя девушки Микаэль.
— Просто сонная, — наспех придумала отмазку она.
Нехотя растянув губы в улыбке, Рокси быстро прошлась пальцами по тыльной стороне его ладони, давая понять, что всё правда «в порядке». Ведь она действительно не желала давать ему поводов для беспокойства. Ведь она действительно за полчаса, что они ехали до Фигераса, решила навсегда вычеркнуть эпизод в клубе из жизни. В её крови тогда было слишком много алкоголя для трезвой оценки ситуации. Она мешала всё подряд и с непривычки выдумала несуществующее притяжение с первым попавшимся встречным. Весьма странным встречным.
Гид повёл их к первой экспозиции. Роксана же набралась смелости и улизнула вперед, решая всё рассмотреть самостоятельно. Когда-то и она мечтала стать именитым художником, ещё до начала работы с веб-историями. С самого детства единственное, что у неё отменно получалось — смешивать краски друг с другом. А ещё фантазировать. Много и долго. Приходя после уроков с младшей школы, она могла часами сидеть и рисовать сюжеты из собственной головы. Повзрослев, тяга к искусству никуда не исчезла, однако, трансформировалась. Последние три месяца Роксана не рисовала вовсе. Пыталась, просто ничего не выходило. Линии — не ровные, лица персонажей — унылые. Её детище, работа, которую мисс Адамс прописывала два года, стала заложницей злосчастного случая.
— Про значение этой картины до сих пор ходят споры, — произнесла Роксана, заметив увязавшегося за ней Мика.
Они подошли к самой известной картине Дали: «Постоянство памяти». Когда-то Мик и Рокси уже разглядывали её вместе в Нью-Йорке. Экспрессионизм совсем не впечатлял мужчину, поэтому он предпочитал наблюдать за Роксаной. За тем, как она прищуривалась, чтобы получше разглядеть каждый мазок. Хмурилась, подпирая подбородок рукой. Задумчивая Рокси манила… И возбуждала.
— Я придерживаюсь теории про то, что часы на картине обозначают неотвратимость смерти. Что всё живое в этом мире в конечном итоге распадается, исчезает. Под гнетом времени, конечно, — она перевела взгляд на него, замечая скоротечную эмоцию разочарования на лице.
Мик понимал, почему раньше Роксана разглядывала молча… И почему теперь говорила. Год или два, даже четыре назад, её не волновало значение. Она думала о подборе красок и технике художника. О том, сколько времени создатель потратил на создание творения. Ави умерла. Рокси стала важна причина. Причина, по которой художник решился на такой рисунок. Её стали волновать мысли. Свои и чужие.
— И что же делать, если твоё время сочтено, потому что оно напрямую зависит от чужого?
Роксана почувствовала лёгкий хлопок по спине. Кто-то её словно подтолкнул к картине ещё ближе. Чтобы она как следует осознала вопрос, как следует над ним задумалась.
— Время, зависимое от чужого… Мне кажется, это больше проблема психики, чем философии. Человек может быть зависим от человека, только если он так решил. А время… оно не поддается логике. Как и смерть. В этом и суть, пожалуй, её неотвратимости.
Должно быть, девушка так и продолжила излагать мысли, если бы её не прервал краткий смешок. Вдруг она поняла, что вопрос задал вовсе не Мик. Нет… Он правда стоял рядом. Не проронив ни слова. Но голос показался знакомым. Грубым и печальным. Таким же как…
— Не ожидал Вас здесь встретить, мисс Адамс, — серые глаза цепко оглядели её с ног до головы, особенно долго разглядывая шею. — Не хмурьтесь. Это чистая случайность. Совпадение. Я частенько приезжаю сюда. Очень люблю одну картину. Хотел выкупить в личную коллекцию, но не получилось договориться.
Фаусто. Фауст. Человек, о котором Роксана решила забыть. Он стоял перед ней и нахально улыбался. В отличии от Роксаны, выглядел мужчина ничуть не помято. В элегантном брючном костюме и уложенными назад тёмными волосами.
— Какую же? — скептично повела носом Рокси.
— Галатея сфер.
— И чем же она Вас так впечатлила?
— Меня восхищает преданность Дали к его музе и единственной любви Гале. Полагаю, мы с ним похожи своей отчаянностью, — Фаусто хитро сверкнул глазами, отводя их в сторону. — Галатея… Свела с ума невзаимной любовью сицилийского циклопа Полифема. Думаю, такова параллель между Галатеей и Галой.
Отчаянно любить? Роксане слабо верилось, что мужчина, глядящий на неё с самодовольной миной на лице; охмуряющий незнакомку в клубе, действительно знал, что такое «отчаянно любить». Она не бралась с ним кидаться в спор… Медленно кивнула, придвигаясь ближе к Мику. Очертила границу между ними. Ей не хотелось думать о том, что его голос казался чересчур приятным, а лицом чрезмерно красивым. Ей хотелось думать о том, что их отношения с Миком всё ещё можно спасти, и она их окончательно не угробила.
— Микаэль Фишер, полагаю? — спросил Фаусто, наконец, замечая третьего присутствующего у картины.
— Верно. А Вы?.. — голос Мика растерял всякую мягкость.
Не то чтобы он ощущал какую-то угрозу от странного мужчины. Скорее, Микаэль улавливал настроение Рокси. А мисс Адамс было крайне неспокойно. Гораздо больше, чем десятью минутами ранее. Она нервно тронула кольцо, поскрипывала подошвой по идеальной вымытой плитке. Словно находилась на важном собеседовании и боялась не пройти.
— Фаусто Лосано, владелец клуба, в котором вы вчера отдыхали. Мы с мисс Адамс разговорились после Вашего ухода. Она несколько раз оповестила о том, что Вы её парень… Или жених. В любом случае, скоро точно будете таковым, — процитировал пьяные россказни Эми мужчина, как и в прошлый раз, активно разглядывая наручные часы.
Мимо них прошла большая группа туристов, галдежом предупреждая дальнейший диалог на ближайшие секунд тридцать. Роксана начала нервничать сильнее, потеть, кусать щеки. Она не говорила ему собственного имени. И уж точно не рассказывала, как зовут Мика. Мистер Лосано никак не мог быть обычным проходимцем. Знакомство их произошло намерено. Как и сегодняшняя встреча.
«Смотрю, что изменилось на этот раз», — так он сказал вчера.
Парфюм, подобранный чётко под предпочтения Рокси. Завлекающая манера речи и привлекательная внешность. Познания в искусстве и крайняя заинтересованность в разговоре. То ли Фауст и впрямь выбрался из ада, чтобы потащить её за собой. То ли догадки Роксаны насчёт посягательства на летний дом двумя братьями являлись правдой. В любом случае, ей стало страшно. Страшно от того, что Мик, ничего не понимая, рефлекторно переплел их пальцы. Страшно от того, что сердце от ощущения их близости громко отстукивало. Страшно от того, что в глубине души, меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Фаусто оказался обычным незнакомцем.
Почему-то… Мысль о том, что он искренне в ней заинтересован. Что заинтересованность его была на грани помешательства… Нравилась даже сильнее, чем длинные пальцы, что схватили девичью ладонь в плен. Но в этом Роксана, конечно, никогда никому не признается.